Белоручка

      Шарли сильно нервничал. Одно дело сначала сопротивляться, всем своим видом показывая своё «нежелание» какого-либо контакта с Малькомом, а другое…       Сколько бы омега не думал, никакого оправдания нет своим чувствам он найти не мог. А Дэвиде Одисс находил мало положительных черт в начале их знакомства, да и сейчас образ Малько мало чем отличался от первого впечатления в тот самый «роковой» день, но… Шарли постепенно начал подумывать, что альфа мог быть совершенно иным с тем человеком, который был бы ему дорог. Просто пока такого Дэвид не нашёл.       Выключив душ и слегка неуклюже выбравшись из ванны, Шарли остановился напротив большого почти во всю стену зеркала. Омега прищурился, начал медленно крутиться, замечая, как постепенно стали алеть щёки — воспоминания о прошлых ласках перед зеркалом быстро наводнили разум, заставив и возбудиться, и одновременно утонить в смущении.       Однако первоначальная мысль быстро вернулась, с усилием потеснив все прочие. Как ему быть рядом с Дэвидом?       Омега уже не в первый раз задавался этим вопросом, но тогда он так же быстро исчезал, как и появлялся, ведь Шарли и не думал строить отношения с Дэвидом. А вот сейчас…       Парень не был полностью уверен, точнее он вообще не ощущал никакой уверенности в этой авантюре в отношениях с Малькомом, но пришлось признать очевидное — Дэвид ему чертовски нравился. Он до сих пор не понимал почему именно этот альфа и за что он вообще мог ему понравиться, но факт огромной симпатии, которая могла уже соперничать с чувством влюблённости, если уже её и была, омега перестал отрицать. Как самому себе, так и Дэвиду. Сложно было оставаться колючим и холодным в руках этого соблазнителя.       Шарли ещё раз крутанулся перед зеркалом и обречённо вздохнул. С фигурой и парня всё было в порядке — отменное питание и хорошие нагрузки на ферме держали тело омеги в нужном балансе. С лицом тоже повезло — Шарли обладал хорошенькими и нежными чертами, свойственными омегам, что делали его весьма привлекательным. Сай как-то даже сказал, что в глазах Шарли можно легко «утонуть», а от его губ в поцелуе точно будет сложно «оторваться». Такие комплементы вогнали Одисса в краску, но, как ни странно, придали уверенности, что внешне он и Вику не уступает.       Подводили омегу, по его же скромному мнению, характер и… его неосторожность, а отчасти и беспечность, отразившиеся шрамами на его теле.       По какой-то неизвестной никому и даже самому омеге, он полагал, что его шрамы можно как-то перетерпеть в момент сильного возбуждения, но в остальном они будут лишь отталкивать. Совсем не советовавшись с логикой, почему-то не помня ни единого слова Дэвида по этому поводу, внезапно Одисс решил, что Малькому могут быть неприятные его шрамы. Особенно те, что были на спине. Кому хочется в момент близости проводить руками и облаживать грубую, бугристую корку взамен мягкой, гладкой и горячей кожи? Извращенцу? Психу какому-нибудь? Скорее всего… Вот только не нормальному альфе.       Омега, сколько мог, повернул голову назад, стоя спиной к зеркалу. Смотрел на самого себя, скривившись от злости, отчаяния и какой-то тоски. Что стоило ему быть осторожнее и хоть немного думать перед тем, как бросаться в самое пекло, то может и не было бы этих ран? Хотя, он часто думал, что уж пусть будет изуродована его спина, да хоть все тело, чем разорвана и вновь сшита душа. Такие раны куда болезненней и страшней.       — Чёрт! Халат! — внезапно осознав, что в ванную он ушёл по своему настоянию и сильно торопился, видя похотливые искры в глазах альфы, совершенно забыл взять из шкафа халат. Полотенце, которое по обыкновению всегда висело на крючке у зеркала, едва ли смогло бы прикрыть парня спереди. Почему-то омега особо не любил большие махровые «коврики», умудряясь путаться в них или косплеить гусеницу.       — Шарли, всё нормально? Чего кричишь? — за дверью раздался голос альфы.       Омега тут же засуетился в поисках чего-нибудь, что могло прикрыть хотя бы самые важные части тела. Однако поиски оказались безрезультатными, а шум, поднявшийся в ходе этих самых поисков, не на шутку встревожил Малькома.       — Шарли, что ты там творишь? Ответь уже.       — Всё в порядке. Я просто… Ох… Я халат в комнате забыл. Можешь принести? Просто приоткрой дверь и оставь его на ручке.       — И что за омежьи придури? Я тебя обнажённым не видел или как?       С этими словами альфа настежь раскрыл дверь и тут же замер на пороге, силясь не засмеяться. Правда скрыть улыбку не вышло.       Омега, вновь забравшись в ванну, поспешил укрыться ванной шторкой, но в пылу энтузиазма и торопливости не рассчитал и оказался в плену этой самой шторы, обернув её вокруг себя несколько раз.       — Шарли, тебя лет пять?       — Хватит надо мной смеяться! Не вижу, но чувствую, как ты улыбаешься во все свои тридцать два! Я вообще-то случайно!       Дэвид перестал сдерживаться. Его хохот в доме не слышал разве что абсолютно глухой, но никто не посмел и шагу сделать в сторону спальни Шарли — все всё прекрасно понимали. И даже есть отдельным персонам такая ситуация не нравилась от слова «совсем», никто не осмеливался оказаться рядом с альфой и омегой третьим. В лучшем случае пинком бы спровадили за дверь.       — Да хватит смеяться, лучше помоги… Нет, стой! Я сам! Иди в спальню! — Шарли нервно заелозил на месте, стараясь выпутаться. Дело оказалось сложным — мокрая после душа штора буквально приклеилась к коже омеги и как бы он не старался раскрутиться и выскочить из нее, она сама вновь стискивала парня в своих «объятиях».       Шарли паниковал. Он не хотел ни сейчас, ни завтра, никогда либо ещё давать Малькому хоть малую толику времени, чтобы увидеть его шрамы при хорошем освещении. Внезапная идиотская мысль, что прокралась в его голову и отчего там так безумно сильно укоренилась, едва ли не доводила молодого омегу до истерики.       «Увидит же! Увидит! Уходи! Уходи уже, идиот»!       Тёплые руки альфы коснулись лодыжек омеги и начали медленно подниматься вверх, одновременно оглаживая кожу и поднимая всё выше и выше чертову душевую шторку. Одисс замер на месте словно кролик перед удавом, крепко зажмурился и приобнял себя за плечи, словно хотел сжаться в невероятно маленький и никому незаметный комок.       — Ты вот мне скажи, все омеги начинают чудить после признания? Или это ты у нас такой необычный?       — О чём ты? — нервно отозвался Шарли, силясь унять дрожь во всём теле.       Он сам себе удивлялся — куда пропал его острый язык? Почему язвительный характер вдруг стих и где-то притаился? Что за тонкий, едва слышный голосок без прежней уверенности и дерзости?       — Прекрасно знаешь, о чём я. — Дэвид наконец-то освободил Шарли из «плена» и развернул омегу к себе лицом внимательно вглядываясь в его глаза, свои же щуря словно довольный кот, нежащийся на солнце.       — Ничего я не знаю… Дай мне, пожалуйста, полотенце или халат…       Смотреть в глаза альфы было тяжело, но ещё тяжелее было отвести взгляд в сторону — вдруг Дэвид расценит это как-то негативно, вдруг подумает, что Шарли неприятно его близость?       — Хорошо, скажу сам, а то от вас омег порой до смерти ответа не дождёшься. Мне плевать на твои шрамы. Я, кажется, уже пару раз тебе это говорил, но, похоже, в твоей очаровательной головке это по какой-то причине совсем не отложилось.       Альфа быстро выбрался из ванны, в секунду подхватил омегу на руки и направился в спальню. Всё это время Шарли молчал, внимательно слушал Дэвида, стараясь тщательно запомнить все его слова и дать им тот самый истинный смысл без каких-либо увёрток или двойного дна. Было сложно, но парень старался изо всех сил не обмануть самого себя.       