Прелести жизни омег.

— Ты делаешь успехи! — ДжунМен кидает шейкер с водой запыхавшемуся после спаринга СэХуну. Сэ улыбается в ответ и ловко перехватывает перчатками летящую в него бутылку. — У тебя хорошие методы мотивации, — альфа ловко снимает боксерские перчатки, испытывая невероятное чувство жажды. С момента знакомства с ДжунМеном он не пропустил ни одной тренировки и старался быть лучшим учеником своего тренера, который, безусловно, выкладывался на все сто. — Ты подумал, что хотел бы на завтрак? — Ким наблюдает, как СэХун садится в углу ринга, жадно припадая влажными губами к горлышку. ДжунМен неловко сглатывает сам, задерживая взгляд на парне лишь на долю секунды. Как давно он стал обращать на это внимание? — Точно кофе, а в остальном — на что упадет взгляд, — через пару секунд отвечает альфа и облизывает губы, замечая, что пара капель намочили его борцовку. — Нам надо поторопиться, если мы хотим съесть завтрак не впопыхах, — он наблюдает, как ДжунМен спрыгивает с ринга, а после сам стремительно поднимается с места и направляется в раздевалку. СэХун мельком очень рад, что для тренеров существует отдельная раздевалка. — ДжунМен, можно неудобный вопрос? — через полчаса они сидят в кафе неподалеку от спортивного зала, куда традиционно ходят каждое утро после тренировки. Для альфы это была далеко не первая попытка, когда он пытался задать личный вопрос, но каждый раз не добирал нужной смелости, а тренер словно не замечал, ограничиваясь легкими диалогами на самые различные темы, кроме личных. Но сейчас, получив положительный кивок, СеХун уже не мог сдавать назад. — Мы часто проводим время вместе после тренировок и гораздо чаще переписываемся. Не отражается ли это как-то на твоей личной жизни? — быстро лепечет Сэ, ковыряя палочками рис. Казалось, будто его голова слегка вжалась в туловище, он действительно боялся своими вопросами ступить не на ту дорогу. — А как это должно отражаться? — абсолютно невинно отвечает ДжунМен. — Ну… вдруг это может обременять тебя и того, кто тебя окружает. Не всем может нравиться, когда в ночи написывает ученик, из-за которого приходится пару раз в неделю ездить ни свет ни заря в зал, да еще и после тренировок завтракать, — и правда, ни одна тренировка в течение месяца не обходилась неформальными завтраками, а переписываться они могли в любое время. СэХун предполагал, что возможно у его тренера нет никого, но перестраховаться хотелось, дабы не плодить лишние проблемы и перестать мучить себя догадками. — Я кажется, понимаю, к чему ты клонишь, — тренер расплывается в медленной улыбке. — У меня никого нет. С моей работой очень тяжело совмещать личную жизнь. — О, все, я понял, — СэХун раскраснелся в миг. — Прости, что с такими вопросами, можем сменить тему. — Все в порядке, Сэ, — тренер откладывает палочки, желая пооткровенничать. — Я состоял в длительных отношениях много лет назад, дело даже шло к свадьбе, но в конце концов наши взгляды на жизнь не сошлись. — Это из-за твоего «переезда»? — И из-за его предательства, — кивает Ким. — Но это пережитки прошлых лет, я не жалею ни о чем и, надеюсь, что этот человек тоже, — вздыхает он и решает продолжить свой завтрак. — Что насчет тебя? Или только многоуважаемый директор Хуан располагает всем твоим временем и сердцем? СэХун, сконфузившись, смеется, даже удивляется проницательности ДжунМена. Заведи этот разговор еще месяц назад, его лицо болезненно скривилось бы в попытках унять ноющую боль. Он пока слабо осознавал, что находился в капкане непонятных чувств к своему тренеру, но отчетливо понимал, что его болезненная любовь к директору сменилась дружеской заботой и смирением. — Раньше было и тем, и другим, сейчас только временем. Это был тяжелый безответный период моей жизни, с которым я никак не мог примириться. Теперь все иначе. — Но ты любишь его до сих пор? — ДжунМен старается быть максимально непринужденным, но с таким вопросом ставит СэХуна в очень неловкое положение. — Я… я не знаю, не могу назвать это любовью в том понимании, в котором спрашиваешь ты, но безусловно он мне дорог как начальник и как человек, — альфа замолкает в моменте, желая переключиться на еду и не понимая, срезал ли он сук, на котором сидит. Ему было прекрасно с ДжунМеном, их совместное времяпрепровождение считалось отдушиной для СэХуна, но его тяга к тренеру настораживала, и он не хотел дискредитировать себя в глазах парня напротив. — Все будет хорошо, так или иначе, — нарушает тишину тренер. — Иногда что-то не идет к нам в руки, потому что судьба приготовила что-то лучше, чем то, что мы желаем. — Это точно… — как-то тяжело вздыхает Сэ, думая, что надо срочно менять тему. — Кстати, у нас через пару дней будет благотворительный вечер, может ты хотел бы составить мне компанию? Тебе удастся познакомиться с многими важными людьми, которые в будущем смогут помочь тебе в осуществлении цели, — он надеялся хотя бы этим аргументом привлечь тренера, дабы тот согласился. — О, нет-нет. Я слишком нелеп для таких мероприятий, да и твоей парой в этот день должен быть директор, — очередная обаятельная улыбка от ДжунМена и вздох сожаления от СэХуна в ответ. Шкатулка откровений захлопнулась перед О СэХуном так же быстро, как и открылась, оставив в его сознании еще больше вопросов.

