Nobody knows what you do to me

Кажется, Чангюн с уверенностью может сказать, что все по-старому. Чудом, даже не стало неловко. Поначалу, Чангюн боялся, что по приезде старший не будет с ним разговаривать. Но как только они увидели друг друга, на лице у Минхёка появилась привычная квадратная улыбка, и он счастливо заговорил: «Йа, Чангюни! Как ты провел свой отпуск?». На самом деле они не переписывались (на этот раз, правда) несколько дней. Как только они возвращаются, тренировки для предстоящего камбека возобновляются и среди всего этого он готовит свой сольный стейдж. Но как бы они не были заняты Чангюн и Минхёк находят время — во время перерывов для еды, практик, в студии записи, в машине. Это все было в новинку, и младший мог бы сказать, что их переписки перешли на другой уровень. Посылая друг другу пошлые сообщения, после имея билет в один конец — в ванну. Вонхо пару раз интересовался, что они с Мином делают, потому что младшие совсем перестали с ним играть. Чангюн действительно виноват, но экран телефона загорается от оповещения о новом сообщении, еще до того, как он успевает извиниться. Им чувствовал, остальные начали что-то подозревать. Они брали на тренировки телефоны, и не могли остановиться до того момента, пока один не встанет, зло бормоча извинения, а второй тоже извиняется, только с победной улыбкой на лице. (В одну из их «сессий», Минхёк жалуется на его манеру письма, говоря, что она нескладная и безэмоциональная. Ли, конечно, простил ему это, из-за того, что младший жил несколько лет в Америке, на что тот отвечает, что и по-английски он говорит так себе. В любом случае, Чангюн так привык переписываться, что даже в общем чате он стал появляться чаще. Да и переписываться с ним стало веселее, даже мемберы могут подтвердить, что он усовершенствовался.) И когда начался промоушен, их игры почти прекращаются, потому что Чангюн не выдерживает, засыпает повсюду, как только заканчивается расписание. Перерывов становится еще меньше, чем раньше, потому что, пока они в Таиланде, он все еще не может перестать писать тексты к своему микстейпу. Минхёк и Чангюн оказываются соседями, оставаясь на две ночи в Сингапуре. Им даже не замечает этого, потому как, едва переступив через порог, он без сознания падает на кровать. Старший будит его через несколько часов, когда уже переваливает за полночь, и убеждает сходить в душ, так как на нем все еще макияж и его кожа может испортиться. Чангюн слушается, еле волочась в ванную с полузакрытыми глазами. После душа в теле больше не ощущается прежней тяжести, но спать все еще хочется. Поэтому он сразу же ложится в кровать, натягивая одеяло по голову и закрывая глаза, надеясь поспать. Чангюн уже засыпал, когда его сотовый вибрирует на тумбочке, заставляя разлепить сонные глаза. Он зевает, вводя пароль, прищуривает глаза, когда видит новое сообщение. Мин-хён (2:09): Хей Что на тебе? ;) Чангюн потирает глаза, просто, чтобы убедиться, что он читает новые, а не старые сообщения. И да, они новые. Они никогда не переписывались, будучи без мемберов, да еще и в одной комнате, потому что это была еще одна невидимая непреодолимая черта, которую нельзя, ТОЧНО нельзя переходить. Потому что это все неправильно (и плевать он хотел на то, что их переписки вообще за гранью нормы). Но Чангюн уже давно не подросток, законный взрослый, но гормонов все еще столько же, сколько и азарта. Им Айэм (2:11): ничего ;) Конечно, он врал, ведь он был в штанах. Потому что независимо от того, как легко ему становится жарко, он не спит без одежды, ибо он чувствует себя уязвимо. Мин-хён (2:12): Оууу секси Хочу увидеть тебя Чангюн немного опешил. Интересно, Минхёк действительно хочет? Он неуверенно бросает взгляд через плечо, где находится кровать старшего. Им Айэм (2:14): уу, правда? Мин-хён (2:15): Да, потому что хочу тебя Все эти дни ты был таким паинькой, поэтому позволю тебе все, что хочешь Дать тебе разрядку, потому что ты выглядишь таким усталым Удивительно, как у старшего получается манипулировать словами: он научился быть хорошеньким и миленьким с девушками, но при этом и шанса не давать на что-то романтичное. Но если он обращает внимание на человека, то ему раз плюнуть довести его до головокружения, и пока он близко, умолять сделать все, чего он хочет. Минхёку не нужно говорить младшему, чтобы тот запустил свою руку под резинку мягких пижамных штанов. Голоса в голове кричали ему остановиться, перестать, проснуться и подумать уже, наконец! Им Айэм (2:18): все, что я хочу? Чангюн выдохнул, не позволяя себе увеличивать темп и не всхлипывать слишком громко. Одна мысль, что старший здесь, и наверняка все слышит, распаляет его сильнее, а прикосновения к уже твердому члену — раздразнивает. Мин-хён (2:21): Да Ты трогаешь себя? Им Айэм (2:23): да, боже, хён ты сводишь меня с ума Мин-хён (2:25): Вау, так грязно Трогаешь себя, когда я рядом Подумай о вещах, что я делал с тобой Чангюн больше не пишет, кусая губы так сильно, лишь бы предотвратить лишние звуки. Он сжимает член сильнее, слыша оповещения о приходящих одно за другим сообщениях. В голове всплывают фантазии о том, что старший кусает того за ухо и улыбается ему такой улыбкой, с которой он выступает, одновременно озорной и сексуальной. Представляет, как он спускается вниз к бедрам, и берет в рот, медленно, со стонами. Мин-хён (2:27): Хочу оттрахать тебя языком, чтобы ты стонал и кричал еще больше Им не знает, каково это, иметь пальцами или языком, но он воображает, что это будет так хорошо, лучше, чем просто рука у него на члене. И мысль, что Минхёк рядом, и их разделяет никчемных пять шагов, которые он может спокойно преодолеть и исполнить все свои слова в жизнь — возбуждала. Мин-хён (2:28): Чувствовать тебя вокруг моего члена Иметь тебя так глубоко, что ты потом будешь с трудом передвигаться — Блять, — через зубы произносит Чангюн с тихим стоном, что в тишине номера прозвучал как крик. — Черт возьми… Мин-хён (2:32): Ты хочешь этого, да? — Да, блять, да, — шепчет младший. Он не понимает, как Минхёк еще может печатать, но Им отчетливо слышит, что тот тоже трогает себя, слышит его тяжелое дыхание за спиной. Мин-хён (2:34): Близко? Им Айэм (2:35): да хён совсем немного Мин-хён (2:36): Кончай И дыхание младшего перехватывает, в глазах темнеет, и он кончает в руку (а может быть и на постель, но он не хочет думать об этом), видя лишь зеленые всполохи — цвета чата с Минхёком. Он не хотел вставать и вновь идти отмываться в ванную, поэтому он приподнимается и светит экраном телефона перед собой, чтобы достать из рюкзака салфетки. — Гюни? — зовет его Ли, немного хрипло, заставляя Чангюна замереть. — Спокойной ночи. Проходит некоторое время, прежде, чем у Има получается ответить, но все-таки. — Доброй ночи, хён.

