Still go away.

Зима. Широкий тратуар усыпан легким слоем недавно выпавшего снега. На небе сумерки - самое время выйти прогуляться, вдохнуть в себя побольше леденящего воздуха, чтобы потом не задохнуться в четырех стенах своей квартиры. Однако сегодня, в этот субботний вечер, Сехун вышел на прогулку совсем не для этого. Было безлюдно, как обычно бывает на этой улице в это время. Парень шел по дороге, оставляя позади себя ровные следы, на которые тут же приземлялись узорчатые снежинки. Было достаточно холодно, так как декабрь уже пришел, поэтому Се не забыл одеть шарф и взять с собой серые перчатки. Он шел по белоснежному пути, иногда пряча руки в карманы теплой куртки, а иногда ловил снежинки, дотрагиваясь до них ворсистой поверхностью варежек. Тогда он останавливался и с улыбкой наблюдал, как те безвозвратно тают, исчезая в теплых нитках. Потом, тихонько шмыгнув носом, продолжал свой путь. Он вышел немного раньше, чем следовало бы, и поэтому растягивал время, как мог, пока не дошел до той самой лавочки. Чуть потоптавшись около нее, безвыходно вздохнул и, стряхнув снег прямо с середины дощечки, присел, несмотря на холодную поверхность и тонкие джинсы. Конечно, был риск отморозить себе кое-что, но стоять около лавочки как больной ему совсем не хотелось. Он не знает, почему это показалось бы ему странным - просто стоять рядом - и, не додумав мысль до конца, все же опустился на твердое сидение. Поежившись, вытянул из кармана практически новый андроид и отметил, что осталось чуть меньше десяти минут. Следом за телефоном вытащил наушники и с удовольствием воткнул их в уши. Включил атмосферную песню и просто наслаждался моментом, одиночеством. Все так же, только теперь сидя, Сехун наблюдал за падающим снегом. Теперь на замену маленьким снежинкам пришли крупные белые хлопья. Они мягко опускались на деревья вокруг, на землю перед лавочкой, на саму лавочку, а также попадали Се на голову, а иногда и за шиворот куртки, когда тот наклонялся, чтобы нарисовать на слое снега какую-нибудь фигурку, выводя тонкие линии, или чтобы поправить шнурки, которые перед этим были плотно заправлены в ботинки. За прослушиванием любимых треков время пролетело быстро. "Осталась минута," - подумал Сехун, убирая мобильный обратно, и тут же вдалеке показался свет фар. Машина медленно подъезжала к площадке с лавочкой. Парень за рулем, завидев знакомую фигуру, тепло улыбался, выруливая в мягкий поворот для парковки, и был немного возбужден предстоящей встречей. Наскоро поставил машину на сигнализацию, тихонько хлопнув дверцей. Спрятал руки в карманы пальто и, по привычке глянув влево-право, перешел широкую дорогу, на которой виднелись следы только его недавно приехавшей иномарки. Сехун, повернув голову, уже наблюдал за приехавшим парнем, за тем, как он спешно перебегает зебру, за тем, как озирается по сторонам. Вот совсем небольшое расстояние осталось между ними, которое парень быстро сокращал, широко шагая по направлению к лавочке. - Чонин-а, - не вытерпел Се и первый поздоровался, приподнимаясь с нагретого, но все равно холодного места. - Привет. Обоим было трудно сдерживать улыбки, а ладошки вопреки холоду все равно потели. - Привет, - приветствовал брюнет, уже чуть подбегая. Расстояние резко сократилось, как только руки обняли тонкую талию, утыкаясь носом в теплый и слегка припорошенный снегом шарф. Се, не ожидая такого напада, в испуге даже поднял руки и чуть зажмурился, но вскоре понял, что ничего не произошло, кроме теплого и родного объятия, и в ответ обхватил парня одной рукой за плечи, а второй - за шею. Чонин не спешил