***

— О боже, СэХун, эта рубашка еле застегивается! — Тао в панике видит, как края рубашки не желают сходиться в единую идеальную линию на животе. Он стоял в своем кабинете, пытаясь одеться к благотворительному вечеру, а Сэ пытался ему помочь, хоть это было безрезультатно. — Я специально заказал ее за неделю до мероприятия, неужели я так много ем? — он смотрит на альфу, ожидая услышать скорее поддерживающую ложь, чем правду, в которой он действительно стал есть даже за троих. — Ты ешь ровно столько, сколько нужно тебе и ребенку, успокойся, — СэХун берет плотный велюровый пиджак с изысканной золотой вышивкой на воротнике и подает его Хуану. — За плотным пиджаком и брюками не будет видно абсолютно ничего… — Абсолютно ничего, кроме моих щек, — вздыхает Тао. — Мне страшно не отделаться от назойливых вопросов репортеров, ведь «Хуан ЦзыТао чопорно следит не только за бизнесом, но и за своей фигурой», — он смешно процитировал один из заголовков местных интернет-каналов, параллельно надевая пиджак. Как бы он ни пытался последний месяц вести закрытый образ жизни, понимал, что на данном вечере его фигура будет в центре внимания, так как их компания являлась организатором данного мероприятия. — Они могут писать, что хотят, не так ли? — СэХун встречается взглядом с ЦзыТао и подбадривающе улыбается. — Конечно, Сэ, разделяю с тобой данную позицию. Но когда понимаешь, что тебе действительно есть, что оберегать, становится в разы сложнее, — Тао вновь вздыхает. — Ты будешь со мной рядом? — он смотрит на парня, который сегодня был одет с иголочки в черный смокинг, с хорошо уложенными волосами и уверенным взглядом. — Обязательно, — он ободряюще касается плеча Хуана и решает задать вопрос, мучивший его весь день. — ИФань не сообщал, будет ли сегодня на вечере? Тао вскидывает брови, и на его лице появляется некое сожаление. Он молча отрицательно качает головой, а после направляется к своему столу, где лежали запонки и часы. За последний месяц их разлуки общение сохранялось звонками и ежедневной перепиской, что не могло не радовать ЦзыТао, однако ИФань мало чем делился, решая не вовлекать омегу в свои проблемы и не сообщать точных дат, тем самым оберегая и так перегруженную нервную систему. А Хуану только этого и хотелось, честно говоря. Тао гложило все, что касалось жизни альфы, от начала его утра до самых ярких снов глубокими ночами. Особенно добивало то, что ЦзыТао не знал, когда ИФань вернется: это тормозило начало его работы в Китае и усиливало тоску омеги по мужчине. Их общение, как снежный ком, катящийся по склону горы, набирал обороты флирта и откровений. Тао никогда бы не подумал, что мог вести страстные диалоги с альфой, смущаться и отвечать на россыпь комплиментов, которыми одаривал его ИФань, с каждым разом раскрываясь сильнее и взращивая в себе ту сексуальность, о которой ранее и не догадывался. Тао в конце концов честно признался себе, что не только морально, но и физически желал ИФаня, его горячего тела и влажных поцелуев, но этот факт ни разу не делал легче беременному омеге. Сублимируя свои желания, ЦзыТао отслеживал передвижения Ву по всем новостным каналам и подростковым фанбазам, уже даже не скрывая от СэХуна, который просто смирился с гиперфиксацией своего начальника и где-то даже сочувствовал мучениям Тао, потому что омега не достоин был отношений, где расстояние — главная «фишка». — А что насчет твоего тренера? — внезапно спрашивает Тао, выплывая из своих грустных раздумий. — Он будет на мероприятии? — СэХун аналогично отрицательно и с сожалением покачал головой. На самом деле, пригласить ДжунМена было идеей именно Тао, который выразил желание познакомиться с тем, кто помог СэХуну выбраться из ямы обиды и тоски. Сэ был благодарен Хуану за такой жест и действительно хотел бы видеть на этом вечере обаятельного ДжунМена. — Сказал, что приверженец более тихой жизни, — Сэ смотрит на наручные часы, про себя отмечая, что им скоро необходимо выезжать. — С его-то историей… — он по-доброму ухмыляется, что не уходит от внимания ЦзыТао. — А что за история? — омега поправляет надетые запонки, проверяя комфортность движения рук. — Он когда-то был медийной личностью? — О, нет, но пребывает в Китае в тайне от своих родителей. А