Дочь Черной Горы

      Полная луна, большой потресканной тарелкой, размеренно плыла в облаках, то прячась за них, то выглядывая. Совы тревожно ухали, сидя на ветках массивных деревьев и сверкали огромными желтыми глазами в темноте. Жизнь в лесу текла своим чередом. На небольшой поляне в центре леса, вдали от проложенных каменных дорожек, было слышно трещание костра и тихие разговоры.       Клан Дикого Пламени, что предпочитал кочевать и разбивать лагеря в предгорьях или скалистых местностях, сейчас расположился здесь, в Тирисфальских лесах.       Две массивные фигуры, отражаясь широкими тенями на земле, сидели у костра и пристально наблюдали за лесом, реагируя на каждый шорох. Иногда они переговаривались короткими фразами, нарушая ночную полутишь. Тот орк, что сидел сгорбившись, имел длинную и густую бороду, кое-где заплетенную в разного размера косички, а левый глаз его, через который проходил уродливый шрам, был застлан белой пеленой. На шее висел массивный кулон, увешанный волчьими клыками и ястребиными черепами и перьями, который неприятно брякал, когда орк шевелился. Тело его было усеяно многочисленными шрамами, полученными самыми разными способами. Глянув на него разок, можно было понять, что он был закален в боях. Его звали Мургош. Второй же, Тугор, что был помоложе и не имел столько шрамов, а борода его еле свисала с подбородка, сидел прямо, уперев руки в колени. Ветер едва колыхал его темные волосы, которые были убраны в высокий хвост, а пара небрежных прядей свисала с виска и спадала на плечи.       Тишину нарушил раздирающий вой, где-то вдалеке. Орки даже не шелохнулись и лишь перевели взгяд на то место, откуда послышался звук. -Я бы сейчас сходил на большую охоту, нежели диких псов забивал кучками. Тоже мне, нашли где заблудиться,-прогремел Мургош, неохотно вставая с земли и перехватывая поудобнее свой топор, направляясь в глубину леса.-Из них даже пожрать ничего путного не выйдет. Ворчливый бас слышался долго, пока его не поглотил хруст ломающихся веток и шуршание листьев.Тугор долго вслушивался, пытаясь разобрать слова и, наконец, усмехнулся, подкидывая в огонь небольшие поленья, которые тут же начинали чернеть, поглощаемые пламенем. Мургош- личность весьма вспыльчивая и грубоватая. И не только он обладал крутым нравом, но и все в клане Дикого Пламени, именно поэтому с ними предпочитали не спорить. Сейчас они направлялись в Дуротар, по приказу Тралла. Многие кланы шли туда для великого путешествия в Дренор, за поисками победы. Ветер никак не унимался и силой пытался сдуть чужаков с поляны. Стволы деревьев жалобно скрипели, покачиваясь из стороны в сторону, а пожелтевшие листья, выкручивая спирали, летели на землю. Близилась осень. Мургош, тем временем, уже добрался до источника беспокоящего его звука. Он бы давно плюнул на это дело, если бы жалобный вой не бесил его. Спрятавшись за широким разросшимся дубом, желуди которого так и падали с веток на макушку, словно маленькие камни, орк выглянул, наблюдая за раненой собакой, которая лежала под упавшим и давно сгнившим стволом дерева и, надрываясь, выла, призывая своих соратников на помощь, но к ней так никто и не приходил. Долго на это смотреть не было смысла и одноглазый решил сжалиться над самкой и убить ее, избавив от мучительной смерти. Покрепче взяв топор, вознеся его над плечом, Мургош вышел к упавшему дереву и подошел к собаке. Та была не в силах встать и лишь злобно соскалилась, начиная рычать и гавкать. Орк закрыл глаза и нахмурился, пытаясь привыкнуть к громкому звуку. Занеся топор над головой, он хотел покончить с собакой одним ударом, но не тут то было. Из кустов выскочила свора диких псов и, брызжа слюной и бешенно сверкая глазами в темноте, начали вступаться за самку, заслонив ее собой. Один пес прыгнул с места, вгрызаясь одноглазому в сапог и пытаясь прокусить этот кусок грубой кожи, обтянутый мехом. -Тупая псина!