Эгоисты

      В этом году снег непривычно завалил весь внутренний двор, и праздничное настроение Гарри стремительно уменьшалось с каждым новым дюймом снега. И нет, это могло показаться странным, но никакой ошибки — с каждым присланным друзьями подарком, с каждой рождественской песней или фильмом, Гарри ненавидел чёртов праздник всё больше и больше.       Наверное, стоило отправиться в Нору к любимым друзьям, но те, пребывая в послесвадебном настроении, были слишком счастливы, заряжая радостью и весельем всех теперь общих рыжих родственников. Поттер верил, что друзья — это навсегда, и за все долгие годы знакомства ни Рон, ни Гермиона никогда не давали и маленького шанса в этом усомниться. Но (а такое чувство, что весь этот мир был одним сплошным «но») были такие моменты, когда вместо Золотого Трио оставались влюблённые молодожёны Уизли и их одинокий друг — Гарри Поттер.       Не то чтобы Гарри не пытался стать счастливее. Пытался. Да и получилось это практически полностью, ведь любимую работу, верных друзей и почти родную семью никто не отменял. Но, снова но, в такие романтичные и безумно одинокие праздники хотелось совершенно другого. Своего, только своего и никак не общего на всех счастья. Любви, той самой, которая была, казалось, у всех знакомых вокруг. Словно после войны у людей появилась новая цель: как можно скорее влюбиться и стать счастливыми. То ли для всеобщего блага, то ли, наоборот, всем назло.       Всё было бы проще, если бы Гарри мог сказать: «мне хорошо одному», «я в любви не нуждаюсь», но проблема была в том, что как раз именно той самой любви ему было катастрофически мало. А заодно было то, что он скрывал давно и ото всех. Гарри Поттер был влюблён. Сильно, давно и непоправимо. В того, кто точно, ну никак не смог бы оказаться на его пороге в праздничную ночь.       Долив себе приготовленного Кричером глинтвейна, Гарри откинулся на спинку дивана с утащенным из библиотеки странным магическим романом и приготовился ждать итога бесконечного дня. Праздничная атмосфера, так бережно подготовленная домовиком, не грела, а ужин, который точно был достоин древнего чистокровного рода, не вызывал аппетита. Закутавшись по самые уши в тёплый вязаный свитер миссис Уизли, он смотрел в окно на странный для декабря снегопад и думал, мечтал, представлял себе миллион различных вариантов, в которых этот день мог быть совершенно другим.       Неожиданный стук в дверь прервал мечты о диком танце на тропическом пляже, но не настолько, чтобы что-то с ним делать. С тех пор как защита с дома спала, соседи-маглы периодически пытались познакомиться, и даже на Хэллоуин забегало несколько детишек, но они точно не были достаточным поводом выбираться из тёплой дрёмы у камина. Стук повторился, на этот раз громче и настойчивей. Так, словно стучащий жил как минимум в этом самом доме и явно не намеревался уходить. Озадачившись, ибо жильцов в двенадцатом доме кроме него не было, Гарри натянул повыше горло свитера, напустил на себя больной вид и пошёл открывать, как делал уже десятки раз до этого. Возможно, соседи думали, что скоро он отдаст концы, и пришли попрощаться? Других вариантов у Гарри не было.       На осыпанном снегом крыльце, в темноте из-за в очередной раз перегоревшей лампочки и подсвеченный лунным светом стоял подарок, злобно клацая зубами. Это могло бы испугать кого угодно, да и Поттер не был таким уж вечным героем, посему тот случайный и мужественный писк, что он издал, увидев голого Драко Малфоя, можно вполне списать на шок. На сильный и мужественный шок, само собой. Малфой, уже начинающий синеть, наверное был согласен на всё, в том числе и на откровенную ложь во благо чувства собственного достоинства героя, так как, наверное, впервые в жизни не издал ни звука. Ну или этому мог поспособствовать кляп у него во рту.       Осознав происходящее и более-менее придя в себя, Гарри наконец смог осмотреть подарок. Красные атласные ленты обвивали тело Драко Малфоя, скрепляясь на груди ярким подарочным бантом. Руки были связаны сзади, а рот закрыт таким же красным кляпом. Из одежды на Малфое не было ничего, не было и записки, только несколько слов подписанных на животе красной помадой. «Подарок» был зол, холоден как лёд и не желал стоять на улице, это Гарри понял, когда Драко вдруг начал падать прямо на него. С более тихим писком подхватив свою ношу, Поттер внёс его в дом и принялся наконец праздновать рождество, во всех его счастливых проявлениях.       Несколько часов спустя лишь один вопрос волновал Гарри Поттера и никак не покидал геройскую голову. Растолкав уютно устроившегося на плече Драко и мстительно прислонив к нему холодные пятки, он таки решил узнать эту странную несостыковку в деталях:       — Драко, как же ты смог постучать в дверь, если был связан?       Малфой приподнял голову и, посмотрев сонным взглядом, снизошёл до ответа, который, разумеется, ничего не объяснял.       — Поверь на слово, Поттер, есть секреты, о которых лучше не знать. Действительно, лучше не знать.