там, как я понял, далеко не обычные родители, — после этих слов Тао весьма заинтересовался, что отразилось на его выражении лица. Он облокотился на стол, сложив руки на груди, из-за чего его небольшой животик слегка выступил из-под пиджака. Хуан ждал подробностей. — Так, я правда не знаю всех нюансов, — спешит откреститься альфа. — Он сам не сильно откровенничает, мы общаемся как тренер и ученик… — С завтраками после каждой тренировки, после которых ты сияешь, — продолжает с улыбкой напирать Хуан. — Это дружеское… — Вот! Уже стадия «дружеское», а не «тренер-ученик»! — Он альфа! — СэХун в попытках защититься выпрямляет осанку и поправляет пиджак, не зная, на самом деле, куда деть руки от неловкости всего диалога. — И вообще, нам уже пора выезжать? — Ох, конечно, — Тао продолжает широко улыбаться. — Почему ты не попробовал собрать на него немного информации? — омега отталкивается от стола, попутно ища глазами телефон. СэХун его опережает, находя мобильный на диване. — Подумал, что это будет нечестно по отношению к ДжунМену, — открыто отвечает альфа и протягивает телефон Тао. Омега мельком думает, что Ифань не писал сегодня ему целый день и надо бы напомнить о себе. — В таком случае, не будем очернять твою репутацию, это сделаю я, — предупреждая попытки Сэ отговорить его, добавляет: — Только потому, что мне нужно знать, с кем моя правая рука проводит так много времени после меня. Сэ, пожалуйста, можешь сфотографировать меня? — Тао тут же переводит тему, не давая альфе возразить. СэХун решает, что бесполезно отговаривать ЦзыТао, и просто молча включает камеру, наблюдая, как омега пытается позировать. Позже, уже сидя в автомобиле, Тао отправляет снимки ИФаню, подписывая: «Жаль, что ты не увидишь эту красоту в живую». ИФань читает, но не отвечает.

***

Тао был на все сто процентов прав, когда говорил, что не избежит пристальных взглядов репортеров, которые то и дело справлялись о его здоровье и лишнем весе. Он ловко словесно маневрировал, стараясь не задерживаться дольше, чем на пять секунд, пока шел по красной дорожке к красивому освещенному зданию внушительных размеров в георгианском стиле — он долго добивался, чтобы их благотворительный вечер проходил именно в этом здании, где окна представлялись красивыми витражами в пол, а основной зал был налит теплым светом и имел высокие потолки. В основном в этом доме проводились камерные концерты классической музыки, благодаря хорошей акустике. Тао позаботился и о том, чтобы сегодня играла живая музыка, он искренне не хотел ударить лицом в грязь, ведь это в том числе и репутация его родителей — основателей компании. Еще в машине омега бегло пробежался по списку гостей, отмечая про себя, что сумел собрать важных лиц крупного бизнеса не только из Китая, которые, безусловно, сделают щедрые пожертвования. Среди них, конечно, присутствовал и ненавистный Тао Лухан. Он искренне надеялся, что вместо него придет какой-нибудь представитель, однако увидел альфу уже в фойе и аккуратно попросил СэХуна уберечь его от общения с ним, иначе: «я сорвусь, и благотворительный вечер превратится в ринг. Жалко, без твоего тренера». ЦзыТао переживал и стойко признавал это, потому что ему предстояло открыть вечер вступительной речью, которая должна задать тон всему мероприятию. Омеге, действительно, не хватало поддержки в виде ИФаня. Пусть и на расстоянии, одно понимание присутствия этого человека в одном с ним помещении облегчило бы жизнь в этот вечер. Официальная часть вступала в силу, гости собрались за круглыми столами, и Тао предстояло подняться на сцену для вступительных слов. — Давай, Тао, твоя речь доведена до идеала, — шепчет СэХун, передавая белую папку омеге и наблюдая, как тот решительно поднимается с места и направляется к ведущему на сцену. Хуану хватает нескольких секунд, чтобы предварительно окинуть взглядом большой зал с присутствующими гостями и зацепиться вдруг за очень знакомого человека. Мозг отчаянно кричал, что пора начинать речь и присутствие улыбающегося ИФаня за одним из столов не должно было выбить его из колеи. Тао испытал одновременно радость, обиду, дрожь, возбуждение, злость, облегчение. Хороший набор, чтобы взорваться, с учетом плотного костюма, благодаря которому он дополнительно начал потеть. К таким сюрпризам он явно не был готов, но смотреть в живую на альфу, которого почти каждую ночь видел во снах в максимально компрометирующих ситуациях, оказалось самым приятным событием за последние недели. Тао собирает волю и остатки холодного ума в кулак и начинает-таки свою речь…

