Прелести жизни омег.

Приятная утренняя прохлада из приоткрытого окна автомобиля обволакивает тело уставшего БекХёна, когда они возвращаются с ЧанЁлем домой после дежурства. К сожалению, остаток ночи омега бегал по вопросам, касающихся пациентов и экстренно поступающих на сохранение. Он успевал забегать в свой кабинет всего на пару минут, с чувством вины смотря на Пака, тысячу раз извиняясь и предлагая парню ехать домой. Альфа прекрасно понимал всю ситуацию и сочувствовал любимому, мечтая, чтобы он поскорее прилег отдохнуть, однако уезжать напрочь отказывался. Их последний разговор так и остался не законченным, что безумно гложило БекХёна, и он действительно собирался его продолжить, однако, по окончательному приходу в кабинет, около пяти утра, обнаружил ЧанЁля, дремавшего на кушетке около УЗИ-аппарата. Кушетка, однако, была ему не по размеру, и Бек заметил, как забавно ноги альфы свисали в районе щиколоток, но как сладко он спал. Омега тогда лишь заботливо подставил стул под ноги парня и накрыл одеялом, которое хранилось в шкафу, а сам направился к компьютеру, ведь протоколы операций и истории болезней сами себя не напишут. Они возвращались домой в тишине, БекХён был искренне рад, что последнее дежурство закончилось, пусть и с большим эксцессом в виде Исина, но радовало, что все остальные заботы взял на себя профессор, и ему более не приходилось заглядывать в палату к родившему омеге, от которого явно не отходил Лухан. На удивление, у БекХёна при мысли об этом ничего не резало в душе, не комкалось и не сжималось до ноющей боли, он ехал с чувством радости и готовностью предаться совместному отдыху с ЧанЁлем. Когда они открывают дверь в квартиру, альфа улыбается с облегчением. Он рад вернуться домой с омегой, с особым трепетом осознавая, что он приехал именно домой, где ощущалось присутствие человека и особый «домашний» запах. — Я немного навел уюта в твоё отсутствие, — скидывая сумку на пол, делится БекХён. Он снимает верхнюю одежду и проходит вглубь квартиры. — Давай покажу? — Я заезжал вчера домой и немного заметил, но с удовольствием посмотрю ещё раз, — Чан скидывает с себя верхнюю одежду и следует за омегой. — Вот тут у нас теперь напольные растения, за которыми я активно слежу, и небольшое кресло, если захочется расслабиться с видом на город, — Бек указывает на несколько горшков с замиокулькасом и хамедореей, стоящих около удобного мини-кресла из светлого велюра. Также ЧанЁль заметил приятный глазу текстиль в виде пледа и маленьких подушек на диване. — Значит, благодаря тебе растения такие упитанные, — восхищенно комментирует альфа, а после переводит взгляд на кухонную столешницу. — Я ещё заметил деревянные поварешки и кофемашину, они очень хорошо вписались, — он с улыбкой смотрит на БекХёна, видя, как тот довольно кивает. ЧанЁль был безумно доволен, что омега действительно считает эту квартиру своим домом и делает то, что доставляет ему удовольствие. — О, ещё в спальне я поменял покрывало, — омега берет за руку Пака и тянет в спальню. Тот послушно следует за любимым. — Мне нравится, с каким запалом ты говоришь об этом, — комментирует ЧанЁль, когда они заходят в спальню. — О, этот цвет идеально подходит к стенам, — альфа касается ладонью мягкого текстиля, а БекХён, кивая, не упускает возможности сесть на кровать, только сейчас ощущая, как ноют ноги в районе икр. — Ох, главное сейчас не лечь, — комментирует омега, наблюдая, как Чан подходит к прикроватной тумбочке и берет в руки небольшую фоторамку, за стеклом которой находился снимок УЗИ с уже сформировавшимся ребенком. Пак держит фоторамку двумя руками и очень внимательно рассматривает снимок. — Это