***

На следующее утро, Чангюн был настолько уставшим, что мемберы даже немного заволновались. Спрашивали, хорошо ли он спал, и, если голос у него был в порядке, то причин для волнения быть не должно, поэтому он ответил «да». Он просто рад, что расписание стало чуточку менее загруженным, без непредвиденных выездов из страны, так что да, все в полном порядке. К тому же, он все еще самый молодой, и одной усталости не хватит, чтобы измотать его. (А вот одного Ли Минхёка хватит. Старший может просто выебать его одними сообщениями, и весь день Чангюна уйдет под откос. Черт, да Чангюн не возражает, даже если он нагнет его прямо на том сто…) — Айщ! — воскликнул Им, тряся головой, после хлопая себя по обеим щекам. Чжухон кинул на него странный взгляд, но младший игнорирует его, начиная танцевать в надежде, что это выкинет из головы пошлые мысли.

***

— Черт, близко, — шипит Чангюн, сосредотачивая все свои силы на его руках. Казалось, что сердце бьется о ребра, а по виску скатывается капля пота. Он почти, почти… почти… Но затем его телефон вибрирует, и на экране всплывает окно с сообщением из Kakao Talkʼа. — Бля-я-ять! — Им почти плачет, кидая телефон в диванные подушки. Он отскакивает от мягкой поверхности, падая на пол, но парня сейчас это заботит меньше всего. — Я был так чертовски близко!! В конце концов, подняв телефон с пола, он проверяет сообщение. Оно было от Минхёка. Гнев Чангюна уменьшается на самую малость. Мин-хён (23:28): Привет, Гюнииии~~ Ты не спишь? Им Айэм (23:29): хён!!!!!!!! ВТФ!!!!!! я почти прошел уровень piano tiles на три короны!!!! и нет, хён. пожалуйста, не сегодня. у нас завтра ранний вылет и я умру если не высплюсь Мин-хён (23:30): Так вот, чем ты занимался хахвхах Уээээ: < Ну ладно Им Айэм (23:33): а что я по-твоему делал??? Он сидит на диване, а Минхёк находится где-то в глубине комнаты, за его спиной. Как бы Чангюн не хотел сегодня отдыхать от Минхёка, он не может, потому что он знает, что они собираются пить завтра. Он и вообразить не мог, что переписки и мастурбация могут так утомить, хотя может это потому что они всегда делают это в час-два ночи. Мин-хён (23:35): Я не знаю. Дрочишь? Отсюда это выглядело именно так >////< То, что Минхёк все это время следил за ним, заставляет младшего напрячься, а по спине пробегает холодок. Минхёк тааакой криповый. Им Айэм (23:36): ух ты, хён, это жутко и втф почему я должен делать это сейчас, когда ты рядом Мин-хён (23:38): Ну, вчера ночью ты, конечно, не жаловался ;) Им Айэм (23:39): ХЁН1!! Мин-хён (23:40): Все, я спать, Гюнии~~ Доброй ночи~~~~~ Чангюн вздохнул, неожиданно почувствовав разочарование, так как Ли блокирует телефон и кладет его под подушку. И переворачиваясь, засыпает почти мгновенно. Младшему не остается выбора, кроме как последовать примеру Минхёка.