***

Вечер должен был состоять из официальной и неофициальной части. О, Тао молился, чтобы первая часть закончилась как можно скорее, и они уже наконец перешли во второй зал, где все разбредутся по компаниям и займутся налаживанием связей под непринужденную музыку, чтобы он мог как бы невзначай пересечься с ИФанем. Весь ужин он затылком ощущал, как его прожигают взглядом, отчего ему безумно хотелось повернуться и уловить еще раз прекрасный взгляд Ву. Он конечно же сказал СэХуну об этом сюрпризе, но лишь для того, чтобы альфа вернул его в реальность и помог отвлечься. И как же Тао радовался, что второй зал был с выходом на широкий балкон. Как и предполагалось, гости образовали небольшие компании, а Тао, наконец, мог немного расслабиться. — Сэ, могу я попросить тебя сходить за стаканом воды и бокалом шампанского? — альфа видит капельки пота на лбу Тао. — Тебе точно хорошо? — осторожно интересуется О, боясь оставить Тао одного в таком состоянии. — Да, конечно. Просто этот пиджак по толщине как шуба, я в нем варюсь как в собственном соку индейка, — как можно более непринужденно отвечает Хуан. — Я буду на балконе, там прохладно и нет людей, — добавляет он и отпускает СэХуна, предварительно окинув взглядом просторный светлый зал. ИФаня он не нашел, но почему-то чувствовал его присутствие совсем рядом. Терраса встретила его множеством гирлянд с теплым светом и осенней прохладой: слишком морозной для других, но прекрасно освежающей его. Тао наслаждался, пытаясь дышать полной грудью, чего ему не хватало весь вечер из-за плотно застегнутых пуговиц на пиджаке. Он был очень рад, что ребенок не устроил ему дополнительных сюрпризов, и все прошло относительно гладко. — Как же хорошо, — шепчет омега, прикрывая глаза и опираясь руками на кованый парапет. — Выглядишь великолепно, — вдруг раздается сзади глубокий голос Ву, и Тао накрывает волной мурашек. Делая глубокий вдох, омега резко поворачивается и встречается лицом к лицу с прожигающим, полным страсти взглядом ИФаня. — Если продолжишь так дальше смотреть, многоуважаемый господин Ву, то испепелишь меня и дашь новую пищу гостям и репортерам, — Тао держит тон и лицо изо всех сил, мечтая на самом деле отбросить официоз, широко улыбнуться и накинуться на будущего отца своего ребенка. — Они весь вечер спрашивают, кто меня откармливает и «почему вы так поправились, мистер Хуан? Беговая дорожка в кабинете все-таки не помогает?», — он пародирует ехидный голос одного из репортеров, еле сдерживая смех. Получалось плохо, а потому он также резко повернулся лицом к едва освещенному саду, который простил бы ему столь живые эмоции. Альфа мягко смеется и равняется с Тао, смотря вглубь сада, но не слишком близко, чтобы не давать лишних подозрений. Омега не сразу замечает два бокала в руках мужчины, в одном из которых обычная вода. Ву аккуратно протягивает безалкогольный бокал Хуану. — Бокал шампанского для вида, — тихо добавляет альфа. Тао обхватывает пальцами хрустальную ножку и будто невзначай касается кончиком пальца руки ИФаня. Внутри альфы все замирает, как и в груди Хуана. — Все равно не помогает. Я сбился со счета, сколько раз мне приходилось отбиваться от каверзных вопросов гостей, СэХун героически помогал, — они вместе тихо смеются над комичностью ситуации, но, когда их голоса стихают, наступает долгое молчание под звуки красивой музыки, а взгляд утопает где-то вдали, в ярком освещении города. — Я скучал, — вдруг говорит Тао. — И сильно злился одновременно, если быть верным в оценке своих эмоций, потому что долго не видел тебя и не знал, что с тобой и как ты на самом деле, — подобное откровение удивляет Ифаня и в то же время заставляет испытывать чувство вины за причиненные Тао эмоциональные страдания, которые он так ловко скрывал за флиртом. — Хочешь, чтобы я был честным? — Да, всегда хочу, — они по-прежнему смотрят вдаль, ИФань отпивает немного шампанского, прежде