с крайнего скрининга, — уже тише добавляет БекХён, и сердце его заходится чуть быстрее, когда он замечает в глазах Пака нежность, с которой тот рассматривает очертания личика ребенка. — Мне нравится просыпаться по утрам и видеть его. С твоими сообщениями это стало моим утренним ритуалом, — в этот момент Пак переводит взгляд на омегу и нежно улыбается. Он откладывает рамку на место, а после присаживается на корточки напротив БекХёна и касается ладонью щеки парня, передавая этим прикосновением всю нежность, что была в его душе. Бен кладет свою руку сверху, неотрывно смотря на любимого человека. — Иди первый в душ, — предлагает ЧанЁль, видя глубокие мешки под глазами омеги, которому нужно было как следует выспаться. — Я пока расстелю кровать и принесу стакан воды в спальню, после тоже пойду, — альфа встает в полный рост и протягивает руки к омеге, чтобы помочь ему подняться с места. Он никак не хотел нарушать границы Бена, особенно после долгих часов работы, а потому даже не решался продолжить не законченный разговор, хоть в душе и очень волновался. БекХён крепко схватился за большие теплые ладони альфы, однако, поднявшись, не отпустил их. — Пойдем вместе со мной? — тихо спрашивает Бен, и ЧанЁль видит в его глазах немую мольбу, которой не сможет отказать. Расстелив кровать и занавесив шторы, Пак ведет омегу в ванную комнату, невольно вспоминая, как уже делал это сегодня ночью, но сейчас в этом было что-то интимное и приятное. БекХён всегда старался после дежурства принять душ дома, как определенный ритуал, снимающий всю рабочую грязь, пот и напряжение. Только после этого он мог со спокойной душой ложиться отсыпаться. Этот раз был не исключением, однако с приятным дополнением в виде ЧанЁля. БекХён снова позволяет себя молча раздеть и в этот раз берет инициативу в свои руки, помогая альфе также скинуть с себя несвежую одежду. Омега впервые рассматривает нагое подтянутое тело ЧанЁля так, как должен был бы рассматривать его в первый раз: с восхищением и желанием, растущим где-то из глубины сердца. БекХён действительно признавал, что у альфы красивое, сильное тело, гармонично сочетающееся с высоким ростом. Повернувшись спиной, ЧанЁль сначала настроил температуру воды, льющуюся из тропического душа, и только после помог омеге зайти в кабину. — Поможешь мне с гелем для душа? — спрашивает БекХён, облегченно выдыхая, когда вода полностью мочит его волосы и тело. Он наблюдает, как ЧанЁль методично берет мочалку и гель для душа. Гель льется так же тягуче, как возбуждение внизу живота БекХёна, который наблюдает за длинными пальцами альфы, что вспенивают мягкую мочалку. В этих руках можно было оказаться как в безопасном коконе. По телу БекХёна пробегает дрожь, когда Чан касается мочалкой его тела: сначала плеч, после груди, мягко спускаясь ниже и не сводя взгляда с омеги. Воздух между ними сгущается, и ЧанЁль огромными усилиями пытается не нарушить границы Бена, хоть и отчаянно желает. Все ощущалось как испытание на прочность, и альфа готов был потерпеть поражение. Когда омега повернулся к Паку спиной, чтобы он прошелся мочалкой по спине, ЧанЁль не сдержался и оставил на плече легкий поцелуй, от которого по телу БекХёна пробежали мурашки. Он прикрыл глаза, но не остановил ЧанЁля, который продолжил оставлять мягкие поцелуи на шее и плече. Бен тяжело выдохнул через нос и сделал шаг назад, оказываясь прижатым к горячему телу ЧанЁля и его возбужденной плоти. Альфа замешкался лишь на секунды, но после обвил руками талию любимого, перекрывая БекХёну все возможности отступления, однако омега и не собирался убегать. Он мягко повернул голову вправо и нашел губы Пака, вовлекая