Синдром Адели

- Отлично! Перерыв десять минут, потом следующая сцена! – голос Ника Харрана легко перекрывает рабочий шум на площадке. Пластиковый столик, пластиковые стулья вокруг, зонтик сверху, потому что солнце. - Мисс Аббингтон, ваш кофе. Чашка, настоящая чашка, не какой-нибудь вам там стаканчик из «Старбакс». И аромат настоящий, правильный, насыщенный и горький. - Спасибо! Аманда улыбается молодому парнишке-ассистенту, принесшему кофе, и присаживается на стул. Всё очень аккуратно – сесть, взять чашку, отпить глоток, потому что костюм, причёска и грим. А перерыв короткий, и никто не скажет ей спасибо, если что-то будет не так и придётся поправлять. Хорошие отношения – хорошими отношениями, но время – деньги, и дружба тут ни при чём, каждая минута простоя обходится дорого... - О-о-о... Кого ты убила за такой кофе? Глубокий баритон накатывает из-за спины, и оттуда же секунду спустя выныривает долговязая фигура в длинном тёмном пальто. Выныривает и тут же падает на стул напротив, взмахнув полами. Взъерошенные кудри, расстёгнутый воротник фиолетовой шёлковой рубашки, грим, конечно, куда без него, но какая там осторожность и аккуратность! Обычно Бен бережёт костюм и грим так же, как и сама Аманда («Нарисовать и одеть нас – это большой труд... Я с глубоким уважением отношусь к каждому, кто работает с актёрами на площадке!»), но она лично слышала, как пару часов назад костюмерша напутствовала этого красавца: «И даже лучше будет, если где допачкаете всё как следует, мистер Камбербэтч! Для полной достоверности!». Аманда смеется: - Представляешь, на этот раз никого не пришлось... Бенедикт вытягивает длиннющие ноги, смотрит на высокий пластиковый стакан в своей руке и корчит уморительную рожицу: брови домиком и глаза, полные слёз. - Но если попробуешь отнять, то придется грохнуть тебя, - заканчивает Аманда. – Снова. Он глубоко вздыхает и тоже улыбается, и к вискам бегут лучики морщинок. - Тогда буду долго и мучительно умирать от отравления... Она чуть наклоняет голову и прищуривается, все-таки мальчишество – это неистребимо, а в актёрах, наверное, особенно. И Бен тому такой же пример, как и её собственный муж, несмотря на всю его основательность и надёжность. - Как твои дела? Как Софи с Крисом? - Представляешь, меня малой чуть не лишил волшебной силы! У Аманды округляются глаза и насмешливо задираются брови: - Бе-е-ен... Ты о чём? - Видела мой прикид для «Стрэнжда»? Они приехали, а я тут как раз во всей броне и при амулете... Только взял Криса на руки, «мур» сказать не успел, а у него уже этот амулет во рту! Она хохочет: - Все вы, мальчишки, одинаковые! Он хмурит густые брови: - Да бог бы с ним, с амулетом, мне говорили, что их целый ящик заготовили, на всякий случай. Но это ж сплошная химия. Вот ты Джо или Грейс дала бы такое в руки? - Та-а-ак! Дамы и господа, перерыв окончен! Быстренько, быстренько, все на позицию! – Харран бодро хлопает в ладоши, созывая свою армию. Аманда поднимается и по-матерински гладит плечо под пальтовой тканью. - Нет, я бы своим такое грызть не дала точно! Аманда улыбается ему, отцу всего лишь год, с умудренностью женщины, имеющей детей одиннадцати и семи лет от роду. - Не переживай так, я уверена, что под твоей защитой Крису совершенно нечего бояться. Ты очень хороший отец, Бен! Он улыбается в ответ и тоже поднимается со стула. В игру! *** Бен идет, аккуратно лавируя между ассистентами, перешагивая через толстые провода, протянутые к камерам-кранам, легко перепрыгивает через дорожку проложенных рельсов – тут будет длинный проход и, наверняка, запланировали пару сцен с этого угла... Удивительное дело, они ждут каждый сезон по два года, терпеливо и покорно... И с того момента, когда первый раз треснула хлопушка с надписью «Шерлок. Сцена 1, дубль 1», толпа за пределами площадки с каждым разом становится всё больше и больше... Нет, понятно, что весть о съемках мгновенно разлетается через сети. Прошла парочка-другая, три-четыре снимка в Инстаграме, и вот уже с соседних улиц набегают один за другим ручейки, быстро собираясь в беспокойное, шумное море. Море рук с камерами, направленными на него, Мартина, Аманду, Марка, Руперта, Уну, Лу... Море глаз, ищущих встречи с их глазами... Море голосов, сливающихся в невнятный ропот со всплесками отдельных выкриков и смешков... И на площадке, и в театре, несомненно, любой актер пьёт энергетику толпы, и Бен пытается сравнить ощущения. Концентрированное, отточенное как лезвие – внимание тёмного зала, замирающего, дружно выдыхающего или столь же дружно вскипающего смехом. И пенное, радостно и свободно растекающееся в пространство, переливчатое как радуга, внимание прохожих, остановившихся поглазеть, и фанатов, собравшихся сюда из самых дальних уголков города, страны, мира, чтобы увидеть. На что они смотрят? Это ведь не итог, даже не канва, это процесс, да ещё и полускрытый нагромождением техники, подразумевающимися спецэффектами, которые снимать будут в павильоне, на «зелёной» стенке, что так вообще можно понять? Но они стоят, смотрят, радуются и машут руками... И улыбаешься, и вскидываешь в ответ руку в кожаной перчатке, тем же жестом, каким Шерлок подзывает такси, и сталкиваешься глаза в глаза – на мгновение, совсем