чем начать. — В тот день мне пришлось резко покинуть тебя, действительно, по причине ЧонИна. Вернее, его нервного срыва. Я не мог проигнорировать слова врача и данное ему обещание пройти с ним через всю реабилитацию. Помимо той работы в Японии, мне приходилось часто летать в Корею, в большинстве своем тайно, и разрываться между двумя странами, чтобы успеть везде. До сегодняшнего дня я не знал, успею ли приехать к тебе сюда, потому боялся называть какие-либо точные даты, чтобы не разочаровывать тебя, если не смогу. ЧанЁль все время был со мной, к его большому сожалению, — ИФаню тяжело было вспоминать все события прошедшего месяца, Тао тяжело было слушать, но оба понимали, что этот этап надо пройти. — Сейчас уже все хорошо, и я думаю, что моя помощь больше не пригодится. ЧонИн действительно будто примирился с реальностью, какой бы она ни была, и стал разумнее, а я стал чувствовать себя по-настоящему свободным. — Что ж, рад слышать. Рад, что ты не кидаешь слова на ветер и держишь обещания, это дорогого стоит, — Тао отвечает ровно, позволяет себе отпить немного из бокала. — Спасибо за честность. — Как твое самочувствие? Многое ли поменялось в тебе за мое отсутствие? — с искренним интересом спрашивает Ву и переводит взгляд на Тао. — Ты сегодня по-особенному прекрасен — фотография всего не передаст, — альфа не может удержаться от комплимента, замечая, как Хуан тяжело дышит, будто воздух в миг загустел. — Мне необычно и хорошо, когда я думаю о ребенке внутри себя. Я ощущаю некую привязанность к нему, словно у меня с ним складывается ментальная связь, — Тао решается быть таким же честным по отношению к ИФаню. — Еще лучше мне делается, когда я одновременно думаю о тебе, когда вспоминаю все хорошие моменты, в которых присутствовал ты, когда осознаю, что ты причастен к созданию этого ребенка. Вероятно, это гормональные всплески, которые подпитывались взаимным флиртом и желанием физической близости, которая исходила от тебя за время нашего общения. Мне нравилась игривая страсть, с которой мы общались, откровенные желания, о которых я мог, не стесняясь, рассказать тебе. Я ощутил в себе ту сексуальность, о которой никогда не задумывался, благодаря тебе. Именно эти чувства подавляли мое негодование и обиду со злостью от того, что ты не рядом со мной, но рядом с ЧонИном, — Хуан выдыхает с облегчением, когда понимает, что высказал все накопившиеся переживания и чувства, которые глубоко хранил внутри себя. Как оказалось, это не так сложно, если тебя понимают. — Тао, чего бы ты хотел на данный момент? — с пульсирующими сосудами в висках спрашивает ИФань, испытывая восхищение от чувственной открытости Тао, которому прежде были чужды многие эмоции. Хуан поворачивается к нему лицом, плюя на все формальности, они встречаются взглядами. — Хочу оказаться с тобой наедине в своей спальне и продолжить тот поцелуй после нашего первого танца, — ни один мускул не дрогнул на лице Тао, но он страдал практически физически, потому что не мог даже коснуться желанного мужчины. Он допивает свой бокал за раз, чтобы хоть как-то справиться с сухостью в горле и добавляет. — Хочу всего тебя, — Ву в ответ выпивает все содержимое бокала, усмиряя свое растущее возбуждение. — Знал бы ты, насколько это взаимное желание, Тао, — он забирает из рук омеги пустой бокал, намеренно касаясь его нежных пальцев. — Я уйду первым и буду ждать тебя на парковке в машине, черный Мерседес, — они поворачиваются в сторону зала, где вечер в самом разгаре. Мельком Тао замечает встревоженного ЛуХана, который стремительно спешит к выходу, одновременно что-то активно обсуждая по телефону. — Я пережду, когда тот мужчина с телефоном уедет и предупрежу СэХуна, — Тао хмурится, но быстро усыпляет в себе тревогу и чуть дергает уголками губ. — Дома такой бардак… — Я переживу, — обнадеживающе отвечает ИФань и стремительно срывается с места, предвкушая горячие губы Тао на своих. Омега недолго смотрит вслед, а после быстро достает телефон, решая узнать, где находится СэХун, но к своей неожиданности видит сообщение от БэкХёна трехчасовой давности. От: БекХён Я что, живу в каком-то сериале? Кто писал этот сценарий, черт возьми? Если я доживу до конца дежурства, к утру будет история на миллион.

