Жди меня, и я вернусь, только очень жди...

- Что?! - недоуменно воскликнула я, - Что ты сказал?! - Я сказал: Юля, поехали со мной в Германию, - так же спокойно повторил Тилль. На мои глаза навернулись какие-то странные слезы. - Это так внезапно. Я не готова, я не могу... - Ну, ну, ну, - Тилль положил свои ладони мне на плечи, - успокойся и не гони волну. Все тщательно обдумай, но ответ мне нужен завтра утром, а вечером мы уедем, с тобой или без тебя. Я проснулась от звонка в дверь. Посмотрела на часы: 4 утра. Это кто в такую рань ходит в гости?! Все же, накинув на себя халат, пошла открывать дверь. В глазок специально смотреть не стала, даже если это маньяк, смогу за себя постоять. Это был Ваня. Он ехал после очередной металлической гонки на байках и решил поинтересоваться моим самочувствием. Ах, да, вчера он очень переживал: была загруженная, мрачная, как-то коротко отвечала на вопросы без излишней болтливости. Поделилась своими мыслями за чашкой горячего чая. Ваня слушал меня внимательно, хотя было видно, что он очень расстроился. В конце концов, посоветовал никого не слушать, кроме своего сердца. «Хотя если ты хочешь узнать мое настоящее мнение, то я бы тебя никуда не отпустил» Вот так мы с ним и распрощались. Утром мы встретились с Тиллем в кафе. Я согласилась на его предложение. Тилль очень обрадовался, пообещав, что я об этом никогда не пожалею. Дал мне билет, сказал, во сколько нужно приехать в аэропорт. Целый день с какой-то тяжестью собирала чемодан. Меня все равно рвали странные мысли. Конечно, мне надоела вся эта обстановка, хотелось новых ощущений, хотелось перемен. Но с другой стороны я чувствовала, что это не мое, чувствовала, что наоборот пожалею. Тем не менее, вечером я стояла у входа в аэропорт и опять чего-то ждала. Ко мне подбегали по очереди и Рихард, и Пауль, и Кристоф, и Оливер, но я не обращала на них внимания. Последним прибежал Флаке: - Юля, давай уже пойдем, наш самолет сейчас взлетит! - Кристиан, да не могу я. Ну держит меня что-то здесь. - Любовь? - прямо спросил Флаке и заглянул мне в глаза. И сразу же пожалел об этом. Его пристальный взгляд вмиг потупился, столкнувшись с моими слезами. Он обнял меня и, погладив ладонью по щеке, сказал: "Делай, что хочешь" И ушел в здание. Я стояла и плакала и вдруг услышала за спиной: - Все-таки не можешь уехать? Я обернулась. Это был Тилль. Прижавшись к его груди и выдавив из себя единственное "Не могу", разрыдалась еще больше. - Прости меня, пожалуйста. Я сейчас приду, - сказала я и начала судорожно набирать номер телефона: - Алло, Рома, привет. Слушай, ты сможешь подъехать к аэропорту? Да, я сейчас улетаю. В Германию. Зачем? Хочу начать новую жизнь. Так ты подъедешь? Мне нужно тебе кое-что передать. Как только Рома приехал, я передала ему небольшую записочку и попросила отдать Ване. И когда я уже летела над землей, Ваня с огромным трепетом читал:

Дорогой мой, любимый Ваня.

Прости, но мне нужно уехать. Хочу проверить свои чувства, да и твои тоже. Может у меня что-то и получится, а может и нет. Не знаю, встретимся мы еще раз или нет. Но я хочу, чтоб ты знал. Помнишь, раньше мы долгими вечерами читали друг другу стихи? Это было так романтично. Так вот, почитай стихотворение Симонова, которое он написал во время войны, и запомни эти слова: «Жди меня, и я вернусь, только очень жди»

Люблю тебя, Юля.