парня в чувственный и тягуче долгий поцелуй. Омега заводит руки назад, касаясь мокрых кучерявых волос ЧанЁля и слегка оттягивая пальцами плотные пряди. От возбуждения БекХён выдыхает тихий стон в губы, отдаваясь сполна желанному поцелую; пена полностью смывается с его тела, и ЧанЁль откидывает мочалку, которую прижимал к животу омеги, чтобы через мгновение развернуть его к себе лицом и впиться более сладким и страстным поцелуем, исполняя свою ещё одну небольшую мечту. Он потерял голову, растворяясь в любимом человеке, который без лишних слов дал ему зеленый свет любить его. Альфа аккуратно, но настойчиво прижал БекХёна к холодному кафелю душевой, отчего по телу омеги пробежали мурашки, и нежно погладил его бедра, плавно перемещая сильную ладонь на упругий живот, грудь и шею. ЧанЁль хаотично водил руками по желанному телу, отпечатывая на подушечках пальцев каждый сантиметр тела БекХёна. Омега потянулся вперед к губам Пака, только сейчас осознавая, как на самом деле желал ласк ЧанЁля, его страсти, что он сдерживал так долго в себе. Альфа открывался совсем с другой стороны, и внутри все переворачивалось от осознания, какое удовольствие он доставлял своему любимому и насколько их желания взаимны. БекХён в очередной раз не может сдержать стона удовольствия, когда ЧанЁль мягко касается ладонью его возбужденного члена и медленно ласкает, чуть оттягивая крайнюю плоть. — Чан, — оторвавшись от влажных пухлых губ, шепчет омега и обвивает руки вокруг шеи любимого. — У меня сводит ноги от того, насколько сильно я тебя хочу, — он плавно поддается бедрами в такт движению руки Пака и опускает правую ладонь на упругую ягодицу альфы, не сдерживая свое желание сжать упругую мышцу. ЧанЁль вновь вовлекает любимого в страстный поцелуй и подхватывает свободной рукой ногу парня, помогая обвить ей свое бедро. Пальцы плавно перемещаются с члена на сжатое анальное отверстие, которое сочилось смазкой. — Я хочу не меньше уже очень давно, — разорвав поцелуй, отвечает альфа и мягко массирует колечко мышц. БекХён внезапно опускает ладони на плечи ЧанЁля и встречается с ним взглядом. — У меня… Давно не было секса, и я не знаю, как организм отреагирует… теперь, — честно признается омега, и Чан видит легкий оттенок смущения на его лице, но только улыбается. — Постарайся расслабиться, я буду очень аккуратным, БекХён, — ЧанЁль оставляет мягкие поцелуи на пульсирующей шее омеги и аккуратно вводит указательный палец в горячее нутро парня. — Позволь мне немного растянуть тебя, а потом мы переместимся на кровать, — Бен не в силах ответить что-то, а потому молча кивает и вновь зарывается ладонями в густые волосы любимого, тяжело дыша. Он готов был согласиться со всем, что сейчас скажет или сделает ЧанЁль, испытывая животное желание внутри себя. Он ощущал, как альфа мягко касался его внизу, нежно растягивая податливые стенки и добавляя второй палец. Губами он продолжал оставлять на лице и теле БекХёна жгучие поцелуи, будто собственнические метки. Когда ЧанЁль понимает, что БекХён уже совсем не в силах стоять на ногах, он мягко отстраняется и быстро выключает воду. Чан наспех вытирает махровым полотенцем дрожащего омегу и совершенно неожиданно для БекХёна подхватывает его на руки, дабы отнести в спальню. Омега обхватывает шею любимого, пристально смотря на него. — Я такой тяжелый, — шепчет Бен. — Не тяжелее пушинки, — альфа подходит к кровати и аккуратно опускает БекХёна на покрывало. Парень аккуратно переворачивается и пододвигается на коленках к стоящему около кровати альфе, оказываясь лицом напротив его стоящего колом члена. В мыслях пролетает дикое желание коснуться возбужденной плоти