Терновник и ясень

There's a drumming noise inside my head That starts when you're around I swear that you could hear it It makes such an all mighty sound Florence + the Machine– Drumming Song Тряся укушенным пальцем, Майкл покинул комнату, предварительно надежно ее заперев — кто знает, что могло взбрести в голову пикта, парень мог попросту сбежать, убив перед эти несколько человек, или же распрощаться с жизнью сам, получив смертельную рану от своих охранников. - Хорош, не правда ли? - Гудригсон шагнул ярлу навстречу. - Такую красоту нельзя утаивать, ею стоит поделиться, тем более с тем, кто бок о бок с тобой столько лет идет к Вальхалле.. - Нет, - перебил викинга Майкл. Не говоря больше ни слова явно разочарованному Гудригсону, ярл поспешил к выволоченным на берег драккарам. На одном из судов хранились вещи, привезенные из родных земель, обычно их собирали на тот случай, если тела павших в бою будет возможность отправить к праотцам так, как угодно богам. Но шел к драккару викинг не за ними, а за вещицей, которую возили с собой по счастливой случайности — старинный и прекрасный знак принадлежности. Майкл вошёл в комнату, но, увидев, что на прежнем месте в углу пикта нет, забеспокоился. Куда пленник мог деться из запертой комнаты? В одно мгновение потерянный голубоглазый выскочил из-за спины викинга, явно намереваясь если не ударить, то хотя-бы укусить- Майкл успел заметить, что метил парень в шею. Но викинг определённо был сильнее, и ухватив парня за шею, поволок обратно к скамье, на который тот и должен был сидеть, мирно дожидаясь ярла. - И чего тебе не сидится, звереныш, - ворчал Майкл, ища что-то в мешочке, привязанном к поясу.- Так ведь не долго и попасть в руки к моим людям, а они уж поверь, как я с тобой носиться не будут- пустят по кругу. Уж очень ты красивый, не чета многим нашим женщинам. - Я- мужчина! - прорычал Джеймс - Ты мальчишка, и отныне мой мальчишка, так что надевай! На колени пикту упало тяжёлое ожерелье, собранное из бледно-зеленых камней разной формы. Два плоских диска из того же камня видно должны были лежать на ключицах, подчеркивая их хрупкость. - Змеиный глаз дорогой камень... -Не одену! Украшения для женщины!- пикт щелкнул зубами, и швырнул ожерелье Майклу в лицо, но тот перехватил его и прижал парня к стене. -ХВАТИТ! - ярл явно выходил из себя. - Одевай я сказал! Оно гарантирует твою безопасность- оно значит, что ты мой, никто не посмеет тронуть то, что принадлежит ярлу! Эти слова явно отрезвили Джеймса, и тот, пусть и нехотя, повернулся к викингу спиной, позволяя завязать кожаный шнурок, на который были нанизаны бусины ожерелья. Майкл шумно дышал, видя перед собой по-женски изящную шею и выпирающие позвонки, в каждый из которых ему невыносимо хотелось вцепиться зубами, но сделать это сейчас, значит спугнуть голубоглазого... Едва викинг отступил, Джеймс повернулся к нему лицом, и увиденное разожгло желание ярла с новой силой. - Хороша, - ухмыльнулся он.- Моя прекрасная пленница и мой подарок на ней. Фыркнув, как разозленная кошка, пикт расправил плечи, и гордо прошествовал к двери, выходя вместе с Майклом на улицу. Все как один викинги впились глазами в красивого пленника, но разочарованно отводили взгляд, когда видели, как ожерелье из змеиного глаза поднимается и опускается в такт дыханию пикта. А Джеймс больше всего на свете боялся споткнуться и упасть, ибо под ногами пузырилась грязь, а испачкаться в ней и стать объектом насмешек для этих дикарей было смерти подобно — пикт не мог опозориться перед тем, кого, согласно пророчеству, ждал целых два года, а может и всю жизнь. Но поупрямиться Джеймс все же решил — может это только иллюзия, и этот викинг не тот, кто должен помочь Джеймсу свершить предначертанное? А на западе, там где в долине подобно скале возвышался замок, советник короля спешил в спальню своего правителя, чтобы оповестить об опасности, которую таили в себе викинги, не желавшие уходить с награбленным. Положение мастера Джона позволяло ему входить в покои короля, а то, что он самолично воспитал нынешного правителя, открывало множество путей и для него самого и для его детей: кто даст твоим отпрыскам земли и богатства, если не