***

Кожножопное чувство никогда не подводило БекХена, когда дело касалось его работы, а потому утром шел он на дежурство с большим беспокойством и готов был к любым поворотам. Сегодняшняя смена была последняя, и в следующий раз омега планировал выходить на сутки уже после родов, оставив себе небольшие дневные смены. Больше всего он, конечно же, беспокоился за своего ребенка, который последние дни вел себя слишком активно, отбивая ему то позвоночник, то ребра. Более того, коллеги замечали, как стремительно растет живот омеги, и хвалили его за хороший аппетит — с этим у доктора Бена больше проблем не было, потому что ЧанЁль активно интересовался, чем он питался и всегда просил присылать фотоотчеты. БекХён на самом деле был очень благодарен альфе за подобную активность даже в его отсутствие, это не давало омеге чувствовать себя одиноким и скучать, забивая голову ненужными мыслями. Пак будто 24/7 был на связи, отвечал так быстро, что Бек иногда недоумевал, как альфа чувствует. «Я не хочу, чтобы ты чувствовал нужду во мне, поэтому постараюсь сделать все от себя зависящее», — Пак часто писал ему именно эти слова, и Бек не мог сдержать нежной улыбки. Однако сегодня, кажется, именно ЧанЁль чувствовал нужду в БекХёне, который даже не всегда успевал брать в руки личный телефон, чтобы ответить на поток вопросов от альфы. Омега собрал комбо, выйдя не только на суточное дежурство, но и главным по родительному отделению, что априори вешало на него не только экстренных поступающих, но и проблемы пребывающих в стационаре. — Только бы пережить, — ежечасно повторял сам себе омега, периодически поглядывая на время. За первые двенадцать часов он успел выписать нескольких счастливых пациентов с новорожденными, провести три экстренные операции и ещё двоих положить на сохранение. В моменте он понял, что у него наконец-то появилось немного времени, чтобы поужинать и прилечь отдохнуть с телефоном в руках — за время работы он насчитал около сорока сообщений от ЧанЁля и еще несколько от ЦзыТао, и ему не терпелось наконец открыть этот словесный сериал и расслабить мозги. К великому сожалению омеги, он успел только наполовину опустошить контейнер с едой, когда получил на пейджер срочное сообщение от главврача: «Везут важного пациента с преждевременными. Ситуация экстренная, успеют только к нам. У нас не наблюдался, но все выписки с ним. Скорая привезет через десять минут. Я буду через пять». Бек тяжело вздыхает, предвкушая, на сколько часов может растянуться операция и какая ответственность ложится на его плечи, раз именно ему написал главврач. — Десять минут… хотя бы успею доесть, — омега смотрит на еду, понимая, что аппетита значительно поубавилось, а после переводит взгляд на лежащую на столе шоколадную конфету. Он с удовольствием смакует сладость, когда уже идет по длинному коридору в приемное отделение, попутно набирая сообщение своему коллеге для совместного осмотра. БекХён очень надеется на адекватность рожающего омеги и просит у судьбы сегодня чуточку удачи для себя и того ребенка, которому собирался помочь родиться. Удачи не случилось. БекХён не сразу понял, что было первым: мерзкая тошнота, скрутившая живот, или лежащий на кушетке ИСин с напряженным от боли лицом и начинающимся кровотечением. Все сложилось в голове омеги. Бен слабо помнит, как добежал до уборной приемного отделения. Кажется, он даже чуть не сбил с ног главврача, направляющегося в кабинет к «важному пациенту». Съеденное быстро оказалось на дне унитаза, и теперь БекХёну нужно было унять выпрыгивающее из груди сердце, которое синхронизировалось с пульсацией в висках, почти оглушая его. Он выругивается про себя отборным матом и еле-еле встает с колен: с животом это тот еще квест. — БекХён, — внезапно омега чувствует, как теплые руки подхватывают его под локти, помогая подняться, а сознания касается мягкий голос главврача. — Ты в порядке? — Я не в порядке, — его отпускают, когда он полностью встает на ноги, но дрожит всем телом. — Профессор Ким, я не смогу принять роды у этого мужчины, — он смотрит на мягкие черты лица своего наставника и его обеспокоенный взгляд. Бен оказался в весьма неловкой ситуации, но был чуточку рад, что уровень их отношений с главврачом давал ему возможность быть откровенным. — Я не найду в себе столько великодушия. Это муж моего несостоявшегося супруга, который выбрал его в угоду своей карьеры, а не нашего ребенка, — голос БекХёна дрогнул в конце, когда он увидел в глазах седого альфы напротив сочувствие. — БекХён, послушай, — как можно более мягко начал профессор. — Жизнь иногда только и умеет, что издеваться над нами, что зачастую мы думаем, да куда же ещё, но судьба креативная и не перестает удивлять. Сейчас это твое испытание, и может оно как раз-таки послано тебе, чтобы ты узнал, насколько ты действительно великодушен, — глубокий голос мужчины всегда внушал спокойствие, профессор мог найти нужные слова, но вместе с горечью БекХён теперь испытывал стыд. — Я понимаю, как тебе тяжело принимать реальность, но прежде всего тебе необходимо поставить на первое место ребенка, который ни в чем не виноват и должен появиться на этот свет живым. Это основа твоего профессионализма. В этот момент БекХён поднимает голову, встречаясь тяжелым взглядом с профессором, который в очередной раз за всю практику омеги оказывался прав. — Я профессионал. — И хороший человек, — БекХён делает три глубоких вдоха и внезапно в его голове все проясняется. Боль отступает на второй план, словно притупляется, и на место чувствам приходит четкое осознание необходимых действий. Даже малыш в животе притих, решая в эту ответственную минуту не мешать папе. — Я ещё успею пожалеть себя, нам надо идти, — омега срывается с места, и профессор следует за ним, наблюдая, как тот ловко на ходу решает вопрос с подготовкой операционной, а после так же ловко и уверенно входит в кабинет, где омегу уже осматривал второй врач. — ИСин, — Бен подходит к омеге, на лбу которого крупная испарина, и с титаническими усилиями ободряюще улыбается. — Меня зовут БекХён, я сделаю сегодня все от меня зависящее, чтобы ваш ребенок и вы жили.