***

— Чангюн. Глаза Има медленно открываются, вытаскивая его из туманных серых снов. После того, как он осознает, где он находится, парень привычно тянется к телефону. 3:04 АМ. Круто. В лучшем случае, у него есть еще три часа на сон. Чангюн собирается уснуть вновь, его усталость тянет его в темноту, когда он снова слышит голос (подозрительно похожий на голос Минхёка), что вытащил его из сна. Тихое и хрипящее «Чангюн». Он замирает в неуверенности. Слышал ли он что-то действительно, или он уже вновь засыпает. Шепот, что он точно не услышал бы, будь в комнате еще хоть один источник звуков. Чангюн решает повернуться и проверить. То, что предстает перед его глазами заставляет его окончательно проснуться. Видя, лежащего напротив Минхёка, у него перехватывает дыхание. Его глаза плотно закрыты, губы сжаты в тонкую линию, временами разжимаясь, чтобы выпустить сдавленный выдох, а под одеялом заметны движения. Чангюну хватает пары мгновений, чтобы понять, что происходит. Единственным источником света было незашторенное окно, но младший точно видит, как кончики волос Ли слипаются на концах. Месяц назад, он бы посмотрел в его сторону с неприязнью, но сейчас это было чем-то странно интимным, как будто он видит часть Минхёка, которую никто не видел. И это не дает ему отвести взгляда. Чангюн продолжает наблюдать, пока его собственный член не начинает просить внимания. А главное, что это только из-за Ли Минхёка. — Гюн-а, — выдыхает старший, сгибаясь почти пополам и ускоряясь. Когда глаза полностью привыкают к темноте, и старшего удается рассмотреть более детально. Он ясно видит, как на чужой шее проступают вены, а дыхание становится все тяжелее, переплетаясь с хриплыми стонами, что с каждым движением становится все выше и громче. Во рту пересыхает, и Им сглатывает, облизывая потрескавшиеся губы, думая, следует ли ему сказать старшему, что он не спит. Сказать, что все видел, что он красив и горяч. А может быть и вовсе спросить разрешения и присоединиться?.. — Хён, — зовет он, затаив дыхание, его голос напряжен. — Минхёк. Глаза Ли резко открываются, и он замирает, шокировано смотря в чужие глаза, как он содрогается всем телом и кончает с громким стоном. Вздохи — единственное, что вырывается из его рта, то ли от удивления, то ли от удовольствия, а может и от всего сразу. Минхёк молчит несколько мгновений, тяжело дыша и глядя прямо перед собой. — Хён… — мягко зовет младший, но Ли перебивает его.  — Ты не… — выдыхает Минхёк, мотая головой и отводя взгляд. — Ты не должен был это видеть. — Да, знаю, — отвечает Чангюн тихо. — Прости меня. — Нет, я… — говорит старший, натягивая одеяло до глаз. — Это ты извини. Боже, это так ужасно, — Минхёк хихикает, натянуто, нервно и напряженно, но Чангюн молчит, не зная, что делать. — Я-я собираюсь спать, окей? Доброй ночи, Гюн. Прежде, чем Чангюн может ответить, Минхёк отворачивается от него, накрываясь с головой, блокируя любую возможность продолжить разговор.

***

Минхёк избегает его. Чангюн не замечал, думал, это все из-за того, что они устали и все такое. Если бы только Минхек не начал так резко избегать зрительного контакта, когда младший проходит мимо, или, как он смотрит в другую сторону всякий раз, когда Чангюн находится в радиусе десяти метров. Им точно знает, что старший нервничает, но они же всегда были довольно близки, а что если остальные тоже заметят и спросят их, мол «что происходит»? Чангюн не сможет ответить: «это все от того, что я проснулся однажды ночью и увидел, как он мастурбирует и стонет мое имя, ничего особенного». Последние разы, его соседом по номеру были Вонхо, Чжухон или Кихён — на самом деле были все, кроме Минхёка, ведь, стоит им переступить порог отеля, он хватает любого мембера и начинает орать «я думаю, что у меня есть срочное секретное задание, Шону-хён!» и упорно игнорирует Чангюна. (Чангюн каждую ночь засыпает с телефоном в руках, в надежде, что всплывающее окно сообщений помешает его игре в Piano Tiles. В один момент, он просто осознает, что его уже перестали волновать эти три, чертовых, короны. Ибо нет ни единого сообщения.) Когда до Има доходит вся ситуация, проходит без лишних три недели. У макне едва получается избежать допроса Вонхо. Слава богу, откуда-то появляется сонный Хёнвон и утаскивает Хосока за собой, когда тот подходит к нему с лицом «нам-надо-серьезно-поговорить-парень». Чангюн со всех ног бежал от них. Вечером они прибывают в отель в Японии, для проведения трехдневного тура. Все были до жути уставшими, из-за поздней фотосессии, что закончилась прямо перед полетом и Чангюна всего шатает, стоит переступить порог первой попавшейся комнаты. Он засыпает, стоит его телу почувствовать расслабленность на кровати. Им просыпается около восьми утра, из-за чертовой привычки, и узнает в своем соседе никого иного, как Ли Минхёка, который валялся на заправленной кровати с полуоткрытыми глазами, растрепанными волосами, и вовсю слюнявя подушку. Да, Чангюн скучает по нему. Им качает головой, прогоняя мысли прочь и направляясь в ванную, чтобы принять душ, и надеясь, что когда он закончит, Минхёк все еще будет спать. Потому что будет неловко, когда Минхёк проснется и обнаружит, что Чангюн снова его сосед по комнате.

