Волк

Маленькое торнадо влетает в кабинет. Только ей позволено так бесцеремонно прерывать уединение Никлауса Майклсона. Любой другой предпочел бы остаться в стороне, подождать за дверью или позвонить, в крайнем случае; особенно, когда король Нового Орлеана далеко не располагает к беседе, а иных случаев не бывает. Мужчина отрывает взор от очередного наброска своей возлюбленной. Задумчивость, сожаление и злость — все эти эмоции он откладывает, даже неосознанно, потому как сейчас перед ним стоит его персональное белокурое чудо. Хотя, нет, оно не стоит, а оббегает письменный стол вприпрыжку, беззаботно улыбаясь. — Папочка, — нараспев произносит девочка, пытаясь вскарабкаться на ручки, при этом, не выпуская из рук любимую игрушку. Мужчина аккуратно помогает дочке, а затем надежно обхватывает ее талию, чтобы та ненароком не свалилась. Хоуп, найдя удобное положение, сажает на колени совушку. — Что ты делал? — полюбопытствовала она, поворачиваясь так, чтобы увидеть лицо Клауса. Гибрид тихо усмехнулся деловитому тону своего ангелочка и, поцеловав в макушку, придвинулся ближе к столу. — Рисовал, — рассказывает он свой секрет. — Да? — удивилась Хоуп, снова даря лучезарную улыбку. Его дочь знала все картины наизусть. Мастерская таила в себе элемент волшебства для девочки. Почти каждую неделю она бегала туда, проверяя, не создал ли папа новый шедевр. Она полюбила рисование, когда впервые увидела свой портрет. Теперь он висел в ее комнате и служил ориентиром того, как должно выглядеть произведение искусства. Краски, кисточки и все, что необходимо для рисования, купили ей на день рождения. Но даже, несмотря на все это, она таскала принадлежности из мастерской, ведь они же папины. — Хочу посмотреть, хочу посмотреть, — хлопая в ладоши, просила девочка. Он не мог ей отказать. Еще одна его слабость. Но такая приятная. Достает из ящика небольшой лист и протягивает дочери. — Это Кэролайн! — взвизгивает Хоуп, как только видит черно-белый набросок. — Она такая красивая! Мужчина удивлен, ведь никто не говорил в этой семье о Форбс. Задумчивость гибрида прерывается нетерпеливым вопросом: — Ты тоже ее знаешь? Она дергает за рукав куртки, пытаясь привлечь внимание. — Эээ…да, — скорее машинально отвечает Никлаус. — Жаль, что я так быстро убежала. Надо было в гости ее пригласить. Ты бы тоже с ней поговорил, ведь она твоя подруга, — рассуждала девочка, начав в конце загибать пальчики, — она милая, добрая, помогла мне, и еще развеселила, даже отругала тех теть. — Милая, а где ты с ней познакомилась? — потихоньку начиная понимать всю картину, но все-таки сомневаясь в таких совпадениях, спросил Клаус. — В магазине, — обнимая папочку за шею, легко ответила Хоуп. — Там, где я купила это, — показала она пальчиком на волка. Мужчина улыбнулся, понимая, что две его девочки встретились, и за такое короткое время успели понравиться друг другу.

***

Было уже давно за полночь, когда Клаус укладывал ангелочка спать. Они разговаривали, и ее потихоньку клонило в сон. Так что, когда пауза в ожидании ответа затянулась, и гибрид услышал тихое сопение, посидел еще немного с драгоценностью на руках, обдумывая сегодняшний день, а затем пошел в комнату. Укрыв одеялом, почувствовал вибрацию телефона в кармане. Это было смс сообщение от Кэролайн. Всего несколько слов, которые не дадут поставить точку в их истории:

«Ник, прости меня. Я пока не готова. P. S. Береги свою надежду! Она прекрасна!»