***

Для ЧанЁля сегодня был очень радостный день, ведь они вернулись с ИФанем в Китай на длительный период, и он наконец мог воссоединиться с БекХёном. Альфа хотел сделать сюрприз своим приездом и конечно заранее узнал о планах омеги, однако ему ничего не мешало направиться в клинику, ведь он знал, как сильно любимый человек обрадуется его приезду — их бесконечные звонки и переписки были тому доказательством. Но для начала Пак оперативно отвез их с ИФанем к себе домой, чтобы друг мог собраться на мероприятие, а после отдал ключи от автомобиля альфе, чтобы тот мог спокойно распоряжаться своим временем. ЧанЁль же собирался купить красивый букет цветов и вкусную еду, которую так любит БекХён, и по возможности остаться с омегой до самого окончания дежурства. От одних мыслей альфа воодушевленно оживлялся. По приезде в клинику вечером он узнал в регистратуре, что БекХён на экстренной операции и по окончании ему передадут о ЧанЁле. — Могу ли я попросить Вас отнести букет цветов и вот этот пакет к нему в кабинет? — ЧанЁль обворожительно улыбается сидящим за постом омегам, получая вежливую улыбку в ответ. Его не первый раз видели в этой клинике вместе с доктором Беном, а потому один из медбратьев спокойно берет всё из рук альфы и направляется к кабинету врача. Сам же ЧанЁль садится недалеко от кабинета БекХёна, чтобы сразу заметить омегу в длинном коридоре. «Хм, не сходить ли мне за чаем для моей беременной булки?».

***

Спустя почти три часа БекХён стоял в операционной мокрый насквозь в хирургическом костюме и наблюдал, как крохотное кряхтящее существо прикладывают к груди не менее изнуренного ИСина. Всем присутствующим в операционной потребовалось много сил и терпения, чтобы ребенок начал дышать, а ИСин в будущем смог родить еще не одного ребенка. — Доктор Бен, спасибо вам огромное, я и мой муж будем благодарны вам всю жизнь, — обессилевший ИСин счастливыми глазами смотрел на своего ребенка, не имея возможности прикоснуться из-за скованных катетерами рук. — Это наша работа, — мягко отвечает омега, не желая ничего слышать о Лухане. — Ваш малыш сегодня понаблюдается в реанимации, а вы отойдете от эпидуральной анестезии, отдохнете и наберетесь сил, чтобы встретиться с ним, как полагается. Ассистенту осталось наложить пару кожных швов, и вас переведут в палату, — БекХён рад и даже чуточку счастлив, что все закончилось хорошо, и он показал прежде всего сам себе, на что способен. Они прощаются с ИСином и вместе с профессором выходят из операционной. — Я ни разу в тебе не сомневался, — с гордостью комментирует профессор. — Это все ваша школа, — БекХён снимает маску и шапочку, облегченно улыбаясь. — Я бы не справился без вас. — Ошибаешься, — профессор улыбается в ответ и ловко снимает с себя одноразовый костюм. — Что ж, мы все имеем право немного отдохнуть. Я буду у себя в кабинете, если понадоблюсь тебе, — они кивают друг другу, и профессор выходит из предоперационной. БекХён аккуратно снимает с себя костюм, только теперь ощущая ноющую боль в пояснице и пульсирующие от усталости голени, в довесок ситуацию ухудшает мокрая от пота хирургичка, неприятно липнущая к телу. Все, о чем сейчас мечтал омега — теплый душ и кушетка в его кабинете, на которой он с удовольствием растянулся бы в попытках отдохнуть. Он берет из шкафчика сухой хирургический костюм, чтобы принять душ и переодеться у себя в кабинете, пейджер и не спеша выходит. Погруженный в свои воспаленные мысли, идя по коридору, БекХён не сразу замечает, что к нему навстречу через весь длинный коридор бежит мужчина в красивом черном костюме. Однако по мере приближения человек замедляется, а на его лице отражается смесь беспокойства и шока. Они сталкиваются ровно напротив кабинета БекХёна, и омеге только не хватало этим вечером увидеть ненавистное лицо, которое он так отчаянно забывал все эти месяцы. Все в лучших традициях их взаимоотношений: он растрепанный, вспотевший, весьма набравший в весе, с отпечатанными на лице следами от резинки шапочки и маски, и Лухан, выглядевший с иголочки, на лице которого не было и тени их прошлых отношений. — БекХён? — альфа чуть запыхавшийся и очень сильно удивленный сейчас стоял на расстоянии вытянутой руки от омеги, который будто потерял дар речи и только сильно сжимал пейджер с чистой хирургичкой. — Ты… — Лухан переводит шокированный взгляд то на живот, то на лицо Бена, пытаясь сложить в голове весь пазл. — Солгал? В голове БекХёна на повторе крутится лишь одна фраза: «Кто-нибудь, помогите мне». Воодушевленный ЧанЁль