Волк

— Елена, — пытаюсь разбудить свою подругу, которая разместилась на барной стойке. Надо было пойти с ней «прогуляться», а то вон, проветрилась так, что завтра ничего и не вспомнит. — Ммм… — недовольное мычание в ответ, и жест рукой, означающий отвалите от меня все. Когда полезла в сумку за ключами от машины, услышала знакомый требовательный британский акцент. Я точно знала, с кем сейчас нахожусь в одном помещении, буквально ощущала: каждый вздох как преграда, ломающая меня изнутри, отчаянно пытаясь доказать, что я скучала по нему. Ещё одна встреча в надежде на что? После того, как умер Деймон, можно сказать, я потеряла подругу. Видела, как она смотрит на весь мир, и ничего не замечает, ничего не понимает, потому что рядом больше никогда не будет того единственного Сальваторе старшего, с которым она почувствует себя живой. Но ведь я не люблю Клауса! Враг — стал другом. И мне его не хватает. В конце концов, я признаю это. — Кэролайн, — этот голос, он звал меня по ночам, тихо шепча отпустить свою гордость и попробовать на вкус блаженство вместе с ним. Я оборачиваюсь. И все теряется. Его тяжелый завораживающий взгляд, взгляд хищника, но я ни жертва. Мы равны. И потому все так сложно. — Клаус, — кажется это мой крик о помощи. Главное, чтобы он этого не понял. — Что вы здесь делаете? — удивление и, как мне показалось, недовольство отразилось в знакомых чертах. — Пытаемся забыться, — мой неоднозначный ответ, вызывает у него самодовольную ухмылку, но меня это больше не отталкивает; я чувствую относительное спокойствие, как будто нашла уединенное место, еще не дом, но уже близко, слишком близко. — Ну в этом Елена тебя слишком опережает, — подмечает гибрид состояние подруги. Ловлю себя на том, что не могу перестать смотреть на него, хотя он далеко не шедевр, если взять в совокупность характер. Улыбаюсь. Как странно, но именно в Новом Орлеане, я, наконец, вспомнила, что есть чувства помимо отчаяния, грусти и… одиночества. — Ей тяжело, — найдя в себе силы, перевела взгляд на Елену. — Слышал о смерти Деймона. Не могу сказать, что мне жаль, но особой радости тоже не испытал, ведь это сделал не я, — гипнотизирующий взгляд, который отчетливо дает понять — это вызов. Клаус, такой Клаус. Наверное, я слишком устала, чтобы начинать спорить. Либо просто не хочу тратить на это время, ведь завтра утром, меня уже не будет в городе. — Нужно отвезти ее в отель, — стараюсь сбросить с себя наваждение, понимая, что вязну в нем. — Давай я, — даже не предлагает, просто слегка отстраняет меня и берет Елену на руки, а затем величественно шествует к выходу. Мне ничего не остается, как идти тенью короля. Всю дорогу мы молчали, кажется, оба обдумываем, что сказать друг другу.

