Жди меня, и я вернусь, только очень жди...

Вот мы подошли к Дворцу спорта, где испокон веков выступают различные звезды. Сейчас здесь стояло столько людей, столько не стояло в Советском Союзе за колбасой! Все кричали, толкались, некоторых, уже пьяных и дерущихся, разнимала полиция. Да, веселый концерт нас ожидает! В самом конце толпы я увидела знакомые лица своих друзей. Кирилл радостно подошел ко мне, я обняла его, чувствуя его безграничную радость, потом я поздоровалась и пожала руку Роме, а дальше... а дальше я сухо и безразлично на веселое "привет" ответила "здравствуй" Ивану. -Ну, что, вы тут долго уже стоите? - спросил Саша, разрядив томную обстановку после моего "дружелюбного" приветствия. -Да, уже минут пятнадцать, - ответил Ромка, - вот у меня даже нос покраснел! -Да, по-моему, мы здесь еще час простоим! - ответила я, злобно смотря на Ивана, а он в то время смотрел на меня с недоумением. "Ну что я такого сделал?!" - в мыслях, наверное, говорил Иван. Но после этого момента раздались дикие вопли, и мы быстро продвинулись вперед. Нас начали запускать! Да, люди больше радовались тому, что их запустили, а не то, что сейчас концерт! Мы прошли, а точнее протолкнулись в гардероб, Кирилл помог мне снять шубу, и я улыбнулась ему в ответ. -Ну что, мы на автограф - сессию, - обняв меня за плечи, сказал Саша, - а вы идите, занимайте места. -Хорошо, - ответил Кирилл, - только, Юля, не теряйся! -Да она же со мной, - потрепав, меня за плечи сказал Саша, - она в полной безопасности. И мы вдвоем начали пробираться в толпу. Да, стояли мы недолго, все было в темпе вальса. Вскоре мы подошли к столу, за которым сидели Rammstein. Первый был Рихард Круспе, он расписался на их фотографии, которую я ему подала, и подарила ему белую розочку. "Спасибо, милая леди!" - сказал Рихард на английском и поцеловал мне руку. Следующий сидел Флаке. Он тоже расписался и тоже получил белую розочку: "О, английские розы! Они очень редкие!" - сказал он. Далее сидел Оливер Ридель. Он расписался, но в отличии от Флаке или Рихарда он просто смущенно улыбнулся. Ну да, он же молчаливый! Рядом с Оливером сидел Шнайдер. Поставив свою "закорючку", он тоже получил розу. "Спасибо! Очень красивый цветок!" - произнес он, прикалывая ее к своей копне кудрявых волос. Далее был Пауль Ландерс. Тот еще весельчак! Он сидел и смеялся, да так заливисто, как будто он прочитал целую книгу анекдотов. Чуть погодя увидев меня, он сразу принял серьезный вид, хотя все равно он немного подхихикивал. Расписавшись и получив розу, он произнес на русском: "Спасибо большое!" Да, было очень приятно! Последним сидел Тилль. Мое сердце бешенно забилось, ведь он мне нравится больше всех. Пауль продвинул к нему фотографию, Тилль расписался, и я сказала на немецком: "Тилль Линдеманн - вы самый лучший певец, и ваша группа самая крутая в мире!" После этих слов я протянула ему розу, но не белую, а кроваво-красную. Он встал и поднес ко мне свои руки, и ими ласково обхватил мой ладони, держащие розу, начал медленно их сжимать. Наши взгляды встретились, я смотрела в его серо-голубые бездонные глаза, до смерти красивые, чувствовала тепло его рук... -Ау! - тихо, но пронзительно произнесла я. Оказалось, шипы розы проткнули мне пальцы. Вот чертовы продавцы! А еще говорят, что стебли без шипов!!! Тилль испуганно на меня посмотрел и начал кричать на Пауля: "Пауль, Пауль, быстро дай мне платок!" Пауль быстро зарыскал по карманам и наконец-то достал беленький платочек. Я стояла и смотрела на набухающие капли крови, но потом Тилль взял меня за руку и начал прихлопывающими движениями вытирать кровь с пальцев. -Простите меня, простите большое, - говорил он на русском. Да, конечно интересное словосочетание, но все же приятно. Потом, перевязав мне пальцы, он взял в руки розу и тихонько пропел: -Rosenrot, oh Rosenrot... -Tiefe Wasser sind nicht stil - допела уже я. Мы снова посмотрели друг на друга, но ненадолго. Пауль толкнул Тилля и сказал, что еще их ждет огромная толпа. Тогда я отошла от Тилля и, поблагодарив его, начала отходить. Он крикнул мне на немецком: "Мы еще увидимся!" Я остановилась, и, улыбнувшись, пошла дальше. "Ну, посмотрим!" - подумала я. - "Все может быть..."