Жди меня, и я вернусь, только очень жди...

Год спустя... Я сладко потянулась в постели. Да, жизнь все-таки прекрасна! Через окно в спальню прокрадывались солнечные лучи. А ведь это – настоящее счастье, ведь в Германии редко бывают такие теплые солнечные дни. В основном, дождь и слякоть… Я наблюдала за Тиллем. Он быстро перемещался в комнате, ища одежду, какие-то документы. - Ну и куда ты на этот раз? – промурлыкав, как кошка, спросила я. Тилль подошел ко мне, поцеловал в губы: - В студию. Надо с продюсером поговорить насчет новых записей, ну а потом будем репетировать. - Ну а когда вернешься? –я наигранно надула губы, вот так резко меняется настроение, - ты же обещал, что сегодня полностью мой. - Я ненадолго, - ответил Тилль – часика на два. А потом буду полностью твоим. Он улыбнулся, попрощался и вышел за дверь. Я спрыгнула с кровати, протанцевав, подошла к зеркалу. Улыбнулась своему отражению. Сердце, чувствующее приближение чудного вечера, радостно прыгало в груди. Вдруг раздалась звонкая трель мобильника. Я быстро подняла трубку: - Алло! - Здравствуй, Юля! – моя улыбка стерлась с лица, сердце упало в пятки, а грудь, кажется, разрезало на части знакомым голосом. Я не верю. Это был Иван. - Здравствуй, - дрожащим голосом ответила я, слезы подступили к горлу, - как ты узнал мой номер? - Сначала у друзей спрашивал, а потом все-таки обратился к твоей маме. Ведь только родственники знали твой номер. Да, это было моим желанием. Чтобы никто даже из самых близких друзей и подруг не знали моего номера. Хотелось отдохнуть ото всех. Не удалось. - Хочу с тобой встретиться. Я сейчас в Берлине. Я не стала задавать глупых вопросов а-ля, когда и зачем ты сюда приехал, сразу спросила, где и когда. - А рядом с моей гостиницей есть кафе «Утро над Берлином», давай в двенадцать? - Нет, в двенадцать я не смогу. Это центр города, да еще и час пик. Давай в два? - Хорошо, увидимся, - гудки, короткие и такие холодны. Я села у стены и долго-долго смотрела в окно. Там люди ходят. А я встать не могу. Маленькое уютное помещение, много человеческих лиц. Кто-то пьет кофе, кто-то ест салат. А кто-то пришел выяснять отношения. Я припарковала машину и перед входом в кафе глубоко вдохнула. Предстоит нехилая битва – битва разума и сердца. Подходя к нужному столику, я сразу улыбнулась. Любимый человек подошел ко мне и вручил букет алых роз. Как только сели за столик, подошла официантка. - Доброе утро, фрау Линдеманн, - поприветствовала она меня по-немецки. Благо, что Ваня не знает немецкий, только английский. Да и тем более это обращение - легкое недоразумение, - чего желаете? - Два чая, пожалуйста, - ответила я и перевела взгляд на дорогого человека. А он ничуть не изменился: тот же любящий взгляд цвета океана, та же легкая улыбка. - А ты изменилась, - как будто прочитав мои мысли, сказал Ваня. Я удивленно посмотрела на него, требуя продолжения. - Ну, что-то взрослое в тебе появилось. Хотя ты и не была легкомысленной, никогда. Но взгляд у тебя серьезнее стал, более осознанным. - А ты - ничуть. - Ну вот опять ты грустишь, - заключил Ваня, - лучше расскажи, чем ты здесь занимаешься. - Музыкой занимаюсь, у меня своя группа, концерты даю. А в свободное время занимаюсь репетиторством русского языка. - Да, ты всегда мечтала о музыкальной карьере, да и преподавать у тебя получается замечательно. Ну а как с личным счастьем? - он испытующе заглянул мне в глаза. Я опустила взгляд в кружку с чаем, легонько помешивая его ложечкой и размышляя, что ответить. - А знаешь, я выхожу замуж. За Тилля, - осторожно заглянула собеседнику в глаза. - За Линдеманна? – я молчала, - Юля, ты выходишь замуж за Линдеманна?! Я зажала уши