Шестнадцатый век

      В 16 веке Париж был не из самых дружелюбных городов. Вечные напастья, безумные короли. Вечная бедность и голодуха со стороны крестьян, и управление над бедными со стороны богатых, не забудем про влиятельных герцогов — подопечных самого короля. Но даже при таком раскладе, когда городом управляли влиятельные люди, не давая полной свободы действий простым горожанам, существовали поистине герои, что спасали город, оставаясь такими же простыми людьми, только некоторые из них оставались такими в душе, но в обличии совсем другого.       1599 год. 21 сентября. На ремесловом рынке сегодня было мало людей, впрочем, как обычно. Здесь в основном ходили армейцы, выбирая доспехи, и зажиточные люди, которые любили прикупать себе ювелирные, а так же декоративные изделия, что стоило очень дорого. Обычным людям здесь делать практически нечего, если и покупали что-то, так это быт-приборы, что случалось ну очень редко, а ремесленников много.       В одной из кузниц, где висели доспехи странного сплава, и откуда вечно звучал звон молота, что бьётся об метал, ремонтировала щит синевласая девушка 16 лет с двумя коротенькими, но пышными хвостиками. В те времена, женщине, а то и девушке, работать кузнецом было нормальным, хотя встречалось подобное довольно редко. С её лица стекали капельки пота, ведь в кузнице было очень жарко, так как работала печь, что плавила метал. Стук за стуком, всё сильнее, она прикладывала всё больше сил. Если ей дали деньги, она должна сделать работу на совесть, такова её репутация. К ней частенько заходили военные, ведь отчётливо знали, работа тут совестная, а не денежная.       Солнце прямыми лучами жарит поверхность доспехов, кажется, что на том металле, который висит на витрине, можно поджарить яйца. Кузнецы выключали свои печи и брали отгул, но синевласая девушка обязана закончить заказ, ведь потеряет клиента, а вместе с этим деньги и расходные материалы.       — Добрый день, мадам, — прозвучал сзади брюнетки довольно-таки приятный голос, но он был ей не знаком. Её резко поглотило волнение, что это мог быть Граф Меркуцио — заказчик щита, над которым девушка потела весь день. Она оборачивается, и человек, что стоял сзади, поперхнулся, — прошу прощения, мадемуазель, я из-за спины не понял, что вы так молоды, — его зелёные, как у кота, глаза встретились с её, васильковыми.       — Извините, а Вы… — девушка не договорила, её перебили.       — Наследник вельможного графа Габриеля — Адриан из семьи Агрест, — он снял перед ней небольшую шляпу, где было искусственное серое, не слишком пышное, перо, и его волосы цвета соломы немного раздуло ветерком, интересно, а почему искусственное перышко?       Она подошла ближе и присела на стул, положив локти на небольшой деревянный столик, облокотив голову об запястья:       — Вы ведь не пришли за товаром графа Меркуцио? — встревоженно спросила мадемуазель.       — Нет, что Вы, — с широкой улыбкой произнёс Адриан.       Девушка вздохнула от облегчения и принялась складывать разбросанные инструменты. Зеленоглазый блондин внимательно наблюдал за ней. Его сильно заинтересовал наряд странницы, он подумал, что она из далёкого края, ведь черты её лица были вовсе не французские. На её бёдрах сидели штаны, но они были очень короткие, даже выше колен. Видеть девушку в штанах в то время было неприемлемо и очень странно, а тут ещё такие чудные. На ногах хорошо были обуты короткие туфли, а на торсе сидела блуза цвета болота с фонариками на плечах и переплетёнными верёвочками на груди, чтобы соединить две части блузы.       — Простите, мадемуазель, какого ваше имя? — не выдержав, спросил сын графа.       Она повернулась и подошла ближе:       — Маринетт Дюпен-Чен, дочь крестьян Тома Дюпена и Сабины Чен — владельцев кондитерской лавки. Думаю, вы не слышали о ней, — спокойно произнесла девушка и удалилась далее собирать инструменты.       — Вы правы, надеюсь, когда-нибудь зайду. Маринетт продолжила свою работу, не обращая внимания на посторонних, что на неё смотрят.       — Разве это правильно, такой хрупкой девушке, как Вы, работать кузнецом? — опять начал расспрос Адриан Агрест, оперевшись об древесную стойку.       — А разве это правильно, спрашивать о таких вещах девушку? — вот она его задела. Опять оторвавшись от работы, девушка подошла к Агресту, смотря прямо в его зелёные глаза:       — Прошу меня простить, Вы правы, — он выхватил её руку и поцеловал её, а Маринетт невольно покраснела.       — Потому что жизнь поджимает, вот почему я работаю кузнецом, — расстроенно, низким голосом ответила Дюпен-Чен.       — А разве нет других профессий, более женственных, — уже на серьёзной ноте задал вопрос Адриан. Видно, он заинтересован, а не просто клеит.       — Если я буду объяснять, вы никогда не поймёте, так как вы сын богатого человека. Если я правильно понимаю, Вы ни разу не работали, верно? — с ухмылкой на лице и мотая головой произнесла Маринетт.       — Верно… и нет. Вы меня очень плохо знаете, мадемуазель Дюпен-Чен, — он вновь поцеловал ей руку, на что девушка опять залилась краской, сняв шляпу, Адриан поклонился и сказал, — надеюсь, я найду вашу пекарню, а, и да, Меркуцио не придёт за заказом. Он со своей частью войска идёт на варваров, — надев шляпу, молодой человек удалился с ехидной улыбкой. Маринетт упала на стул, глаза пылали, а в животе бабочки. — Ва-а-ау, вот это да…