король, росший с ними вместе? Дверь в покои была закрыта, но раздававшийся из-за двери смех говорил о том, что король не спал, и как и всегда был не один. Советник вздрогнул, понимая кого кроме правителя он найдет на ложе и заранее испытывая страх перед этим человеком. Решительно постучав в массивную дверь, мастер Джон толкнул ее, оказываясь в комнате, тонувшей в сумерках. - Ваша светлость, викинги высадились на берег у монастыря святой Бригитты на востоке и разграбили его. Из-под горы медвежьих шкур и пурпура одеял высунулась бледная рука с изящным запястьем и длинными пальцами. - Ох, старина Джон, они всегда приходят и неизменно вновь возвращаются в свои земли, - рука махнула в неопределенном направлении и вдруг дрогнула, а сам король протяжно застонал. Поняв, что этот звук явно связан с тем, кто сейчас находится под одеялами и шкурами с королем Томом, советник опешил — теперь ему точно достанется за то, что отвлек короля и.. - Но ваша светлость, они не уходят и стоят в разграбленном монастыре почти день и всю ночь. Мой господин, они разбивают лагерь, а пикты этому не противятся — сегодня они сражались на их стороне. Рука исчезла под одеялом, но последние слова мастера Джона заставили правителя подняться и сесть. Король Томас был молод, его большие серые глаза и тонкие черты лица вкупе с длинными, опускающимися на плечи вьющимися каштановыми волосами, делали его похожим на девушку. Но внешность была обманчива — король был широкоплеч, высок и силен, в чем убеждались в бою его враги. - Пикты? С викингами? - Том хотел было возмутиться, но вновь застонал, закатывая глаза и прикусив губу.- Прекрати, любовь моя, ты хочешь моей смерти? Король шутя шлепнул ладонью по горе шкур между своих ног, а мастер Джон отвел глаза, услышав под одеялом возню и сдавленный смех. - Нужно немедленно донести об этом лорду главнокомандующему, - неожиданно выпалил советник, и едва не ударил себя по лбу от того, насколько сглупил. - О, не беспокойся, старый хрыч, ты уже это сделал. Это замечание было произнесено не королем, а обладатель рокочущего голоса, только что назвавшего мастера Джона старым хрычом, откинул шкуры, под которыми находился все это время,и встал перед советником во весь свой огромный рост и совершенно не стесняясь наготы. - Прошу простить меня, лорд Хемсворт, я не знал, что вы здесь. - А где же мне быть еще, если не рядом с нашим великим королем Томасом, верно, мой прекрасный Бальдр? Хотя нет, ты краше бога весны, Томас.... - главнокомандующий, которому приходилось склонять голову не в почтении, а для того, чтобы просто пройти в двери, имел очень выразительную внешность, отличную от той, к которой привыкли жители королевства, прозвавшие его Медведем. Учитывая рост и ширину плеч, силу, кажется видимую каждым в этом мускулистом теле воина, это прозвище очень ему подходило. Король от слов своего любовника зарделся и, опустив ресницы, словно кошка потерся о руку главнокомандующего. - Сколько они уже стоят на приколе? - лорд Хемсворт не торопился одеваться, даже длинные, льняного цвета волосы не собрал, демонстрируя этим не то пренебрежение к мастеру Джону, не то полное доверие. - Сутки, мой лорд, и кажется останутся еще, - советник старался смотреть не в льдистые глаза лорда, а на рисунок на его груди — изображенную прямо на коже странную змею, держащую себя за хвост. - И я даже знаю, кто их привел, - главнокомандующий зарычал. - Прикажи седлать коней, Томас, пора повидаться с кузеном. Советник отступил в сторону, пропуская лорда Хемсворта, двинувшегося прочь из спальни и одевающегося на ходу, понимая, что никогда не сможет доверять лорду полностью, ведь еще несколько лет назад тот сам был врагом, холодным северянином, попавшим в плен к королю, а теперь стал лордом и любовником правителя. Хемсворт не ошибался, он действительно ехал повидаться с кузеном — предводителем викингов, слишком долго стоявших у монастыря, так как их ярл был слишком увлечен молодым пиктом, о котором грезил два лета подряд. Но о последнем лорд главнокомандующий еще ничего не знал, но точно был уверен, что сполна насладиться удивлением в глазах кузена, когда тот поймет, что не отправил его, Кристофера, в царство Хель.