ладонями и начала «солить» чай слезами. Ваня все понял и начал нервно рвать салфетку. - Прости, пожалуйста, я никогда не хотел, чтобы ты плакала, особенно из-за меня, - он взял меня за руку, но я тут же отдернула ее. - Это ты прости, не надо было мне сюда приезжать, не надо было жить в розовых очках. Ты всегда говорил, что лучше синица в руках. А я настоящая дура. Не знаю, зачем я ему нужна, ведь он оказывается женат. *** Звонок в дверь вынудил меня подняться и идти. В гости пришел Флаке. Он попросил взять книгу из тумбочки Тилля. Я, конечно, никогда не лазила по чужим вещам, но тут уж пришлось. Это был семейный кодекс, а закладка была на бракоразводном процессе… Все померкло в глазах. Я точно сегодня умру, сердце не выдержит. Поднеся книгу Флаке, я не торопилась ее отдавать: - Она? – спросила я. - Да, - и попытавшись взять ее у меня из рук, провалился в своей попытке. - И зачем Тиллю нужен бракоразводный процесс? - Ну, ты понимаешь… - Флаке заметно нервничал, - он действительно разводится. Я пыталась дышать ровно, но получалось это с трудом. - А как же я? У нас же свадьба завтра. Значит, и никакой репетиции у вас сегодня нет. - Да, ты права, сегодня у него суд. - То-то я и подумала, что он слишком тщательно выбирал себя наряд. - Юля, он, правда, тебя любит и хочет жениться на тебе. Просто он с этой бабой уже три года не может развестись… Но я уже ничего не слушала. Я точно решила – вернусь в Россию и уже неважно, с Тиллем или без. - Прости, Ваня, что я все это рассказала. Я чувствую, что очень виновата перед тобой. Ваня молчал, смотря мне за спину. - Привет, моя дорогая, - услышала я до боли знакомый немецкий голос, - а это Иван, если я не ошибаюсь? Только что он здесь делает накануне нашей свадьбы? Или он твой любовник? – насмешливо задавал вопросы «муж» Тут Ваня не выдержал и вдруг по-немецки выкрикнул «пойдем, выйдем» и направился к выходу, Тилль вышел следом. Я сидела ошарашенная всем: внезапно пришедшим именно в это кафе Тиллем, яркой немецкой речью Вани, возмущенными, удивленными, восхищенными лицами окружающий. Желтая пресса. А на улице уже была драка... Им было наплевать, что о них скажут случайные прохожие, доставшие свои телефоны для фото- и видеосъемки. Я выбежала на улицу и стала оттаскивать Тилля, умоляя прекратить: - Да кто он тебе?! – не выдержав, крикнул Тилль. - Тилль, я все объясню тебе дома. Только, пожалуйста, прекрати! Тилль отпустил жертву, бросив на меня красноречивый взгляд, сел в свою машину и уехал. Мне было страшно смотреть на Ваню: его лицо было сильно изувечено. - Ох, ты, Иванушка-дурачок, что же ты наделал? – ласково погладив его по щеке, сказала я. Он тут же поморщился и прошипел. - Ну все, поехали, - я взяла его под руку и повела к машине. - Нет-нет, мне надо в гостиницу, - упорно твердил Ваня. - Как ты с таким лицом собираешься в гостиницу? В Германии все строго. Сначала полицаев вызовут, потом выселят и обвинение предъявят. - Ну а куда ты меня отвезешь? Домой? Чтобы твой Отелло меня вообще прибил? - Нет, я отвезу тебя в другое место. - Так что это за место? – сидя на диване, спросил Ваня. - Это квартира моей подруги Эльзы. Она уехала на отдых, а ключи отдала мне на всякий случай. Ну вот этот случай и наступил. Проходи в спальню. Квартира Эльзы мне всегда нравилась. Она была такой уютной, светлой. В такой атмосфере хочется семейного тепла и любви. - Ложись на кровать, - приказала я. Я прикладывала лед к его лицу, а он внимательно на меня смотрел и вдруг спросил: - А почему ты фрау Линдеманн, если только завтра выходишь за него замуж? – да, скрывать уже было нечего. Видимо, Ваня знает немецкий намного лучше, чем я предполагала. - Понимаешь, как