альфы, и Бек аккуратно опускает ладони на его бедра, вызывающе смотря снизу вверх. — Ох, Бекки, — Чан отрицательно качает головой и мягко берет любимого за подбородок, слегка приподнимая его голову и нежно смотря в глаза омеги. — Ты не должен… — Молчи, я безумно этого хочу, — он перехватывает руку Чана своей и мягко опускает её, а после слегка наклоняется и оставляет легкий поцелуй на головке налитого кровью члена, после ещё один и ещё, слыша сверху сбитое дыхание альфы. БекХён становится смелее и обхватывает губами возбужденную плоть, помогая себе ладонью. Ему понравилось, что Чан опустил свою ладонь на его голову, мягко направляя его движения и тихо гортанно постанывая в ответ на ласки. ЧанЁлю ещё никогда не было настолько хорошо от тягучего и жаркого возбуждения, что охватывало все тело, и причиной тому являлся только БекХён. Он плавно двигал бедрами в такт движениям омеги, не отрывая взгляда от его влажных губ, что плотно сомкнулись вокруг его члена. Омега прикрыл глаза в удовольствии и мягко ласкал упругую головку языком, чтобы после опуститься головой до самого основания, ловя особенно чувственные вздохи Пака. — Я могу так очень быстро кончить, — мягко предупреждает альфа и слегка отстраняется, но только для того, чтобы наклониться и оставить на губах Бена влажный поцелуй. Его долгое воздержание в купе с сексуальным БекХёном давало о себе знать. — Тебе надо лечь, — почти шепчет в губы альфа, после чего помогает БекХёну аккуратно лечь на бок и ложится рядом с ним, прижимаясь грудью к теплой спине омеги. — Мне комфортно, Чан, — выдыхает БекХён и чувствует, как между ягодиц плавно просачивается вязкая смазка, а ладонь ЧанЁля опускается на его плечо и медленно движется вниз, перемещаясь на талию, а после и на бедро. — Я буду очень осторожен, но если тебе будет больно… — Я тебе доверяю, — перебивая альфу, Бек слегка откидывает голову назад, опираясь на плечо Чана, а после чувствует, как альфа приподнимает его ногу и плавно входит, пытаясь совладать с дикой страстью, грозящейся вырваться наружу. ЧанЁль безумно боялся навредить любимому, а потому старался двигаться аккуратно — благо смазки было достаточно, чтобы не доставлять и не испытывать дискомфорт. Пак слышал тяжелое дыхание БекХёна и не сводил взгляда с его лица, словно считывая по нему, насколько омеге хорошо. Бек в это время завел руку назад и обхватил бедро ЧанЁля, дабы чуть сильнее прижать его тело к себе. — Двигайся, Чан… — сбивчиво шепчет омега, Пак наклоняется, чтобы захватить губы любимого в нежный поцелуй, и делает первый толчок бедрами, отчего омега тихо стонет в губы. Альфа перемещает руку на член БекХёна и ласкает его в такт своим движениям, становясь смелее. Он слышал, как с каждым толчком стоны омеги становились громче и протяжнее, и не мог не получать удовольствие от осознания, что Бек был в его руках такой податливый, страстный и раскрытый. Полностью его. Омега тем временем, потеряв связь с реальностью, продолжал растворяться во влажном поцелуе и горячем теле ЧанЁля. Он переместил ладонь на руку альфы, что сейчас ласкала его плоть, и несильно сжал её, поддаваясь бедрами в такт. БекХёну казалось, будто все скопившееся за эти месяцы напряжение сейчас стирается внутри его сердца, и он словно опустошается, оставляя только безграничное ощущение счастья и эйфории. Бен изливается в ладонь ЧанЁля первый, не совладея с возбуждением вперемешку с усталостью и долгим отсутствием секса, к своему смущению с именем альфы в протяжном стоне, когда Пак припал губами к пульсирующей чувствительной шее. Ощущая дрожь в теле омеги, его горячую пульсирующую узость, слыша его желанный голос, ЧанЁль кончил