***

На вторую ночь, Чангюну становится плевать, и он пишет первым. Им Айэм (21:31): Хён. ты сердишься на меня? Им блокирует свой телефон и откладывает его как можно дальше — на тумбочку, уже сгорая от смущения из-за отправленного сообщения. Хочется кинуть что-нибудь в стену. Единственное, что под рукой — сотовый. Как ни крути, экран и так весь в трещинах, и сам сотовый вовсю тормозит, но он не решается, ведь купить новый он сможет только в Корее. Когда сотовый вибрирует на деревянной поверхности, Чангюн сглатывает, вновь беря в руки телефон. Кажется, все-таки он не хочет видеть ответа. Мин-хён (21:37): Нет. Младший набирает ответ, но сразу же стирает. Он просто смотрит на сообщение, отчаянно думая, чем ответить, потому что он боится, что если это не даст шанса продолжить разговор. Это будет проблемой. Мин-хён (21:39): Прости. Это должно быть было неприятно Видеть меня тогда Чангюн хмуро прочитывает сообщения. «Видеть» Минхёка было самой жаркой вещью, что он когда-либо видел в своей жизни. О чем он вообще говорит? Им Айэм (21:43): да о чем ты, блин Мин-хён (21:44): Ты знаешь. Им Айэм (21:45): ну, я знаю то, что мне даже понравилось Минхёка еще не было в их комнате, и Чангюн не мог точно сказать, какая у старшего реакция. Но младшему ничего не остается, кроме как поджать под себя ноги и ждать, в ожидании держа телефон обеими руками. Мин-хён (21:46): Серьезно??????????? Чангюн не понимает, почему в это так сложно поверить. Ведь если бы Ли был тем, кто застал бы младшего за мастурбацией, он бы позволил ему смотреть. Может быть, ему бы даже немного понравилось. Или не немного. Наверное. (Возможно, вместо того, чтобы просто смотреть, он бы позволил Минхёку присоединиться.) Им Айэм (21:48): да, так чтооо теперь все норм? Мин-хён (21:49): Ага :) :) :) Прости, что не писал тебе эти дни Я так сильно скучал по тебе Он чувствовал, как его лицо краснеет, и пульс стучит в висках. Ах, ну почему он такой?.. Им Айэм (21:50): тоже скучал по тебе придурок Мин-хён (21:51): Йа, Им Чангюн, я все еще твой хён, ты паршивец Им Айэм (21:51): что ты сказал? Ихиххи Мин-хён (21:52): Засранец Ты ложишься спать? Им Айэм (21:56): да Чангюн действительно уже собирался ложиться. Он хотел сегодня лечь пораньше, так как завтра будет еще тяжелее. Интересно, как Минхёк узнает об этом, будучи вне номера. Где он вообще? Мин-хён (22:01): Ок, тогда Доброй ночи, Гюн~~~~ Младший также желает спокойной ночи, перед тем, как кладет телефон под подушку. В ту ночь он высыпается, впервые за последние пару недель.

***

Пимп! Глаза Чангюна распахиваются, растапливая весь сладкий сон. Он уверен на все сто процентов, что это уведомление Кakao Talkʼa. Мин-хён (7:03): Просыпайся, соня Поверить не могу, что проснулся раньше тебя Им перечитывает сообщение. Прошла уже неделя с того момента, как они с Минхёком помирились, но тем не менее тогда они в последний раз и переписывались. Чангюн просто принимает это, хотя все же он немного расстроен. Их игра кончилась, но он продолжал держаться за свой сотовый, каждую свободную секунду. Мин-хён (7:07): Спускайся. Завтрак готов Сейчас было только утро, но Чангюн уже чувствует себя немного счастливым и нужным. Ну, может быть самую малость.