только мы приехали сюда, стали жить вдвоем, появляться на публике вместе, это сразу разволновало общественность. Поэтому и была придумана легенда. Что мы уже женаты. Ну и чтобы на свадьбе были только родственники и близкие друзья. - А как твои родители отнесли к тому, что ты выходишь замуж за звезду? - с интересом спросил Ваня. - Они об этом не знаю, - с каким-то смущением ответила я. Все, хватит разговоров. Больше не могу. Я убрала тарелку со льдом и села на Ваню верхом. Я провела ладонями по его груди и, остановившись на лице, наклонилась и поцеловала его нежно, но крепко. На лице Ивана это никак не отразилось, хотя я почувствовала его напряжение. Но я продолжила его целовать с нарастающей страстью, и наконец, он стал отвечать. Я долго не могла оторваться от губ, но все-таки спустилась ниже и начала расстегивать его ремень и стаскивать брюки. Потом еще немного распахнула рубашку, внимательно посмотрела ему в глаза, пытаясь вложить в него всю любовь, которую питаю в этот момент. Я медленно ввела его член в себя, издав протяжный стон. А потом начала медленно двигаться, но никакой реакции со стороны моего любовника не было. Меня это совершенно разбило, я слезла и собралась уходить. Но как только я встала, Ваня схватил меня за талию, опрокинул на кровать, лег сверху, резко вошел и так быстро двигался во мне, что я кричала от удовольствия. Но вдруг обрыв – он становился. Наклонился к моему лицу: - Люблю, когда мужики меня слушаются. Твоя коронная фраза, - с издевкой сказал Иван. - Ах, ты… - я не смогла это сказать, просто выдохнула. Вот это месть! Но, несмотря ни на какие обстоятельства, мы наслаждались нашей любовью весь вечер. Дверь была заперта. Я долго-долго искала ключи и за это время обдумывала, что скажу Тиллю. Наконец-то открыла.. А вокруг темнота. Включив свет, получила микроинфаркт: в прихожей в кресле гордо восседал Тилль и смотрел прямо на меня. - А почему ты в темноте сидишь? – решила начать с простого. - Тебя нет – и света нет, - ответил Тилль. Я присела на пуфик рядом с ним, взяла за руку и захотела посмотреть в глаза, но он отворачивался. - Завтра свадьба, но видимо у тебя будет другой жених, - голос у него звучал сдавленно. - Прости меня, пожалуйста. Я сама во всем виновата. Захотела стать женой звезды, но не ради славы и денег, а ради любви. Думала, что все получится, и я смогу тебя полюбить, ведь ты очень хороший мужчина, причем во всех отношениях. Мне очень жаль, что я не оправдала твоих надежд. Но я люблю другого, и именно с ним хочу повести свою жизнь. - Какой же я невезучий в личной жизни, - с какой-то иронией произнес Тилль. Но ведь она совсем не подходит этой ситуации, - а я ведь с самого начала видел, что ты влюблена, и он, соответственно, тоже. Я встала на колени перед ним, лицом к лицу: - Тогда зачем ты меня взял с собой, раз знал, что будет такой конец? – с непониманием спросила я. Он внимательно посмотрел на меня. - Потому что я думал так же, как и ты, - он встал и подошел к зеркалу. Начал изучать свое отражение. - Значит так, - наконец сказал он, - завтра мы поженимся, но это только для вида. А потом ты уедешь со своим ненаглядным, - он оглянулся, - но если хочешь, мы с тобой останемся хорошими друзьями. Я нисколько на тебя не сержусь. Я благодарно ему улыбнулась: - Пойдем, проведем последнюю ночь вместе? – я обвила его шею руками и притянула к себе. Хотя поступаю, как проститутка, но хотелось как-то искупить свою вину хоть немного. Но Тилль убрал мои руки: - Нет, не стоит. Я лягу в гостиной, - он уже направился в комнату, но вдруг развернулся: - Знаешь, мы столько времени провели вместе, но я все равно не могу понять одного: откуда я тебя знаю?