отпускать парня из рук. Вдоволь надышавшись любимым запахом духов, которым был пропитан шарф, он губами прошелся по щеке Се, почти невесомо прикасаясь к чуть обветренной коже, прислонился своим лбом к чужому и выдохнул в любимые губы: - Как же я скучал... Сехун тихонько наслаждался прикосновениями, прикрыв глаза и перебирая холодными пальцами волосы на затылке парня, перед этим не забыв снять перчатку. Он почувствовал, как Чонин немного поежился от неприятного холодка, и был благодарен, что тот не отстранился, принимая эти ласки. Се тоже скучал. Они оба дико скучали. Можно было не говорить вслух никаких лишних слов, ведь и так все понятно: по взгляду, по улыбке, по прикосновениям слегка влажных ладоней. Еще немного парни простояли так, в объятиях друг друга, с закрытыми глазами, еле дыша. Потом Чонин ослабил хватку, заглядывая в любимые глаза напротив. Се перебрался рукой от шеи к лицу парня и нежно погладил скулу большим пальцем. Затем прильнул к щеке Чонина, аккуратно проходясь по холодной коже губами. Хоть перед этим он обильно и смазал их гигиенической помадой, они все равно обветрились. Поэтому Сехун старался делать все невесомо, еле прикасаясь, чтобы не нарушить нежность. Вскоре Чонин не выдержал и, тихонько схватив парня за подбородок, поцеловал эти губы, которые, несмотря на сухость, не лишались своей мягкости. Се вздрогнул, но ответил на поцелуй, слегка прихватывая нижнюю губу любимого. Так, прижимаясь друг к другу, они могли стоять вечно. Но Чонин не мог уже терпеть. Отстранившись ненамного, он прошептал, распутывая шарф и чуть проходясь горячим дыханием по шее парня: - Пожалуйста, Се, прошу... Пойдем в машину? И Сехуну ничего не оставалось, как согласиться. Ожидание было слишком долгим. Он слегка мотнул головой, еще раз целуя пухлые губы напротив, а затем схватил Чонина за руку и скорым шагом направился к машине, скрывая мокрые глаза. Подойдя к машине, Чонин быстро залез на переднее сидение, включая обогреватель. В это время Се уже сзади потихоньку начал стягивать с себя вещи. Вскоре Чонин присоединился к нему, и они уже в спешке раздевали друг друга, боясь упустить долгожданные минуты. Куртка, шарф и перчатки быстро были закинуты на переднее пассажирское, а пальто на водительское сидение. Мягкие темные ладони легко приподняли за талию и усадили к себе на колени тонкое тело. Се наклонился ближе для поцелуя, опираясь на широкие плечи. Он целовал любимого, получая в ответ точно такие же ласки. Чонин, забираясь пальцами под свитер, прошелся ладонями по бокам, поглаживая их вверх-вниз, плавно перемещаясь на маленькие, но упругие ягодицы. Сехун в это время тоже забрался рукой под кофту и поглаживал живот любимого, ощущая выпуклости пресса. Снова захватив губы в мокрый поцелуй, Чонин схватил руки парня и завел их за спину. Выгнувшись, Се в полной мере ощутил возбужденность брюнета, пропуская воздух сквозь стиснутые зубы. Чонин откинул голову назад, прикрывая глаза от приятных ощущений, и толкнулся бедрами чуть вперед. С губ Сехуна сорвался тихий, немного жалобный стон. Его руки все так же были заведены за спину, а глаза в немой просьбе бегали по лицу напротив, прося большего. Взгляд был слегка затуманен. Парни будто опьянели от близости и, казалось еще чуть-чуть, сваляться в обморок. Чонин сильнее потянул стиснутые руки назад за спину парня, чем заставил прогнуться того еще больше, так, что спина выгнулась дугой, и ребра стали выпирать сквозь бледную кожу. Брюнет прошелся губами по шее, наклонившись вперед, затем по груди, иногда высовывая язык и оставляя влажный след. Се не хватало