следом с тяжелым дыханием и едва слышным стоном. Он уперся головой в изгиб шеи БекХёна и пытался привести дыхание в норму, пока рука переместилась на его живот. Им вновь нужно было принять душ, но у обоих на это совершенно не осталось сил. Глаза БекХёна постепенно смыкались, и он бросил свои последние силы на то, чтобы перевернуться в объятиях альфы и крепко прижаться лицом к его груди, обнимая парня настолько крепко, насколько это возможно в его положении. Чан поцеловал влажную макушку омеги и прикрыл глаза, мечтая, чтобы этот момент счастья никогда не заканчивался. — ЧанЁль, — уже в полудреме с улыбкой говорит БекХён, когда альфа на скорую руку накрывает их свободным краем одеяла. — Давай как выспимся, поедем выбирать кольца? — омега удобнее устраивается на груди Пака и закидывает ногу на его бедра. — Я хочу быть твоим самым счастливым мужем. Альфе требуется пару мгновений, чтобы осознать, что только что сказал БекХён. Ему становится бесконечно радостно, и всё вдруг встало окончательно на свои места. Чан крепче обнимает любимого человека, не сдерживая счастливой улыбки, и уже через минуту засыпает крепким спокойным сном вместе со своим будущим мужем.

***

Утреннее осеннее солнце выглянуло из облаков всего на несколько минут, но и этого хватило, чтобы разбудить ЦзыТао раньше ИФаня, даже несмотря на то, что уснули они ближе к утру, разморенные друг другом. Омега с нежностью смотрел на умиротворенно спящего Ву какое-то время и не мог поверить своему счастью. Ребенок в животе как будто чувствовал состояние Тао и чувствовал отца рядом, отчего слегка толкался. Долго омега лежать не мог, очевидно, от шила в одном месте, а потому предпочел не терять времени даром, но сходить за вкусным кофе и горячим завтраком в ближайшую кофейню. Он натянул на себя теплые флисовые штаны с толстовкой и, взяв телефон, тихо вышел из квартиры. На экране ни одного сообщения от БекХёна, а потому, выйдя из холла на улицу, он быстро набирает омеге в надежде узнать, все ли у него по итогу хорошо, однако вместо самого врача отвечает автоответчик, и Тао решает набрать позже — вдруг Бен уже спит после дежурства. Уже в кофейне, ожидая заказ, Тао также не смог дозвониться до СэХуна, чтобы сообщить ему о своём опоздании на работу. Собственно, это не было критично, ведь и дел сегодня ожидалось не так много. Быстро отправив сообщение, он отложил телефон на столик и облокотился на спинку стула, смотря в панорамное окно. Тело приятно ломило от долгих ночных ласк, ещё приятнее становилось от ярких воспоминаний, где ИФань страстно любил его и впервые заговорил о совместном будущем. Если ещё несколько месяцев назад он не мог уложить в своей голове возможность отношений с кем-либо, то с Ву он отчетливо видел себя и в роли любимого омеги, и в роли отца ребенка, правда с поправками на карьеру, где все было не так просто. Конечно, в голове вертелся ворох вопросов, которые он должен был решить, но понимая, что именно ИФань к этому будет всецело причастен, ему становилось очень хорошо и спокойно. «Родители будут в шоке, когда узнают», — думал про себя Хуан, когда заходил домой. Он пообещал себе созвониться с папой в более свободное время, чтобы в очередной раз шокировать, а после проверил ИФаня, который до сих пор крепко спал. Омега не стал его будить, но захватил ноутбук и переместился на кухню, чтобы немного поработать: интенсивный аромат кофе разносился по всей квартире так, что Ву определенно проснется, услышав запах. Тао снял с себя теплую толстовку, оставаясь в одних флисовых штанах. Глаза побаливали от вчерашнего напряженного дня, из-за чего ему пришлось надеть защитные очки, чтобы без