короткое... - Бен, сюда, Бен! - Шерлок! - Бен! И он поворачивается, и улыбается, и поднимает руку, застывая, давая возможность сделать снимки, резкие, чёткие, светлые, как его улыбка... Скользит взглядом по толпе: девчонка с разноцветными перьями волос, респектабельная пара, кажется, немцы, несколько сдержанно улыбающихся японцев, но больше всего тех, кого и не выделишь из толпы влёт – обычные, типичные, те, кто ходит по улицам каждый день, спешит на работу, возвращается домой на метро... Бен щурится от прорвавшегося сквозь лёгкие облака солнца, ему хорошо, несмотря на то, что окрик «Шерлок!» заставляет чуть передернуть плечами. Он качает кистью, завершая взмах приветствием, и ныряет в суету и толчею площадки. *** К следующему перерыву улыбки бледнеют, Харран безжалостен и заставляет повторять дубль за дублем, и к концу очередного часа Бену уже не очень ясно, чего от него хотят... - Ладно! Перерыв, всем обедать и отдыхать! У вас полчаса, леди и джентльмены! Ему кажется, что сил хватит только на то, чтобы добраться до ближайшего стула и упасть, но внезапно в кровь как будто впрыскивают игристое шампанское – в зоне отдыха Софи с Крисом! О! Она сказала: мы попробуем выбраться, но не обещаю, ты же знаешь... Он знает, конечно, но тем больше радости, что они приехали! Малыш вертится у матери на руках, Бен смеётся – он его увидел, к папе, к папе! Он не слышит, слишком шумно, но точно знает, что Крис тихо попискивает от нетерпения... - Вы всё-таки приехали, моя дорогая! Он не просто улыбается, наклоняясь и целомудренно целуя жену в подставленную щеку, в прозрачных глазах словно загораются светлые огоньки. - Иди ко мне, непоседа! Ты не такой уж и маленький, Крис, маме, наверное, тяжело, когда так крутишься... А ему не тяжело. Бен готов держать это чудо на руках сколько угодно. И подставлять под цепкие пальчики знаменитые кудри, и разговаривать, и читать ему сказки, и кормить, терпеливо уговаривая попробовать вот эту некрасивую, но очень полезную бяку типа варёного шпината... Никогда не думал, что будет так счастлив, понимая – это сын. Это мой сын, чёрт всё побери!!! - Пойдёшь обедать? – Софи приглаживает сыну челку, но смотрит на мужа. - Нет, не хочу, я посижу с вами. - Бен, мы договаривались, что есть ты будешь нормально... Он пожимает плечами: - Да всё в порядке. У меня последняя сцена, потом поедем домой все вместе, там и поем. - Ну хорошо... Это и правда – хорошо. Спокойно сидеть и слушать, как Софи рассказывает о последнем звонке свекрови, что-то насчёт ремонта прохудившейся крыши, качать Кристофера на коленке - благо, о сохранности реквизита беспокоиться сегодня не надо - кивать и соглашаться, почти не слушая... Нет, он обычно внимателен к её словам, но сейчас Софи хочется просто поговорить, и Бен легко отличает по интонации, когда речь заходит о чём-то серьезном, а когда это просто обычная, ни к чему не обязывающая болтовня... И когда над головами снова гремит усиленный мегафоном голос Ника, объявляющий об окончании перерыва, Бен нежно чмокает сына в макушку, передаёт жене и идёт обратно, всё с тем же крошечным солнышком внутри, сияющим прямо по центру груди... *** - Ну вот и всё! На сегодня лично я свободен, как весенний ветер над вересковыми полями! Моя дорогая... что? Это выражение на лице Софи он видел лишь однажды – растерянное, немного нервное и неуверенное, когда она вошла в столовую и сказала ему с порога, держась за ручку двери: «Милый, кажется, я рожаю». Да, именно тогда. Один только раз. Но сейчас – почему? И почему он не видит Криса? - Прости, пожалуйста, Бен... Я отошла на пару минут, попросила Хелен побыть с Крисом... Но... Я не могу их найти... Бен коротко вдыхает, старательно сохраняя на лице спокойное выражение. Ерунда, он знает Хелен, одна из ассистенток, сдержанная, миловидная и внушающая доверие, да, если что, он бы тоже оставил с ней сына на минутку-другую. И волноваться не о чем. Они просто отошли куда-то, буквально два шага, сейчас, вот сейчас они посмотрят внимательно и, конечно же, их увидят! Просто Софи не хватило роста, а он посмотрит и обязательно увидит, он же выше... Глаза беспокойно прочёсывают окружающее пространство, фут за футом: двое монтажников возятся с проводом, парнишка ставит на тележку стаканчики с горячим кофе, одна из гримеров припудривает кого-то, кого – не видно за быстрыми взмахами большой кисти, Марк спорит с Харраном, тыча пальцем в монитор, тот качает головой, - но ни Хелен, ни Криса, ни рядом, ни дальше... Софи чуть прикусывает губу и стискивает в пальцах рукав его куртки. - Наверное, надо просто позвать её, не волнуйся, пожалуйста! Но все размышления разом обрывает отчаянный женский вскрик: - Боже мой! Врача! Позовите врача, скорее!!! Это вправо от столиков зоны отдыха, у большого дерева, стоящего чуть поодаль, и у Бена почему-то сразу ёкает в груди... - Софи, побудь здесь, пожалуйста, не отходи никуда! Он мягко снимает её руку со своего предплечья и идет, нет, бежит в сторону чёртова дуба, отбрасывающего густую тень, где уже столпились человек пять. А добежав без особой вежливости раздвигает их плечом и видит стоящую на коленях Линдси, девушку с хлопушкой, и лежащую на земле Хелен. Хелен без сознания и с дорожкой крови на лбу. Одну Хелен. Без Криса.