воздуха. Он запрокинул голову назад, полуприкрыв глаза. От ощущений внутри все распирало, жар давно охватил тело полностью, а сладкое, тягучее ощущение внизу живота с каждой минутой становилось все сильнее. Чонин не смог устоять и, пока ласкал тело парня, наблюдал за тем, как тот извивается под ним. Вид Сехуна был страстен. Затем брюнет медленно поднял парня обратно, придерживая за спину и наклоняя к себе. Оба тяжело дышали. Остановившись на несколько секунд, постарались перевести дыхание, что не удавалось вообще. Поэтому Се, больше не задерживаясь, схватился за пуговицу на джинсах Чонина, и медленно, но уверенно стал расстегивать ее, затем молнию, при этом смотря в глаза любимого. После того, как расстегнул до конца, Се перевел взгляд вниз и, несмотря на свое возбужденное состояние, издал смешок, отмечая забавные трусы с тигрятами: - А у тебя хороший вкус, - сдерживая смех, прошептал он. Чонин не сразу понял, о чем идет речь. Но потом, сказав что-то вроде "О, боже мой!", завалился в бок, стукнув перед этим Се в лоб, и тихо засмеялся. Чонин просто смеялся, потому что ему было смешно, а у Се пробежало стадо мурашек по спине от хриплого, низкого и совсем не звонкого смеха брюнета. Сехун томно улыбнулся, еще больше опьянев, и будто на секунд пять отключившись, инстинктивно прилег на парня, нависая сверху. Замер, поставив ладони по обе стороны от головы брюнета на мягкую обивку. Чонин, отсмеявшись, повернул лицо, на котором все еще присутствовала смущенная улыбка, и чуть не задохнулся от встречи с взглядом напротив. Было видно, что Се больше не может терпеть. Его глаза горели, полностью окрасившись в черный цвет: зрачки от возбуждения сильно расширились. С глаз перевел взгляд на губы, а Се, заметив это, тут же соблазнительно облизнул их. У Чонина просто крышу снесло, и было уже не до смеха. Моментально притянув к себе парня за шею, брюнет терзал губы Сехуна, больше кусая их, чем целуя, потом засосал язык парня, играясь с ним у себя во рту. Се, не стерпев, качнул бедрами, вырывая стон и у себя, и у Чонина. Тот, заметив давно лишнюю одежду, стянул с парня свитер, и дал стянуть с себя кофту, открывая вид на темную, накачанную грудь. Се наклонился к плечу брюнета и укусил за край, чувствуя под кожей угловатую кость. Чонин, закусив губу от легкой боли вперемешку с приятными ощущениями, прошелся ладонью по спине Се сначала снизу-вверх, а потом плавно вниз, не забывая надавить на каждый выпирающий позвонок, а в конце задержался на двух точках чуть выше попы. Се сначала поежился, а потом тихо хихикнул - щекотно. Чонин улыбнулся и поцеловал нежные губы, упиваясь этими ощущениями. Теперь целовал тягуче медленно, лаская чужой язык и иногда оттягивая нижнюю губу. У обоих в паху давно ныло, но они терпели, им даже нравилось это ощущение. Все куда уж лучше, чем время друг без друга. Подумав о чем-то подобном, Се грустно улыбнулся сквозь поцелуй, поглаживая грудь брюнета и медленно покачиваясь. Чонин, покинув реальность, делал движения навстречу, немного сжимая и надавливая на упругую попу. Се, конечно, обладал великим терпением, но у всех оно когда-нибудь заканчивается. Он, медленно прерывая поцелуй и переходя на шею любимого, одной рукой стал стягивать расстегнутые штаны. Чонин понял и помог парню, приподнимая бедра. Затем помог снять джинсы с Се. Тому пришлось слезть, развернувшись ногами в проход. Однако как только он расправился с одеждой, то тут же залез обратно, удобнее устраиваясь на возбужденном члене парня. Сейчас на них осталось только нижнее белье. Се наклонился за быстрым поцелуем, а затем, отклонившись