***

Делать было нечего. На завтра расписания не было, лишь пара практик и подготовка сценариев для очередного концерта. Им запретили ходить вокруг отеля, и Чангюн хотел пойти поплавать, но менеджер не разрешил, говоря, что идти куда-то опасно. Зато разрешил посещать номера остальных мемберов — не больше, но нет, Им не пойдет, потому что это утомительно, видеть своих одногруппников 24/7. Вот почему Чангюну нечего было делать, кроме как шерстить свою галерею, пытаясь найти какие-нибудь удачные селфи, достойные публикации. Стоит знакомому «пимп!» эхом разнестись по номеру, как сердце Има пропускает удар. Хани-хони-хён (22:35): Псст. Хеей Спускайся в комнату к Вонхо здесь сождууу Тееб нельяз этого пропускть! Все уже здесь! Шону купил соджуууу!!!!!! Видимо, Чжухон немного пьян. Конечно, младший хотел спуститься вниз, так как нечем заняться. Проблема в том, что он понятия не имеет, где это. Им Айэм (22:39): Ээээ, а где это? Хани-хони-хён (22:40): этаж 9 номер 8вра5 Окей. Кажется, у Чангюна будут тяжелые времена, пытаясь найти номер. Даже тогда, он не колеблется. Им берет карту от номера и выходит к лифту, нажимая на кнопку 9 кучу раз, пока дверь не закрывается. Он стучится в дверь номера Шону и Хенвона (после семи неправильных попыток, он таки находит их номер — 804). Мемберы уже все подвыпившие, и были намного громче, чем обычно. Чангюн слышит их через дверь. Интересно, почему соседи не жалуются на них? Тем, кто открыл дверь, оказывается Вонхо, с красными щечками и очень пьяной широкой улыбочкой. — Чангюни! — восклицает он, прежде, чем повернуться к остальным. — Макне здесь! Чангюн слышит громкие крики, и это заставляет его улыбаться. Он качает головой в недоумении, вынимая руки из карманов, и проходит вглубь комнаты. — Наш малыш взрослый, — Вонхо приобнимает того за плечи и виснет. — Я чувствую себя таким старым. Перестань расти, пожалки? Им издает смешок: он бы никогда не подумал, что Вонхо может быть настолько в стельку пьян. Остальные умильно хихикают, проталкивая младшему в руки бутылку и скандируя «пей, пей, пей, Гюни!». После этого вся ночь остается как в тумане, полная смеха и шуток. В один прекрасный момент, Шону (который был самым трезвым из них, хоть и купил все чертово соджу) отправляет его и Минхёка обратно в их комнату, потому что, «нет, нельзя настолько напиваться, ведь так? Я не хочу, чтобы вы завтра ныли от похмелья». Чангюн был немного навеселе, но этого было достаточно, чтобы он чувствовал кайф и легкость. Минхёк был пьянее, чем младший, и он недовольно бубнил себе под нос проклятья, когда их выгоняют за порог чужого номера. Он не поднимает голову и рукой обвивает плечи Чангюна, держась, чтобы не свалиться где-нибудь. Его дыхание опаляет щеки Чангюна, и запах соджу заставляет того раздраженно морщиться. — Хён, пойдем, — зовет Чангюн, делая шаг вперед, и тянет Минхёка за собой. — Мм? А, это ты Чангюни, — улыбается старший и поднимает голову, щипая его за ухо и щеку рукой, которая лежит на его плечах. — Хорошо, малыш, все для тебя! — Хён, ты такой пьяненький. Можешь идти? — он чувствует как его уши красне… малыш? Серьезно? Минхёк иногда сильно перебарщивает. Чангюн оглядывается по сторонам, проверяя, заметили ли это люди вокруг, но всем плевать, каждый занят чем-то своим. Им кричит прощания, прежде, чем окончательно выходит из комнаты и ногой закрывает дверь. Чангюн ноет, что старший ужасно тяжелый, пока тащит его до лифта. — Куда мы идем? — мямлит Минхёк, откидывая голову младшему на плечо. — Обратно, — отвечает тот, поддерживая того под подмышку. — Держись, ладно? Тебя не тошнит? — но старший слабо мотает головой, мол «нет». Они молчали всю дорогу, исключая нечленораздельный бред Ли. Чангюн почти тащит на себе старшего, потому что тот даже передвигать ногами не желает. Он еле высвобождает одну руку, чтобы открыть дверь в номер. — Хён, — шепчет Им, тыкая Минхёку в плечо. Когда тот смотрит на него с еле сфокусированным взглядом и покрасневшими глазами, он продолжает. — Иди и прими душ. Минхёк идет без слов, поэтому младший лег, дожидаясь его. Он прокручивает твиттер, вспоминая о «Monbebe Selca Day», и в его груди покалывает от увиденного. Столько людей, с самых разных концов планеты, поддерживали их, хотя даже не могли быть рядом. Дверь ванны распахнулась, выпуская Ли с одним полотенцем на худых бедрах. Чангюн заставляет себя не поднимать взгляда от экрана телефона. — Чангюн, — зовет старший, его голос звучит уже более трезво, чем раньше. — Твоя очередь. Им поднимается и проскальзывает мимо Минхёка в ванную. Младший спрашивает, пьян ли тот до сих пор и слышит только тихое «может чуть-чуть», перед тем, как дверь закрывается. Он особо не моется, так как мылся после записи, просто стоит под обжигающими