Просто быть рядом...

Тому, кто не хочет изменить свою жизнь, помочь невозможно. Гиппократ POV Фэш До этого… Я стоял в коридоре и ждал звонка от моей сестры Захарры. Не знаю, почему, но мне бывает очень приятно, когда она звонит мне. Сестра всё-таки… Ну, а вот и звонок. Абонент «Царь всея печенек» высветился на экране. После небольшого разговора я понял, что сегодня я снова иду домой один, ибо я забыл, что она болеет уже второй день. А жаль… Подняв свою мускулистую тушку, я направился в сторону гардеробной. Дойдя до неё, я увидел такую картину: Василиса, прижатая к стенке Марком, стоит и обливается слезами. Марк же смотрит на неё с победной ухмылочкой. Ублюдок. «Ну, сейчас я ему покажу, где уёбки зимуют! — думаю я про себя.» Но вот неожиданность — Василиса пихает этого шизанутого долбоёба в пах и убегает наверх. Скорее всего, на чердак. Откуда я знаю? Оттуда, что я сам провожу там много времени и идеально знаю туда дорогу. Я решил пойти за ней — только осторожным шагом, не то она услышит и впадёт в истерику. А ведь она и так многого натерпелась всего за несколько минут. И вот она дошла до чердака. Вошла туда. А я всё следую за ней, и, чем ближе я подхожу, тем отчётливей слышу всхлипы и плач. И вот она, дверь на чердак. Открытая. Я вхожу в дверной проём и тут…она поворачивается и смотрит прямо мне в глаза. Как же мне больно видеть её всю в слезах. Но ей всё-таки больнее — ведь это она сейчас сидит на холодном полу и пускает эти слёзы наружу. Я подхожу к ней. Сажусь рядом. Она смотрит на меня припухшими глазами. Бедная. Жаль её. Ну, я покажу этому сукиному сыну где пендарей дают. Спрашиваю: — Эй, что случилось? — она опускает голову вниз, — кто тебя так? — Уходи, — сквозь всхлипы выговаривает она. Похоже, она не привыкла, чтобы её жалели, — что тебе от меня нужно? — Я хочу, чтобы ты успокоилась, — как можно спокойней выговариваю я, — мне больно видеть тебя такой. — С каких это пор ты начал что-то чувствовать при виде плачущих девушек? — отпарировала та, — тебе же на них всё равно. Ты видел сотню подобных, как я. Каждый божий день на тебя вешается вся женская половина нашей школы. Так с какого такого перепугу ты начал беспокоится за одну несчастную жизнь, когда в твоих руках есть сотни и тысячи таких же? — мне кажется, или она говорит правду? Что с ней случилось такого, что я побежал за ней? Почему когда страдает кто-то другой, я просто не обращаю внимания? Что же в ней такого? Задумавшись, я и не заметил, как она прижалась ко мне. Какая же она милая…стоп! Драгоций, о чём ты думаешь? Я, сам того не заметив, обнял её за плечи, тем самым сильнее притянув её к себе. Так мы сидели минут 20…странно. Прошло всего 20 минут, а кажется, что это продолжалось целую вечность. А мне бы хотелось, чтобы так было всегда. Чтобы мы умели понимать друг друга без слов. Чтобы сидели вместе, держались за руки, обнимались. Но кое-что я хотел бы поменять. Я хотел бы, чтобы она плакала от радости, а не от горечи… через 20 «вечных» минут она сказала мне: — Ты ведь так и не ответил на мой вопрос… — и, забрав рюкзак, ушла. А я впал в раздумие после того, как увидел её, улыбающуюся мне и выходящую из кабинета. Неужели это она? Та, кто может сделать меня счастливым? Та, кто не будет таскаться за мной ради шмоток и украшений? Та, кто поймёт меня? «Неужели это она? — пронеслось у меня в голове.»