Затрудненное движение

      Актеры «Импровизации» не знают, в какую ситуацию их поместят в следующий раз, они не заучивают реплики заранее и не представляют, куда вынесет очередной поворот сюжета, но удачно ввернуть в любую историю забавные находки с репетиционного мозгового штурма никто не мешает. Это было вынесено ещё из старого КВНовского прошлого: никогда не выходить на разминку без заранее заготовленной «резины». И соперники, и ведущий, и члены жюри, и даже зрители понимают, что шутка придумана уже давно и просто ждала своего часа, но менее смешной она от этого не становится. Смех — залог победы, а победителей не судят.       Парни дурачатся, лежа на красном покрытии. Стас дал до жути банальную тему: авария, пробка, ожидание гаишника. Перед ними стоят одновременно две задачи: во-первых, набросать интересные ходы на разные жанры, а во-вторых, понять, как адекватно отыграть их лёжа и работая на верхнюю камеру.       У Антона есть ещё и третья задача: не дать никому понять, что у него есть небольшой бонус. Твердый и уже нагревшийся бонус. Арсению нравится наблюдать за лицом Шаста: щеки слегка разрумянились, в глазах появился блеск. Впрочем, не только это привлекает внимание Попова. И в теории, и на практике Антон знает, как устроено человеческое тело, и совершенно ясно, что никуда пробка сама не денется, но каждый раз, когда плаг движется наружу, бедра и ягодицы Шастуна непроизвольно сжимаются, заталкивая кусочек теплого металла глубже. Как обычно, сценка перешла в откровенное лапание Арсом задницы Антона, и Попов чувствует, как под его ладонью мышцы Шаста то резко сокращаются, то расслабляются. Арсений не упускает ни единого шанса подлить масла в огонь и ввернуть шуточку про пробки, затруднения в движении и помятый бампер антохиной машины. Шастун явственно слышит кавычки, обрамляющие слово «бампер», и это на самом деле ужасно весело.       Однако постепенно в глазах Антона начинают загораться всполохи паники. Ему хочется стянуть с себя штаны и вытащить плаг прямо здесь, прямо сейчас, потому что ощущения уже давно перешли грань приятных и больше не приносят ни возбуждения, ни удовлетворения, а только лишь дискомфорт. И Шастун буквально жопой чует, что дискомфорт вот-вот перейдёт в боль. А боль он не любит. Не такую.       Внезапно Арсений заходится кашлем, сгибаясь пополам и прикрывая правой рукой рот. Судорожно он пытается втянуть в легкие воздух в промежутке между приступами, но это получается не так хорошо, как хотелось бы. Глаза краснеют и слезятся от напряжения. Левая его рука будто ищет опору, наталкивается на предплечье Антона и сжимается на нём железной хваткой. Завтра точно будет синяк, но это последнее, что волнует сейчас Шастуна. Сказать, что он обеспокоен, — ничего не сказать, внезапный приступ Попова ошарашивает его, раздувая чувство страха перед непонятным. Остальные присутствующие тоже заметно напрягаются. Арс пытается подняться на ноги, не разжимая пальцев на руке Антона, и после пары попыток им удаётся принять вертикальное положение. — Перерыв на пару минут, ладно? — хрипит Арсений, обращая лицо наверх, к камере, и они вместе с Шастуном ковыляют в сторону уборных. Антон пытается дать Арсу опору, но и у него самого ноги чуть заплетаются. Плаг никуда не делся и всё ещё причиняет неудобства.