лишней нагрузки смотреть в экран ноутбука. Правда, работа начиналась с того, чтобы проверить новостные сводки по прошедшему вчера мероприятию с целью в очередной раз убедиться, что все прошло как нельзя хорошо, а после плавно перетекла в обещанный СэХуну поиск информации про его тренера. Второе было не из легких с учетом, что ЦзыТао знал только имя и место работы данного человека. Хуан настолько увлекся своим занятием, иногда отпивая из стакана латте, что вовсе не заметил, как ИФань, проснувшийся от вкусных ароматов и тихого клацания клавиатуры, тихо пришел на кухню и теперь стоял напротив омеги, облокотившись плечом о стену. Ву не смог без улыбки смотреть на заинтересованно читающего что-то в ноутбуке Тао со сдвинутыми к переносице бровями, который то и дело поправлял очки. — Ты слишком милый, — ото сна голос чуть хрипит, но Хуан тут же поднимает голову и широко улыбается, встречая перед собой ИФаня в одном нижнем белье и с растрепанными волосами. — Доброе утро, ИФань! — омега встает с насиженного места и быстро подходит к Ву. Ладони сами тянутся к мужчине, и через мгновение он уже обнимает ИФаня, чувствуя его руки вокруг своей талии. Утренние поцелуи легкие, мягкие, а объятия максимально нежные. — Я сходил нам за завтраком в пекарню. Надеюсь, ты любишь круассаны с мортаделлой и расплавленным сыром и клубничные пончики? — С удовольствием съем, — с улыбкой отвечает ИФань, перемещая ладони на живот омеги. — Как твое самочувствие? — уже серьезнее спрашивает альфа и думает про себя, что Тао безумно идут очки в черной оправе. — Лучше, чем когда-либо, ИФань. Ребенок утром был весьма активен, пинался во все стороны, — Тао плавно отстраняется, но не отказывает себе в удовольствии провести кончиками пальцев по обнаженной груди мужчины. — Я стал часто его чувствовать, и мне это нравится. — Мне очень хочется застать этот момент, — ИФань чуть приглаживает волосы, а после садится за стол, наблюдая, как Тао перекладывает на тарелки теплую еду и ставит перед ним вместе с кружкой кофе. — Спасибо, Тао. Ноутбук быстро перемещается на пол вместе с очками, и омега садится напротив, смотря на еду и только сейчас понимая, что, оказывается, сильно проголодался. — Какие планы на сегодня? — обыденно интересуется ИФань, отпивая немного любимого напитка. Он странно не мог оторвать взгляда от такого домашнего Хуана, испытывая в душе чувства умиления и нежности. — Пару часов работы: надо съездить в офис для этого, а после полностью свободен, — Ву в это время кладет прохладные ступни на одетые в носки ступни Тао, чтобы согреть их, и омега чуть улыбается, когда ощущает это. — Что у тебя сегодня? — Один выходной день, а с завтрашнего дня продолжаются кинопроекты, которые были на стопе из-за отъезда в Японию. Работы будет много, но она будет только в Китае, и это огромный плюс. — Я очень рад, — Тао понимал, что пережить форс-мажорные отъезды Ву теперь будет куда сложнее. С мужчиной не хотелось расставаться более, чем на день. — Кстати, наш пиар отдел направил запрос на сотрудничество с твоей компанией. Все находится на стадии переговоров, но я хочу, чтобы ты стал нашим официальным лицом… — Тао внезапно испытывает неловкость, отчего слова вдруг начинают сбиваться в кучу. — Я просто думал, что мог бы сделать, дабы ты больше оставался здесь… рядом. Это был единственный способ… — Все хорошо, Тао, — ИФань берет Хуана за руку и несильно сжимает, заставляя посмотреть на себя и тем самым чуть снизить растущую тревогу. — Я и сам бы не хотел больше надолго уезжать из Китая, уезжать от тебя. Пусть все получится, — его слова звучат ободряюще для ЦзыТао, и омега улыбается в ответ. — Ещё в командировке