каплями около получаса, чтобы смыть эту пьянящую дымку перед глазами (а может это просто пар от горячей воды), массируя ноющее плечо. Когда он почувствовал, что кожа щиплет от горячей воды, а дышать становится все труднее, Им выходит. Накидывая полотенце на голову, а второе оборачивая на бедрах, как тогда Минхёк. Кожа покрылась мурашками, температура в комнате была намного ниже, чем в ванной. Он надевает боксеры, штаны, и сразу отбрасывает мокрое полотенце, не заботясь, куда оно приземлится. Чангюн поворачивается к Минхёку. Старший лежит к нему спиной, поэтому Чангюн не может точно сказать спит он или нет. Он вздыхает и залезает под одеяло, и неотрывно смотрит в потолок, ожидая, когда уже загребущие ручки Морфея заберут его в крепкие сны — это не должно было занять много времени из-за выпитого ранее алкоголя. Достаточно быстро его веки тяжелеют, и когда он уже… Пимп! — Что за, — чуть ли не рычит младший, сердито хватая сотовый с тумбочки и стучит по экрану, набирая пароль. Он готов проклять отправителя, но им оказывается никто иной, как Ли Минхёк. Мин-хён (1:26): В чем ты Чангюн растеряно перечитывает сообщение, не веря глазам и продолжая моргать, думая, что он просто все еще пьян. Сообщение не исчезало, как бы с насмешкой смотря на него из диалогового окна. Им не рискнул оборачиваться на чужую кровать, опасаясь, что может все разрушить, но он чувствовал Минхёка так же сильно, как магнитное притяжение. Он сделал глубокий вдох. Ясно, что старший все еще пьян. Им Айэм (1:27): ни в чем ;) Очевидная ложь и Ли наверняка тоже понимает это. Сколько раз младший так врал. Но это не мешает Чангюну иногда быть развязным, он уже понял, что быть стеснительным — скучно. Мин-хён (1:28): Мм. Посмотреть бы. Хочу увидеть тебя Чангюн уверенно в себе ухмыльнулся. Минхёк — простой, такой простой. Им Айэм (1:28): и что бы ты потом сделал? Мин-хён (1:30): Почему бы тебе… Не подойти и не узнать самому? Это было похоже на выплестнутое ведро ледяной воды прямо в лицо, потому что все следы алкоголя, выпитого ранее, как и сонливость, усталость, испарились в мгновение ока. Жар, что вдруг хлынул по организму, сушил губы. Пальцы младшего застыли. Чангюн не знает, как долго он молча смотрит на сообщение, ожидая еще чего-то на подобии того, что это шутка и что ему «не стоит принимать все слишком серьезно хаха, ты такой наивный и милый макнеша». Но ничего не приходит. — Х-хён? — он делает глубокий вдох, чтобы утихомирить неловкую дрожь в голосе. — Ты серьезно? — А как ты думаешь? — Минхёк говорит медленно, его приятная хрипота в голосе пускает, вниз по пояснице, мурашки. Он спиной чувствует взгляд старшего, не сразу решаясь повернуться. — Ты думаешь я шучу? Чангюн хотел бы ответить «да», но он никогда не слышал такого серьёзного голоса от Ли за все время их знакомства. Казалось, будто его тело передвигалось по собственному желанию, не отдавая никакого отчета голове. Им замирает, когда до кровати старшего остается всего один шаг, но он пересиливает себя и садится на край чужой постели, инстинктивно натягивая одеяло на голую грудь. Младший молчит, когда Минхёк протягивает ладонь к его лицу, и медленно забирается пальцами во все еще влажные волосы. Улыбка появляется на лице старшего, стоит Чангюну выпустить прерывистый выдох. — Лжец, — шепчет Минхёк, его голос немного подрагивает, хотя выражение лица было совершено спокойным. — Ты все еще в пижаме. Улыбка сползает с лица Ли, заменяя ее неуверенностью, стоит взглянуть в глаза младшего. Он спрашивает тихое «все нормально?», и Чангюн кивает. А потом Минхёк приближается, осторожно, не разрывая зрительного контакта, все еще пытаясь увидеть разрешения в глазах младшего. Чангюн поддается вперед, ускоряя неизбежное. У Минхёка мягкие губы. Рука старшего спускается к шее, давит, притягивая того вплотную и целует серьезнее. Его язык проходится по ровному ряду зубов, и комната наполняется лишь звуками поцелуев, от которых Чангюну становится неловко. Минхёк наклоняется в сторону, держа младшего за подбородок и мягко посасывает нижнюю губу, временами прикусывая. Чангюн выпускает довольный стон, позволяя старшему углубить поцелуй. Им находит это очень приятным, ему нравится, поэтому он позволяет Минхёку взять все под контроль. Его руки исследуют тело младшего: плечи, шею, живот. Чангюн не знает, как долго они целовались, все было как в тумане, укусы, вздохи — все смешалось в одно яркое пятно. Он расслабился, думая, что он совсем не против делать это всю ночь. Целовать Минхёка приятно, и он удивляется, почему они не сделали этого раньше, раз это так хорошо. Минхёк оттягивает голову Има за волосы, и они отрываются друг от друга со специфическим звуком. Было темно, единственным источником света была щель между плотными