- выругался Мургош, пиная ее носком сапога в морду. Пес отлетел и сильно стукнулся хребтом об ствол дерева, а сучок проткнул ему живот насквозь. Тот громко заскулил и задергался, пытаясь с него соскочить, но сделал только хуже и замертво повис на нем, словно чья-то шуба. Остальные собаки переглянулись и решили отомстить за погибшего товарища, нападая сразу впятером. Одну псину мужчина отбил эфесом топора, откидывая на несколько метров, а вторая неумолимо летела в лицо, благо Мургош успел вовремя выставить руку и клыкастая пасть вонзилась в предплечье. Орк напряг мышцу руки, оттягивая животное за хвост. Послышался хруст и пес приземлился на землю, а из пасти его с остатками поломанных зубов, которые острым стеклом торчали и царапали язык и небо, ручьем текла кровь. Тот бился в агонии и метался кругами, пока упавший на земь топор не срубил ему голову. Одноглазый вытащил несколько впившихся зубов из предплечья, словно занозы и кинул их к безголовой собаке. Доделать дело ему не дали остальные псы, которые вгрызались в ноги или пытались обойти с фланга, нападая сзади. Животному снизу не повезло, широкая нога с размаху наступила на него, размозжив череп и тот тушкой остался лежать на земле. Мургош выругался, когда сапог его почти по самое основание был забрызган вонючей кровью.Осталось трое. Они стояли вокруг Мургоша, приникнув к земле, не смея напасть и яростно рычали, сверкая грозным оскалом. Орк сделал выпад ногой и громко крикнул, провоцируя их, но животные лишь подались назад и остались на месте, продолжая что-то выжидать. Мужчина пробежался взглядом по псам и медленно поднял топор с земли. Те внимательно за этим наблюдали, переминаясь с лапы на лапу. Раненая собака громко залаяла и "защитники", поджав уши, оглянулись на нее. Она без умолку начала гавкать и псы, помедлив пару секунд, будто-бы решая, рванули с места в лесную глушь, поджав хвосты. Одноглазый усмехнулся и размял мышцы, вытаскивая из руки остатки зубов, которые как крошки посыпались на землю. Место боя было залито кровью, которая багровым пятном впиталась в землю и опавшие листья. Сверчки и филины замолчали, будто бы оплакивая погибших, в лесу настала давящая на уши тишина и только тяжелое дыхание собаки доносилось до ушей орка. Он пнул безголовый труп пса к канаве. Второй же пришлось за шкирку снимать с ветки. От них воняло мокрой псиной и протухшим мясом и Мургош поморщился, отворачивая голову. Он наконец подошел к умирающей рыжей собаке. Та уже не гавкала и не рычала, лишь тихо сопела, издавая хриплые вздохи через глотку, которую скорей всего, надорвала. Подняв морду вверх и поводив носом, самка заскулила, прося орка наконец избавить ее от мучений. Одноглазый сел на одно колено перед животным и провел рукой по холке. На его лице не было и капли жалости. -Я подарю тебе смерть. Хруст свернутой шеи на секунду заполонил опушку леса, а затем снова наступила тишина. Мургош прикрыл глаза, наслаждаясь ею.Размяв шею, которая неприятно захрустела, одноглазый орк харкнул и повесил топор за спину, закрепляя в ножны на ремнях. Развернувшись в сторону той дороги, по которой шел, Мургош пошел обратно к лагерю, выставляя руки вперед и защищаясь от висящих поломанных веток и паутины. До утра оставалось несколько часов, это стало понятно по начавшемуся пению ранних птиц.Костер уже догорал, а хворост закончился. Легкий мороз, пробираясь сквозь толстые шкуры палаток, щипал за нос и щеки. Шагарр не спала всю ночь. Она что-то записывала в книгу, исписанную уже наполовину. Света от костра ей было достаточно, чтобы видеть, где и что царапать пером. Глаза устали от постоянных прищуров и под ними залегло два глубоких мешка. С каждой минутой, почему-то, становилось темнее и девушка была вынуждена отложить рукопись и выглянуть из палатки. Тугор все еще сидел один и иногда оглядывался по сторонам. Костер стал значительно меньше и уже не обдавал теплом. Мужчина перевел взгляд на вышедшую шаманку, которая даже не подняв головы, села рядом. Они сидели в тишине и Тугор слушал ее размеренное дыхание, наблюдал за тем, как при дыхании поднимаются ее плечи.С каждой минутой становилось светлее и птицы стали трещать громче. Девушка свела брови к переносице и, вздохнув, громко чихнула, испугав фенека, который юркнул в кусты. Шмыгнув носом, вытирая рукой сопли, Шагарр взглянула на орка, который пристально за ней наблюдал. -Холодное утро,-грубоватым голосом подытожила девушка и накинула полы плаща на ноги. Тугор нечленораздельно прорычал, по-своему соглашаясь. Шагарр хмыкнула, не зная что еще сказать, чтобы поддержать разговор, но в итоге промолчала. Сын Даргора, вождя, был малословен и с ним почти не о чем было говорить, особенно если его отец видит в тебе его невесту. Сама девушка тоже не особо любила трепаться, но послушать истории любила. Всяко лучше мёртвой тишины. Тугор, конечно, был неплохим воином и характером серьезнен, жаловаться было не на что, но...