назад, оперся рукой о ногу брюнета, начал аккуратно ласкать себя пальцами, проходясь по груди, вниз к животу, обратно к шее. Потом он повел ладонью вниз доходя до края резинки черных трусов, играя с ней: то заползая туда тонкими пальчиками, то выныривая обратно, сводя самого себя с ума. Однако он неотрывно смотрел в сумасшедшие, голодные глаза Чонина. Тот следил за тонкой кистью, сдерживая себя. Но пытка продлилась недолго. Чонин, опираясь на локоть одной руки, второй потянулся к светлой груди, ведя вниз и пересекаясь с чужой. Се перехватил руку Чонина и решительным движением положил себе на член. От долгожданного прикосновения перехватило дыхание. Се было дернулся, но тут же сдержался, запрокидывая голову назад. Чонин обхватил ладонью член парня, который уже полностью затвердел, отведенный в левую сторону. Сехун кусал губы, задыхаясь тихими стонами. Чонин уже не мог просто смотреть на это перед собой и быстро притянул парня к себе. Тот оперся руками о грудь, прикрыл глаза и, отключившись полностью, уже приподнялся, готовый опуститься на член и впустить в себя твердую плоть. Чонин быстро спустил трусы с Се, потом с себя, но не мог войти без подготовки. Уже сам задыхаясь от своих и чужих стонов, он подносит пальцы ко рту любимого. Се, уже ничего не соображая, как и просят, захватывает один, потом второй и тут же третий палец в теплую, влажную глубь. Поиграв немного с пальчиками, он выпускает и умоляющее смотрит на Чонина, во второй раз приподнимая бедра. Брюнет незамедлительно вводит два пальца сразу и слышит шипение сверху. Се больно, но он терпит, сам медленно насаживается на пальцы и поднимается обратно. Чонин, наплевав на третий палец, резче, чем рассчитывал, входит в Сехуна, замечая у того слезинки на щеках. Он приподнимается, опираясь сзади рукой, а второй касаясь скулы парня и собирая ртом капли с щек. Чонин старается не делать резких движений, а Се старается насаживаться медленнее. И у них получается. Аккуратные толчки помогают через какое-то время расслабиться, и Се, почувствовав уже комфорт, толкает Чонина обратно, укладывая на сидение и упираясь руками то ли в обивку, то ли в грудь любимого, он уже сам ничего не понимает. Движения становятся более резкими. Чонин умудряется даже выгнуться один раз, когда ощущения становятся слишком сильными, хватаясь за бока Сехуна, открывая губы в немом стоне. А Се давно уже стонет в голос, и, кажется, сорвал его. Он нагибается к Чонину и целует в губы, в скулы, в шею, куда попадет, потому что движения слишком быстрые и он не успевает сосредоточиться. Рука Чонина скользнула между их телами и обхватила ствол Се. Тот незамедлительно издает слишком пошлый стон прямо в ухо Чонину и еще через пару движений, уже не в силах больше терпеть эту сладость, кончает. Чонин делает заключительный толчок и кончает следом, крепко обнимая Се за спину и удерживая на себе, потому что тот готов скатиться куда-нибудь под сидение от избытка чувств и усталости. Парни лежали так еще какое-то время, переводя дыхание и просто наслаждаясь прикосновениями друг друга. Чонин легкими движениями гладил Се живот и грудь, так как тот перевернулся и лежал на нем уже спиной. А Сехун, просто млел в этих объятиях, иногда поворачивая голову в просьбе за поцелуем, или просто гладил его руки, пробегаясь пальцами по мышцам, рисуя замысловатые узоры. Вся идиллия заканчивается тогда, когда они уже одетые едут по направлению к дому Сехуна. Тот сидит на переднем пассажирском сидении, а Чонин за рулем уверенно управляет машиной. Телефонный звонок. Се краем глаза замечает фотографию девушки, поставленную