шторами, но Чангюн смог разглядеть, как тонкие губы Ли стали, как и его щеки, ярко розовыми, и как растрепались его волосы. Старший шепчет что-то неразборчивое, а потом хватается пальцами за чужое плечо и массирует. Чангюн не успевает отреагировать, от плеча проходятся приятные разряды расслабления, и другая рука Ли ложится младшему между ног, а язык проходится от шеи к впадинке ключицы. Руки Има непроизвольно цепляются за волосы Минхёка, еле сдерживая дрожь, внезапно струящееся по телу тепло. Старший хмыкает и поднимается, чтобы снова поцеловать в уголок губ, пока его рука двигается по внутренней части бедра. — Ты, — кажется, Чангюн задыхается. — Никогда не говорил мне, чего ты хочешь. Минхёк довольно хмыкает и облизывается, его взгляд полностью скользит по телу младшего, и хитрая ухмылка появляется на лице. — Поверь мне, есть еще много вещей, которые я хочу сделать с тобой, — хрипит он низко, и Чангюн чувствует приятный трепет. — Но сейчас, — Ли мурлычет, оттягивая мягкие спальные штаны, и пальцами забираясь под кромку боксеров. — Я хочу посмотреть, как ты делаешь это. — Делаю что? — младший резко выдыхает, невольно выгибая спину, когда Минхёк сжимает член у основания. — Поласкай себя, так же, как и во время наших переписок. Чангюн безоговорочно выполняет, нервно избавляясь от штанов и боксеров. Минхёк следит за ним, внимательно смотрит, как жмурится, как слегка открывает рот, жадно ловя кислород, и вся эта ситуация будит в Име знакомое чувство. Как тогда, когда они переписываются. Улыбка старшего становится шире, но Чангюн не видит этого, неуверенно начиная. Он проводит рукой по твердеющему члену и обратно, останавливаясь у головки и нажимая на чувствительные участки, давая Минхёку то, чего он хотел — шоу. — Кто научил тебя быть таким чертовски привлекательным? — Ли перехватывает его руку и приближается, и кажется, Чангюн видит в его глазах охотничий блеск. Минхёк мнет член, большим пальцем обводя головку, заставляя младшего сдавленно выдыхать. — Еще, — Чангюн почти скулит, толкаясь бедрами навстречу руке Ли, пытаясь изменить ритм и ускориться. — И что мне от этого будет? — насмехается Минхёк, сжимая член у основания, сдерживая чужие движения. — Ты сделал что-нибудь, чтобы заслужить это? — П-пожалуйста, — шепчет Им в чужие губы, во рту пересохло от частых вдохов, а внизу уже все ныло. Минхёк игнорирует его и встает, направляясь к своему чемодану у окна. — Куда ты? — Чангюн спрашивает, с опаской в голосе. Неужели тот решил остановиться? Но старший только тихо хихикает из другого конца комнаты: — Не волнуйся, я никуда не уйду. Минхёк зажигает один тусклый ночник около двери, ведущей в ванну, чтобы достать небольшой пакет, через который просвечивается очертания маленького бутылечка. Чангюн успевает только раскрыть рот, произнося сбивчивое «это.», как старший перебивает его: — Презервативы, смазка с клубничкой, — улыбается он, плюхаясь на кровать напротив младшего. — Ну, так что? Чангюн сглатывает, его дыхание учащается, кажется, от страха. Минхёк сразу же замечает его дрожь, так как его взгляд теплеет: — Первый раз? — Им отрицательно мотает головой, но старший не сдается, продолжая предполагать. — Первый раз с парнем? — особенно он делает акцент на последнее слово, и Чангюн часто кивает. — Не волнуйся, я позабочусь о тебе. Младший продолжает кивать, и у Минхёка невольно вырывается смешок. Он снимает одежду, и, вроде бы, Чангюн видел его голым, но он все равно покраснел, запоминая все и сохраняя картину глубоко в своей памяти. — Так, чего ты хочешь? — спрашивает старший, вытаскивая Чангюна из его мыслей. — Я… — шепотом начинает Им, еще тише продолжая. — Трахни меня. Минхёк замирает на полсекунды, смотря тому прямо в глаза. Он вздыхает обреченно-смущенно и закрывает лицо ладонями: — Боже, ты убиваешь меня. Чангюн ложится на спину, за шею утягивая старшего за собой и целует первым. Будто опомнившись, старший пускает в ход свой язык, и Им на автомате раскрывает рот, повторяя. Вскоре дыхания стало не хватать, а голова закружилась от жара, словно они оказались в бане. Руки сами ухватились за бедра младшего, который моментально приник ближе, обнимая Ли за шею. Почти неосознанно Минхёк потерся болезненно возбужденным членом о твердость перед собой, отчего в комнате раздался громкий мучительный стон Чангюна. Старший отрывается и спускается короткими поцелуями к животу, открывает смазку и выдавливает на пальцы, не заботясь, когда она попадает на покрывало. — Ты мне доверяешь? — спрашивает Минхёк, и младший кивает. — Смотри внимательно, хорошо? Он берет в рот, зажмурившись, стиснув пальцами бледные бедра Чангюна. Тот стонет, неожиданно высоко, пальцами цепляясь за простыни и вслушиваясь во влажные звуки. Перед глазами на секунду