***

Когда Елена благополучно спала в своем номере, снова вернулись на улицу. Ночь холодна. Ветер как будто очищает город, шепча: «пора домой». Мои волосы, ранее уложенные в аккуратный конский хвост, растрепались. Да, одета я явно не по погоде. Но ведь вампиры не мерзнут. Так влияет на меня Он. Стараюсь не нервничать. Ведь, наверное, я все-таки надеялась, что увижу Его. Клаус первый прерывает наше молчание. Эмоции на его лице невозможно считать. Как можно держать все под контролем? Хотя о чем это я — тысяча лет тренировок. — И давно ты покинула Мистик Фолс? Даже не взглянул. Видимо, это я тут слишком помешенная. Отворачиваюсь. — Год назад, — отвечаю, сразу вспоминая дом и маму. Ужасно скучаю. И не только по ней. — Так нужно было, — продолжаю я, не зная зачем, объяснять, — Стефан предложил — я согласилась. — Почему сам не поехал? Радует, что это не просто дежурные вопросы. Ему важно, что происходило не только со мной, а с моей жизнью за эти годы. — Деймон — его брат. Как помочь кому-то, если не можешь справиться сам. «Он не отвечает на мои звонки, и мы давно уже не виделись», — мысленно сожалела. Я ведь его подруга. Хреновая какая-то. Замечаю, что Майклсон остановился, как, впрочем, и я, вглядываясь в мое лицо. Несильно тряхнула головой, прерывая зрительный контакт, боясь, что он увидит то, что пока не нужно знать даже мне. — Знаешь, Ник, тебе безумно повезло… Мы опускали эту тему. А может только я. Злилась ли? Наверное, нет. Но все-таки не самые приятные мысли посещают меня, когда думаю об этом. — Что я бесчувственный ублюдок? — вопросительно поднятая бровь и открытый взгляд. Так непривычно видеть не первородного гибрида, а Ника… — Заметь, не я это сказала, — не могу сдержать улыбку; опускаю взгляд вниз на несколько секунд. — У тебя есть дочь, — смотря ему в глаза, грустно улыбаясь. И вижу: он понимает, о чем я. Редко задумывалась о минусах сверхъестественного дара, помимо жажды крови, но вчерашняя встреча, она дала мне понять, что же я потеряла в своей проклятой вечности. — И теперь я знаю, какого это терять, — боль, хоть на мгновение, промелькнула, давая подтверждение искренности. А также тоска. Он упустил время, заставляя всех думать, что дочь жива. Да, я знаю об этом. Он звонил пару раз. Обычно в день моего рождения. Никогда не забуду его первое «поздравление». И слова. Мы останавливаемся вначале моста. Красиво. Скоро рассвет и оттого момент еще более завораживающий. Я облокачиваюсь о перила, закрываю глаза. Хочу запомнить. У нас есть вечность. Но она так же ненадежна, как и все вокруг. Нет ничего постоянного. Он подходит ко мне. Медленно. Пытаюсь успокоить дыхание. «Признайся, наконец, что ты об этом мечтала» Его руки уже на моей талии. Опускаю голову в ладони. Больше не могу… Так страшно и одновременно так правильно. Он обещал положить весь мир к моим ногам. И я знаю, что когда-нибудь мне не хватит сил уйти. Может даже в этот раз. Мотаю головой. Его руки забрались под легкую серую кофту. Он зарылся лицом в мои волосы, приостанавливая мое движение. Тяжесть растекается по всему телу. Закусила губу, почувствовав поцелуи на шее; неторопливые, ласкающие. Ноги перестают твердо ощущать асфальт под ногами. Ужас… Но меня даже не смущает, что мы на улице. Прижимает сильнее, будто боится упустить. Его язык проходится по пульсирующей жилке. Он властвует. А я бесстыдно позволяю, признавая поражение. Тянет волосы на себя, одновременно освобождая их от резинки, теперь уже ужасно мешающей. Жестко сжимает в кулак. Пальцы скользят по подбородку и заставляют меня чуть повернуть голову, обрушивая короткие поцелуи. Я чувствую его возбуждение, и это не выносимо. Проиграла! И кажется, даже рада этому. Резко оборачиваюсь в его руках, обхватывая за шею. Приоткрываю глаза. Наши взгляды встречаются. Это яростное безумие. Во мне и в нем пылает. Он набрасывается на мои губы. Сминая, кусая, приручая, показывая и, конечно же, доказывая, кто здесь дьявол, карающий всякие морали. Мы в водовороте. Понятие не имею, как выбраться отсюда. Чувствую, как разгоряченной кожи касается прохладный ветерок. Моя кофта буквально испарилась, и какая разница куда. Подымает меня, сажая на перила, пока я стаскиваю с него куртку. Случайно бросаю ее в сторону и назад. Отвлекаемся, хотя скорее даем себе крохотный перерыв. Наблюдаем, как вещь окунается в воду, поднимая всплеск. Снова встречаемся взглядами и усмехаемся. — Моя любимая, между прочим, — хрипло дразнит меня. Ладошкой прикрываю рот и качаю головой. Другой рукой веду от шеи к основанию футболки. Улыбаюсь и начинаю тянуть ее вверх. Как нам хватает сил на игру? Он перехватывает уже снятую вещицу. — Аккуратней, — шепчет мне на ушко, попеременно с поцелуями, — а то весь мой гардероб угробишь. Жестко отталкиваю его, придумывая план наказания. Мой взгляд останавливается на шее. Стоп… Не может быть. Тот самый волк. Все, прежде испытываемые эмоции, накрывает волна потерянности, грусти и вины. «Черт! Я ведь знаю, что такое семья наполовину. Хоуп еще натерпится, живя в такой обстановке. Я так не могу!» Вспоминаю зайчонка: «Мне пора, а то мама, наверное, волнуется», — крутится в голове. Даже не замечаю, что говорит Клаус. Толкаю его назад, спрыгиваю. Поднимаю кофту, спешно натягивая. — Милая, что случилось? — который раз спрашивает гибрид. Я провожу руками по волосам. — Кажется мне пора, — сглатывая, наконец, хоть что-то произношу. — Кэролайн, — непонимание и злость проскальзывают в тоне Ника. Он не дает мне пространства, снова вжимая меня в перила. Старается заглянуть в глаза, понять причину такого жестокого облома. — Мне жаль, — еле сдерживаю слезы. Почему именно сейчас расклеилась? Наверное, накопилось. Я должна была быть сильной подругой, но иногда устаешь от такой роли. Увидев мое состояние, Клаус отступил. Хотя не в его стиле играть по правилам других. Но мы ведь равны. Поджимаю губы, пытаясь не разрыдаться. Разворачиваюсь и ухожу. Знаю, он смотрит мне вслед. И боюсь, чтобы не пошел за мной. Но он слишком хорошо меня понимает. Подождет. Позвонит. И вот тогда мне не отвертеться.

***

Поднимаюсь в номер, чувствуя себя бисером, рассыпавшимся по полу. Его либо соберут и выбросят, либо заново воссоздадут изделие. Почему-то мне кажется, что я поступила правильно, но… Хотелось совершенно другого. Ноги подгибаются, и я сажусь на ступеньки. Мне так спокойно. И по-своему хорошо. Даже не знаю почему. Ведь все снова разрушилось. Из-за меня. Что вообще между нами? Усмехаюсь. Думаю в действительности, я боюсь потеряться в этом чувстве. Или измениться. Мне нравится то, какой я стала благодаря вампиризму. А вдруг он совратит меня. Ведь тьма, как говорил один король, слишком притягательна, чтобы ей не поддастся. Достаю из кармана телефон. Перелистываю многочисленные фотографии: мама, Елена, Бонни, Стефан и даже Деймон. Но сейчас мне нужна определенная, заставляющая сидеть по ночам в раздумьях или бродить по комнате, пытаясь найти недостающее тепло. Как ни старалась, не могу избавиться от этой потребности. Именно с этого портрета и подписи к нему, мне кажется, и началась наша история.

Спасибо за честность, Клаус.