но его пристальные взгляды зачастую пугали. Каждый раз кажется, что он читает тебя, как открытую книгу. Раздался хруст веток и оба орка резко повернули головы, уставившись глазами на вышедшего из чащи леса Мургоша. Вниз по руке, на которой был след пасти, струйками стекала кровь, но с виду орк был полностью спокоен, будто ему это совсем не приносило никакого дискомфорта. Он небрежно плюхнулся на землю, тяжело кряхтя и вздыхая. Опустив глаза, Шагарр достала из поясной сумки кусок ткани, пропитанный экстрактом трав и, подойдя к раненому мужчине, села на колени и начала перевязывать предплечье. Тот промолчал, принимая это как должное, а потом поблагодарил шаманку, когда она закончила. -Раненая собака в канаве скулила,-ответил на немой вопрос Тугора одноглазый.-А потом чертова стая выскочила.Закончив с перевязкой, Шагарр кивнула на благодарность и, решив не мешать мужчинам, явно не желающим разговаривать в ее присутствии, пошла к вольчим загонам. Животные еще спали, сложив голову на лапы и посапывали мокрыми, сопливыми носами. Шаманка облокатилась на ствол дерева, складывая руки на груди. Незаметно, уже стало совсем светло и поляна наполнилась звуками лесного утра. Глаза слипались и болели от сухости, челюсть устала от частых зевков, а голова раскалывалась от нехватки сна, но было поздно уже что-то делать. Буквально через пару часов клан должен был отправляться дальше. У потухшего костра уже стали слышны разговоры, которые раз за разом становились громче. Многие уже собирали свои палатки и прочие причендалы. Мало по малу Дикое Пламя пробуждалось ото сна. Шаманка вздохнула и отлипнула от дерева, а на ее плече остался багряный опечаток, повторяющий рисунок древесной коры. Она последовала к своей небольшой палатке из шкур талбуков, начиная собирать ее, выдергивать глубоко вбитые в землю колышки и сворачивать держащие конструкцию веревки из сухожилий животных. Зарон'Га, местный кулинар, уже давно была на ногах, готовя свою фирменную похлебку, от которой уши шевелиться начинали. Приятный запах варёного мяса птицы, смешанный с приправами и разбитыми яйцами разносился по всей поляне и, казалось, сейчас сюда сбегутся не только голодные орки, но и вся лесная живность. Шагарр вздохнула полной грудью, пропуская восхитительный запах через всю себя и блаженно прикрыла глаза, глотая текущие слюнки. Большинство членов клана уже закончили приготовления и уселись на поляне полукругом, в форме месяца, в основании которого сидел вождь и его будущий наследник. Закончив скручивать палатку и завязывая её тугой плетеной веревкой, Шаманка села почти в самом конце, сложив ноги друг на дружку и получая свою порцию похлебки. Она была еще горячей и пар клубом валил из миски, но зато как согревала внутри. "-Душу бы продала за такую еду",-пронеслось в голове девушки, когда та засунула ложку с супом в рот. Словно крем, он развивался по всей глотке и успокаивал, заставляя забыть обо всем на свете. Повариха наверняка была очень счастлива смотреть на счастливые лица своих соклановцев. За разговорами и стуками ложек об глиняные миски время пролетело, словно синица. Даргор, вождь, громко объявил о конце трапезы и орки дружно ухнули, что на языке Дикого Пламени значило "спасибо за еду". Вытерев тыльной стороной ладони капли, стекающие с подбородка, девушка встала, разминая ноги. Волчий загон был давно сломан и, некогда высокий, забор теперь бесполезным хворостом валялся на земле, а животные свободно разгуливали по поляне или покорно стояли около хозяев, пока на их бока крепили баласт. Шагарр подошла к Месяцу и потеребила его за ухом, несильно шлепая по спине и попе, отчего волк завертелся вокруг девушки. Шаманка закрепила на нем палатку, повязывая взад седла, а остальное закинула на свои плечи, после чего оседлала. Словно по мысленной беззвучной команде, большинство уже было выстроенно в двойную линию, в которой и будет идти клан. Первым был вождь, за ним Тугор и Шагарр, а затем и все остальные. Подрждав, пока последний член оседлает волка, клан двинулся вперед, к Дуротару. Путешествия никогда не были скучными, Даргор, старый орк, постоянно рассказывал истории своей прожитой жизни, от которых то плакать, то смеяться хотелось, сзади всегда слышались непонятные разговоры, скорее напоминающие простое бурчание, а к вечеру начинались песни. Но теперь двигаться вперед надо было быстрее, нужно успеть к определённому сроку, а значит, стоит поторопиться и останавливаться только на ночь. И то не каждый раз.