Терновник и ясень

The fabric of your flesh pure as a wedding dress Until I wrap myself inside your arms I cannot rest, The saints can't help me now the ropes have been unbound, I hunt for you with bloody feet across the hallowed ground And howl. Florence And The Machine–Howl Костры, пылающие по берегам - то у самой кромки воды, то у стен монастыря — были прекрасным ориентиром для вражеских стрелков, но викинги были не теми, кто боялся неожиданной атаки, и тем более смерти в бою. Уставшие больше от длительного плавания из родного Хэдебю, чем от сражения со жрецами, воины сидели у огня, подкрепляя силы вином, приготовленным христианами для своего странного обряда причащения, и мясом, поджаренным на огне. То тут то там велись разговоры о пленнике, которого забрал себе ярл — странном пленнике, колдуне, человеке с ледяными глазами. Рассказ о том, как чудной пикт говорил с ярлом, о том, что тот едва лишь поговорив с ним в комнате, одел на юношу ожерелье, тем самым говоря о своем праве на него, а сейчас не отпускает от себя, тут же оброс подробностями, больше напоминающими сказку для малышей — то пикт оказывался самим коварным богом Локи, обманувшем Майкла и его людей, то он становился едва ли не принявшим человеческий облик Ермунгангом, заманившим ярла в свои сети, чтобы потопить его драккары на пути домой....Сумерки сгущались, а вместе с ними все мрачнее становились мысли викингов, то и дело бросавших взгляд на своего ярла, сидевшего у отдельного костра с пленником и Гудригсоном. Джеймс воротил нос от всего, что ему предлагал воин, имя которого приятно щекотало язык — Майкл. Юноша несколько раз произнес его про себя — Майкл, Мааайкл..Он то растягивал его, то произносил одними губами на выдохе — оно то казалось ему странным, то самым удивительным именем, которое может носить смертный. Однако произнести его вслух Джеймс не решался, слишком уж упрям был, да и мысль о том, что его чутье его подвело, и это не тот самый воин с моря, что должен был изменить его судьбу, все еще крепко сидела где-то внутри, холодя сердце, ведь если юноша ошибся, его увезут из родных земель как пленного, и судьба, уготованная ему богами, так и останется лишь сном, бредом, что начинается у колдуна, когда тот говорит с богами. - Та что же ты ешь, Хель тебя забери! - взвыл на родном языке Майкл, когда пикт, сидевший на земле рядом с ним и высокомерно задравший подбородок, отвернулся от предложенной викингом еды. - Может их колдуны вообще не едят или им достаточно только воздуха? - заметил Гудригсон, откусывая от жареного мяса большой кусок и вытирая жирную руку о свою одежду. Заметив, как скривился при виде этого пикт, Майкл прекратил свои попытки накормить юношу, однако отломил кусок хлеба и положил прямо на напряженные, сжатые в замок, руки Джеймса. - Ешь, сила пригодится, - наречие саксов резало язык, но ярл весь день выговаривал слова как можно четче, надеясь, что из-за своего упрямства, а в том, что именно оно сейчас не позволяло пикту принимать пищу из рук своего захватчика Майкл не сомневался ни капли, позволит Джеймсу услышать хотя бы это. Юноша только слабо кивнул, аккуратно взял серый, грубый хлеб и впился в него зубами, понимая вдруг насколько голоден. - Ну вот, - довольно изрек Майкл, обращаясь к Гудригсону, - А ты говоришь воздухом питаются. Ест, как обычный живой человек! Только очень упрямый.. Джеймс не понимал ни слова из того, о чем говорили викинги меж собой, но речь явно шла о нем, потому что все время разговора, Майкл ни разу не отвел от него взгляда. Да понимать о чем идет речь не особо то и хотелось — серый хлеб казался самым вкусным, что Джеймс когда-либо ел, а тепло от костра заставляло осоловело хлопать глазами. - Пей, - ярл протянул пикту свой бурдюк, а когда тот с подозрением глянул на предложенный сосуд, закатил глаза и сделал из бурдюка пару глотков, показывая, что совершенно точно не собирается травить пленника. Только после этого Джеймс принял из рук викинга сосуд и сделал несколько глотков... Жидкость, показавшаяся пикту раскаленным добела металлом, льющимся в горло, тут же заставила его задохнуться и закашлять, слезы брызнули из глаз, а сам юноша хватал ртом воздух, в надежде, что это облегчит его мучения. Викинги только смеялись, глядя на это, однако бурдюк из рук юноши тут же забрали — не дайте боги мальчишка расплещет драгоценную жидкость. - Кажется ничего крепче воды колдун раньше не пил, - заметил Гудригсон - Может и так, зато теперь наш дикий звереныш станет совсем ручным, - глаза Майкла недобро блеснули, когда он заметил как быстро стал оседать разморенный спиртным пикт. А Джеймсу показалось, что он сейчас вновь провалится в свои странные сны наяву, что посылали ему боги — тело обмякло, голова немилосердно кружилась, все перед глазами расплывалось, словно он разглядывал небо и людей через кусочек слюды. Последнее, что увидел пикт перед тем, как провалиться в сон — это Майкл, склонившийся над ним. - Надо же, - викинг провел по его плечу кончиками пальцев. - Коже белая, как ткань для брачных платьев...