на вызов. Он не восклицает, не вырывает телефон. Не имеет права. Просто тихонько отворачивается к окну и пускает первую слезу. - Да, милая. Прости, задержался. Скоро буду дома. Не волнуйся! Все, пока. Чонин кладет трубку отмечая на экране мобильного время "2:22". Да, это звонила девушка Чонина, точнее жена. А еще у него есть ребенок. Брюнет замечает мокрые дорожки на щеках. Сердце защемило. Он сам готов уже рыдать в голос: который раз он видит заплаканное лицо Се? В успокаивающем жесте кладет руку на ногу любимому, хотя знает, что это не поможет - парень затрясся еще больше, совсем отворачиваясь к окну. Он больше не может так. Резко останавливает машину прямо среди дороги. Не страшно - все равно здесь никто не ездит в такую ночь. Он тянет парня на себя, заключая в крепкие объятия, пряча его голову у себя на груди, нежно поглаживает трясущиеся ладони, стирает капли с глаз и шепчет: - Сехун-ни, пожалуйста, не надо, слышишь? Не плачь, прошу, ну? Хочешь я тебя поцелую? - он пытается улыбнуться нормально, но на губах отражается грусть, а голос предательски дрожит. Се поднимает на Чонина заплаканные глаза, и как маленький ребенок тянет тихое "Хочу". Брюнет тут же берет лицо Се в свои ладони и мягко касается губ, чувствуя соленый привкус. Тот тихонько вздыхает через каждую секунду, будто успокаивается после истерики, и держит Чонина рукой за шею, не желая отпускать. Он любит его. Очень сильно любит. Не может отпустить. Он пытался, но Чонин не дает ему этого сделать, потому что тоже любит. Се не может уйти, наплевав на любовь Чонина, что уж там говорить про свои чувства, когда он готов душу дьяволу продать. Да что угодно! Лишь бы остаться с ним навсегда. Но он не может этого сделать. Не имеет права. Они давно решили, что будет дальше. Теперь поздно отказываться. Но любовь всегда будет с ними. Еще пол часа Чонин успокаивающе гладит Се по спине, затем заводит мотор, и они молча доезжают до дома. - Малыш, прошу, не плачь больше, - шепчет брюнет, вновь касаясь своим лбом Се. - Я постараюсь, правда. Чонин-а, все будет в порядке, - говорит, а голос вновь дрожит. Он не может. Не получается. - Мне уже пора, - говорит Чонин, а сам даже не собирается отпускать. - Да, конечно, - Се напоследок целует его, медленно, одними губами. Не прикрывая глаз, он видит взгляд напротив и застывшие слезы. Не отпускает. Не хочет. Сехун улыбается, утирая рукавом мокрые дорожки, и пытается успокоиться. Забирает с заднего сидения шарф и серые перчатки, обнимает Чонина. Хочется прошептать на ушко "Люблю. Я люблю тебя", но он не может, иначе это никогда не закончится. Поэтому он поглубже вдыхает в себя любимый запах, запоминая и отмечая для себя что-то новое, а что-то восстанавливая из воспоминаний прошлого раза. Вот он уже вышел из машины, и перед тем как закрыть дверцу, замечает краем глаза мокрый взгляд Чонина и грустную улыбку, а сам даже не смеет повернуться. Отходит на метра два, и только после того, как уже не слышит звука мотора, поворачивается. На дороге проложены следы от шин, и никого нет вокруг. Се не плачет. Он просто будет снова ждать звонка на тот самый новый андроид, который подарил ему Чонин весной, будет носить шарф и варежки, которые подарил ему Чонин в начале зимы. (Се помнит, как брюнет сказал тогда "И попробуй только не одеть!"). И теперь будет вспоминать его смешные трусы. Се не плачет, нет. Наверное, это просто снег тает на его горячем лице, или пошел дождь, или еще что-нибудь. Он не знает, когда будет следующий раз, но он будет ждать. Чонин не отпускает, и Се не может отпустить. Он обязательно будет ждать.