возвращался на место своего ожидания со стаканчиком ароматного успокаивающего чая, и к его счастью он заметил вдалеке БекХёна, но его радость быстро сменилась тревогой, когда он увидел напротив омеги стоящего мужчину в костюме, который протягивал руку к животу Бена. Шаги Пака становятся шире и быстрее, когда он замечает, как Бен на тот жест шарахается от мужчины назад, не давая ему коснуться себя. В голове ЧанЁля все складывается, и появляется лишь одна цель — спасти своего БекХёна. — Дорогой, наконец-то ты закончил, — Пак подходит с широкой улыбкой и глубоким басом, игнорируя сказанные Луханом слова: «Это мой ребенок». БекХён вздрагивает, никак не ожидая увидеть альфу в больнице. — Я так рад видеть тебя, — мужчина обнимает БекХёна свободной рукой за талию, крепкой рукой разгружая поясницу омеги и позволяя ему опереться на себя, а после мягко чмокает в губы. — ЧанЁль? — тихо, почти дрожа отвечает БекХён, не понимая, это реальность или сон. Альфа в этот момент переводит уверенный взгляд на Лухана. — Доброй ночи, у вас что-то срочное к моему мужу? — с большей уверенностью, но вежливо интересуется Пак. — Если нет, то могли бы вы отложить ваш диалог на утро, наш ребенок последнее время сильно активен, и Бекки нужно больше отдыхать, — альфа выдавливает из себя вежливую улыбку, с нажимом акцентируя на слове «наш», на самом деле желая проехаться пару раз кулаком по лицу Лухана. — Мой муж родил… — Лухан прокашливается, пытаясь прийти в себя от такого количества шокирующих новостей. — О, я вас поздравляю! — Лухан, ИСина переведут в 257 палату, ожидай его там, тебя пустят. Главврач у себя, — сдавленно добавляет БекХён, желая поскорее закончить всю эту нелепую ситуацию. — У вас родился альфа, мы его спасли. — На этой прекрасной ноте мы с БекХёном покинем вас. Всего хорошего, — ЧанЁль кивает и, не дожидаясь ответа, делает шаг назад, стремительно открывая дверь кабинета и помогая омеге войти. Дверь перед Луханом так же быстро захлопнулась на замок, оставляя его одного в пустом длинном коридоре с огромным ворохом информации и рассеивающимся ароматом мятного чая. — ЧанЁль, как ты здесь оказался? — Бек абсолютно не ожидал увидеть альфу, все еще шокированный произошедшим. Он смотрит на ясный взгляд мужчины и не может поверить, что его внутренние мольбы были услышаны. — Приехал дневным рейсом, — альфа берет из рук Бена все вещи и кладет их со стаканом чая на ближайшую полку, после чего с улыбкой обвивает руки вокруг талии БекХёна, прижимая дрожащее тело к себе. — Все хорошо, я рядом теперь. Я защищу тебя. БекХён глубоко вздыхает, чувствуя, как тело расслабляется в крепких руках дорогого человека, а глаза закрываются от усталости. — Я так скучал, — отвечает омега. Психика блокирует потрясение и в моменте Бек забывает, что с ним произошло еще пару минут назад. — Месяц без тебя оказался такой пыткой. — Взаимно, мой дорогой, — ЧанЁль плавно отстраняется, замечая насквозь мокрого от пота омегу. — Давай я помогу тебе принять душ, — БекХён лишь молча кивает, понимая, что самостоятельно вряд ли сейчас справится даже с одеждой. Мельком он замечает красивый букет цветов, стоящий на столе, что не уходит от внимания Пака. — Рядом с цветами лежит твоя любимая еда, сейчас мы тебя восстановим, — подбадривающе добавляет альфа, аккуратно снимая с парня хирургический костюм, а у самого сердце сжималось от боли и злости. Он помогает Беку пройти в душевую, смежную с кабинетом, крепко держа его за руку. Пак конечно же заметил, насколько внушительно вырос живот омеги и в очередной раз восхитился, как БекХён справляется с операциями в таком положении. — Вот так, заходи в кабину, — так же нежно продолжает ЧанЁль, обращаясь к омеге. Тот послушно следует словам, но, когда Пак хочет разорвать их телесный контакт, чтобы открыть кран, БекХён крепче сжимает ладонь. — ЧанЁль, зайди вместе со мной, — просит Бен, и в его глазах альфа видит глубокую печаль, отчего молча соглашается. Он наскоро снимает с себя одежду, абсолютно не обращая внимания на их наготу, и так же быстро заходит в душевую кабину. Теплая вода приятно обволакивает, и измотанному морально и физически БекХёну хватает несколько мгновений, чтобы припасть головой к груди Пака и в голос разрыдаться. Сочувствуя, альфа молча обвивает руками хрупкое тело любимого человека, прижимая его сильнее к себе и мягко поглаживая его волосы и спину. Сквозь частые всхлипы и шум струящейся воды ЧанЁль различал дрожащий голос БекХёна: — Ты точно был послан мне судьбой. Какой же я дурак, какой же дурак…