я думал о нашем будущем, о нашем ребенке. Возможно все мои слова сейчас будут звучать в твоей голове как ураган, но мне нужно высказаться, чтобы у тебя было время обдумать. Сегодня ночью я только укрепил свои мысли. — Конечно, говори, мне очень важно это знать, — омега второй рукой так же обхватывает свободную ладонь Ву и внимательно смотрит на него. Душу Тао уже грело то, что ИФань думал о них, как об одном целом. — Ты много работаешь и практически не бываешь дома, но с рождением ребенка тебе понадобится больше места, ему нужно будет больше места. Прогулки на свежем воздухе конечно же никто не отменял, — Тао слушает молча, чтобы не прерывать поток мыслей альфы. — Мы оба понимаем, что находимся под пристальным вниманием журналистов, моих поклонников. Более того, я связан обязательствами со своим агентством ещё лет на пять, и есть куча сложностей, которые могут сделать мое отцовство не таким, каким бы ты себе его представлял и желал для ребенка, — улыбка сходит с лица Тао, он действительно осознает весь масштаб проблем для них двоих, если личная жизнь выйдет за пределы этой квартиры, которая грозилась стать для них клеткой. — Мне всегда хотелось отдавать максимум времени важным для меня людям, и наш ребенок стоит наравне с тобой на первом месте, я убеждаюсь в этом в очередной раз, — ИФань делает паузу только чтобы избавиться от сухости во рту. — Я всегда представлял, что живу со своей семьей в большом доме, где много пространства, где зеленая лужайка, по которой можно бегать с детьми босиком, а вечером сидеть у костра. Я всю жизнь хотел иметь место силы, место, которое мог бы назвать домом. Вся моя карьера строилась и строится на том, чтобы обеспечить такую жизнь, и у меня есть возможность сейчас сделать это… — Кажется я понимаю, о чем ты говоришь. — Я знаю, что в пригороде Шанхая есть множество закрытых поселков, где все приватно и можно не прятаться. Мы могли бы жить вместе там, гулять в парках с коляской, проводить вечера после работы в объятиях друг друга. У тебя будет все, чтобы не думать о насущных проблемах и заниматься дальше своей работой, — от полного осознания предложения ИФаня Тао начинает мелко дрожать. Ему волнительно и так необычно слышать разговоры о будущем. Что его больше вводило в ступор — осознание, что всю свою осознанную жизнь он думал только о развитии компании и продолжении отцовского дела, но ни разу о том, что для него есть реально удовольствие и умиротворение в жизни. Был бы он счастлив в итоге, отдав все свои годы только работе? — Ты правда хотел бы жить вместе? Ты правда видишь меня тем самым человеком, кого бы мог назвать своей семьей? — голос дрожит, и омега сам не верит, что говорит это вслух. — Конечно, Тао, — без сомнений отвечает Ву. — Хочу, чтобы ты и наш ребенок стали домом для меня, куда я мог бы возвращаться с чувством спокойствия и счастья, — ЦзыТао, не в силах усидеть на месте, встает с места и быстро обходит маленький стол. Он обвивает руками шею Ву и садится к нему на колени, крепко обнимая и скрывая своё лицо в изгибе шеи мужчины. ИФань крепко обнимает парня в ответ. — Ты уже который раз доводишь меня до слез счастья. Я к такому не привык, — приглушенно говорит Хуан, и альфа чувствует влагу на своей коже. — Я согласен на все вместе с тобой, — в этот момент ребенок внутри Тао пинает его в бок, и улыбающийся Ву чувствует это. — Наш микро-человек тоже согласен, — альфа целует Хуана и перемещает ладонь в том место, где был удар. — Давай я отвезу тебя сегодня на работу, а как ты закончишь, посмотрим дома или может даже съездим? Тао активно кивает головой в знак согласия и покрывает поцелуями шею и лицо ИФаня.