помутнело, внизу живота плеснуло жаром. Чангюн заворожено смотрит на его губы вокруг своего члена, и мельком думает, что все те прошлые фантазии ничто по сравнению с этим. Минхёк раздвигает чужие ноги, и младший, представляя, какой вид ему там открылся, смущенно пытается сдвинуть конечности, но тот явно был настроен серьезно. Проворные пальцы скользнули вдоль промежности, от поджавшейся мошонки до входа, и легко помассировали нежную кожицу ануса под сдавленные стоны парня, давя подушечками на центр. Чангюн инстинктивно напрягается всем телом, и старший выпускает член изо рта с очень смущающим звуком. — Расслабься, малыш, — пошло шептал Ли, неспешно проникая одним пальцем. Чангюн старается изо всех сил, разжимая пальцы на простынях. Минхёк довольно мурлычет, когда младший выполняет его просьбу, и невыносимо медленно обводит языком набухшую головку, посасывая, заставляя Има выплевывать проклятия, и иногда, даже мат. — Если захочешь остановиться — скажи. Первый скользкий палец, вызывает притупленную боль и ужасный дискомфорт. Им отчаянно терпел, не предпринимая никаких попыток остановить старшего. — Странно? — спрашивает Минхёк, и мягко целует внутреннюю сторону бедра. — Дальше будет лучше. Чангюн чувствует движения внутри, как сгибается палец. В один момент, младшего просто подбрасывает над кроватью. Минхёк ухмыляется, не давая Иму успокоиться, делая это снова и снова, пуская по его телу электрические разряды. Он едва замечает, как Ли добавляет второй палец. Чангюн скулит, когда его всего начинает трясти. — Боже, ты выглядишь донельзя горячо. Ты не представляешь, как долго я думал об этом, — начинает Ли, заворожено смотря на просящего под ним младшего. — Спорим, ты примешь меня так же хорошо, как и мои пальцы, — с садистским удовольствием наблюдая уже за тремя пальцами в чужом теле, продолжая: — И боже, — срывается Минхёк. — Я наконец выебу тебя. Чангюн всхлипывает, то ли от услышанных слов, то ли от того, что растяжка уже не приносит никакого дискомфорта. Он ощущает напряжение, каплю пота стекающую по шее. Он выгибался в ожидании разрядки, но она все не приходит, и это злит Има. Минхёк убирает пальцы, с недовольным охом младшего, сопровождаемым его внимательным взглядом. Чангюн следит за пальцами, медленно раскрывающими шелестящую упаковку презерватива, и как старший размазывает смазку по своему члену. Им растерянно поднимает взгляд, смотря тому в лицо, и Минхёк ухмыляется по-дьявольски. — Поторопись, блин, — шипит Чангюн, и ухмылка старшего становится еще шире, когда он наклоняется, чтобы неспешно поцеловать. Им кусает чужую губу, и отчаянно шепчет прямо губы. — Клянусь, я сейчас уйд… Минхёк входит медленно и осторожно, без грубости, не спеша, но и не останавливаясь, и следит за каждой эмоцией на лице младшего. Когда Ли погружается до конца, Чангюн впивается ногтями ему в плечи и шипит. Он заполнен старшим до края, его руками, голосом. Им привыкает к размеру медленно, но тот терпеливо ждет, лаская грудь и отвлекая мягкими поцелуями. Чангюн понимает, что готов, когда чувствует, что ему мало. — Двигайся. Ли кивает и осторожно качает бедрами, почти выходя из податливого тела и погружаясь обратно. С третьего или четвертого толчка Минхёку удается найти нужный угол, и Им снова стонет. Движения чужого крепкого члена внутри себя он ощущает каждой клеточкой и теряется, не зная, за какую реакцию ухватиться. Он стонет, скулит, кричит и матерится, цепляясь побелевшими пальцами за чужие плечи и подмахивая толчкам. Чангюн не может ничего сделать, кроме как выгибаться и кусать уже кровящие губы. От пота руки скользили по коже, заставляя пальцы впиваться до синяков, но Чангюн лишь яростнее подается назад, раскидывая бедра все шире и шире. Его всего трясет, и Им, жмуря глаза, притягивает старшего за волосы, целует. — Скоро кончишь? — выдыхает Минхёк как только отрывается от чужих губ. Он двигается внутри еще сильнее, проводя одной рукой от шеи младшего до его стоящего члена. — Кончай. И Чангюн кончает, громко выкрикивая имя старшего и царапая чужую спину короткими ногтями. Минхёк кончает следом, и младший двигает бедрами еще несколько раз, продлевая оргазм Ли, пока тот не вздрагивает всем телом и сбивчиво просит того остановиться. Он падает на влажные простыни рядом с Чангюном, случайно ударяя того по плечу и стягивает презерватив, завязывая на нем узелок и откладывая на пол. Они смотрят друг на друга секунду, а потом начинают смеяться, пряча лица в сгибах рук. — Хён, — начинает Чангюн, когда они немного переводят дыхание от смеха. Минхёк поворачивает голову в сторону младшего, слушая, а тот поднимает руку вверх, стуча по стене за его спиной. — Думаешь, Вонхо-хён и Чжухон-хён все это время спали? — Ха-ха. Блять. (Они не спали.)