***

СэХуну этой ночью снилось множество красочных снов, в каждом из которых присутствовал ДжунМён. Альфа спал крепко и сладко, несмотря на чуть жестковатый диван, и вовсе не хотел просыпаться. Он видел во сне, как полуголый ДжунМён гладит его грудь и с нежностью смотрит в его глаза, как он обнимает его и касается губами шеи, оставляя невесомый поцелуй. Сон казался настолько реалистичным, что О путал его с реальностью и тянулся ладонью к парню, в реальности сжимая в руках одеяло. Сознание не останавливалось, и ДжунМён продолжал покрывать поцелуями шею, плавно перемещаясь к губам СэХуна. Альфа испытывал возбуждение, томящееся внизу живота на пару с тяжелым дыханием и словно не мог сдвинуться с места, будто желал, чтобы это произошло… Чтобы ДжунМён коснулся его губ своими. СэХун резко распахивает глаза именно в тот момент, когда получает желанный поцелуй. Из окна льется утренний свет, тут же слепящий альфу, отчего он прикрывает рукой глаза и испытывает нарастающий шок от всего, что испытал, казалось, за всю ночь. Поцелуй был всего лишь сном, однако возбуждение, к сожалению, оказалось куда более реальным, постепенно перерастающим в стыд в голове О. Он медленно переворачивается на живот, морщась от самого себя. В сознании быстро пролетает мысль о том, что в комнате по-прежнему приятно пахнет жасмином. Альфа постепенно приводит хаос своего сознания в порядок, успокаивая себя тем, что это всего лишь сон, который ничего не значит: у него давно не было секса, и длительное воздержание дает о себе знать именно через призму горячих снов. Обещая себе подумать об этом тщательнее, Сэ вдруг резко вскакивает с кровати, обращая внимание на настенные часы, которые показывали без пяти минут восемь. Судя по тишине в квартире, ДжунМён все еще спал, а потому Сэ мог спокойно ускользнуть без лишних неловких ситуаций. Он быстро оделся, не заморачиваясь по поводу рубашки, что неряшливо свисала поверх брюк и, схватив пиджак, аккуратно направился к входной двери. — Почему сбегаешь? — СэХун вздрагивает от неожиданности, натягивая обувь, когда слышит знакомый тихий и глубокий голос ДжунМёна. Повернувшись, О столкнулся с альфой взглядом, что стоял в одних легких спальных штанах, сложив руки на груди и вопросительно смотря на парня. — Не хотел тебя будить, мне нужно на работу, — Сэ требуется очень много усилий смотреть именно в глаза Кима, но не на его подтянутый живот. — Звучит неубедительно, СэХун, — мягко отвечает альфа, не двигаясь с места, и облизывает пересохшие ото сна губы. Это бьет О прямо под дых. — Что-то случилось? — О со всей силы сжимает свой пиджак рукой, краснея от стыда, ведь ещё совсем недавно видел свисающего над собой тренера, который целовал его. — Нет, все хорошо, — он громко сглатывает слюну в засохшем горле. — Ты спал, мне не хотелось тебя будить… Да и правда пора идти. Спасибо огромное за все, — Сэ ещё тяжелее от осознания, что ДжунМён видит его красные щёки, и он искренне не хочет неудобных мыслей и вопросов тренера. Тот как будто всё понимает и решает быть этичным, дабы не отталкивать О. — Не за что, СэХун. Не забудь, завтра утром у нас тренировка, — он опускает руки, но стоит на месте, чуть улыбаясь. — Я напишу тебе… До встречи, — слишком сконфужено бросает СэХун и буквально сбегает, как мальчишка, не в силах унять бьющееся сердце. Дверь захлопывается, в прострации он проносится пешком несколько лестничных пролетов, прежде чем резко останавливается. В голове не прекращающийся ураган, сметающий все устои и все принципы его личности, выстроенные годами: ДжунМён стал для него объектом симпатии и вожделения.