Оказавшись на постели, омега невольно съежился, постарался прикрыться руками и сам внутри шипел на себя за такое идиотское поведение.       — Шарли… Ты не перестаёшь меня удивлять… Ты куда спрятал острого на язычок и дерзкого парня? Нет, такой весь из себя невинный тоже вполне неплох, но настоящий ты куда лучше. Более соблазнительный, более привлекательный, значительно особенный…       — Прям так и особенный? — отозвался Одисс, медленно убирая руки с груди.       — Определённо. В сравнении с Виком и даже с Саймоном… Ты сильно от них отличаешься. Не к постели сказано, но у меня было много омег. Ну… Точнее в моей кровати перебывало их предостаточно. Внешне все были разными, но в целом каждый был хорош и лицом, и фигурой. Только вот содержимое… подкачало. Хотя чего врать, сам таких выбирал. Я как-то не стремился к отношениям. А с тобой невольно начал все свои убеждения… пересматривать.       — То есть у меня содержимое в норме, а внешне я не по формату?       — Шарли, тебе совсем задница не дорога? Мне ремень достать — секунды три от силы.       — А ты попробуй! Сам таких затрещин получишь, что в ушах звенеть будет! Ты опять раскоман…       Поцелуй заставил омегу замолчать. Шарли зажмурился, замер на месте то ли от неуверенности, то ли для того, чтобы дать альфе свободу — что он будет делать дальше? Впрочем, свободы у Малькома и до этого момента было предостаточно.       — Не будешь проявлять инициативу? А то мне казалось, что ты у нас довольно смелый и опытный парень… — чуть отстранившись от Шарли, Дэвид осторожно провёл пальцами по спине омеги, точно избегая тех, мест, где были свежие раны после падения на камни.       — Тебе оно надо? — надув щёки, переспросил омега, вздрагивая от каждого прикосновения альфы. — Тебе… действительно не неприятно прикасаться к ним? Всё же они… некрасивые…       — Интересно, где ты видел красивые шрамы?       — Не видел… Просто…       — Шарли, ты ведь весьма умный и сообразительный, но сейчас говоришь как идиот. Не стыдно?       — Мальком, ты начинаешь границу переходить…       — Оу, ты в этом уверен?       — Абсолютно!       — Тогда заставь меня замолчать. Ну, или сделай так, чтобы я не болтал, а, к примеру, стонал. Слабо?       — Ты!       Омега был вне себя. Мало того, что этот чёртов засранец прикалывается над ним в момент его смятения, так ещё и дразнит его, словно вызывает на спарринг. Только не на ринге, а на кровати. Вот же!       — Ты сейчас договоришься у меня! Думаешь я не могу соблазнить тебя, проявить инициативу?! Вот сейчас увидишь!       — Я весь вне себя от нетерпения, но… — альфа многозначительно оглядел обнажённого омегу с ног до головы, а после хитро улыбнулся. — Я тебе уже говорил, что не хочу тебя лишний раз тревожить. Раны на спине совсем недавно перестали кровить.       — Знаешь, я мог бы расценить это как отказ от секса из-за моей внешности…       — Шарли, ты идиот или прикидываешься?       — Мальком, ты можешь свой язык прижучить хоть на секунду? Я вообще-то не договорил.       Омега уверенно поднялся с кровати, столь же уверенно прошёл к шкафу и выудил из его недр чистую пижаму.       — Я почему-то стал доверять твоим словам. Ты говорил о том, что не хочешь к ним прикасаться, чтобы не сделать мне больно — я верю. Ты говоришь, что хочешь меня взять здесь и сейчас, но сдерживаешься, оставляя мне право решать — я снова верю. Мальком, ты мне яду подсыпал что ли?       Одеваясь, Шарли то и дело демонстрировал альфе свою природную красоту, изящество и гибкость. Он сам этого не осознавал, но с какого-то определенного момент просто на уровне инстинктов начал сам соблазнять Дэвида. Его голос, его быстрый взгляд, каждое движение — всё это было направлено на альфу, всё это было только для него.       — Лестно слышать.       — И это всё, что ты можешь сказать? — Шарли, застегнув последнюю пуговицу на пижаме, несколько разочаровано взглянул на Дэвида, словно ожидал услышать нечто совершенно иное.       — Я, на самом деле не люблю болтать попусту. Предпочитаю действовать. Особенно когда меня столь откровенно к этому зазывают.       Шарли и не заметил, как альфа в секунду оказался рядом с ним, как подхватил на руки и донёс до постели.       Мальком бережно, словно держал в руках не живого парня, а сделанного из чистого хрусталя, уложил Шарли на кровать. После медленно прилёг рядом, крепко обняв омегу. Слегка взъерошив парню волосы на макушке, Мальком коснулся губами виска омеги, чуть задержал поцелуй, а после зарылся носом в мягкие волосы Одисса, мерно вдыхая их мягкий аромат.       — Это жутко подозрительно, — неуверенно прошептал омега, тихонько прижимаясь к альфе. — Ты ужасно подозрительный.       — Интересно, с чего у тебя такие умозаключения?       — А ты вспомни себя в первый день…       — А я измениться не могу?       — Не так же быстро! — парировал Шарли, в тот время как сам все ближе и ближе придвигался к Малькому, медленно заключая его в свои объятия в ответ на его.       — Я бы не сказал, что это произошло быстро… Да, к тому, же мне помогает отличный катализатор.       — Катали… Ты вообще о чём?       — Прикидываешься наивным? У вас, у омег такая фишка что ли? Нет, это мило, но всему есть предел. — Дэвид немного нахмурился, перехватил Шарли за плечи и под ягодицы и, крепко прижав его к груди, перевернулся на спину, расположив омегу сверху на себе.       — Немного… — Шарли отвёл взгляд в сторону, силясь не покраснеть от смущения. Они с Малькомом уже чего только не творили, однако от такой невинной близости омегу затопило смущением и тревогой. Уж слишком хорошо это было, можно было подсесть серьёзнее, чем на наркотики. Своего рода наркотиком это всё и было.       — Кстати, как твои родители? Я всё как-то забывал у тебя спросить.       — Ну, пока всё по-прежнему. Папа сказал, что отец настроен оптимистично, врачи тоже плохого не прогнозируют, но ходить он до сих пор не может. Мы с ними каждый день почти созваниваемся и в разговоре я будто чувствую, что они мне всего не говорят. Наверное, не хотят волновать.       Шарли протяжно выдохнул, чуть поелозил на месте, словно кот, который устраивался поуютнее, и потом уткнулся носом в грудь альфы.       — Ну, родителям свойственно беспокоиться о своих детях.       — А твои родители? Кто они?       — Вот уж о чём я сейчас не хочу говорить, так это о них.       — Всё… настолько плохо с ними?       — Да нет, уж скорее со мной.       — Ясно. Надумаешь поговорить об этом — просто свистни.       — Я лучше потрачу это время на что-то более приятное…       Рука альфы медленно подцепила пояс на пижамных штанах омеги и приспустила их настолько, чтобы полностью оголить ягодицы парня. Шарли на такую наглость отреагировал нахмуренными бровями и укоризной во взгляде, однако не предпринял ни единой попытки остановить Малькома.       — Не хмурься, тебе не идёт.       — Кто бы говорил. У тебя желания меняются каждую секунду. Никогда не понятно, чего от тебя ожидать.       — Не ворчи, я лишь хотел немного поиграть. Хотя… Ты отчасти прав. В отношении тебя желания… не сказать, что меняются ежесекундно. Я просто хочу всё… и сразу.       — Трудно с тобой…       — Взаимно, Шарли, взаимно. Но эта игра стоит свеч. Даже больше того.

***

      Пибоди не находил себе места. Он не получил должного образования после школы, но идиотом не был и от его глаз не укралась перемена в отношении Шарли и чертового Малькома. Всё: от взглядов, жестов и до запаха — всё изменилось между альфой и омегой. И теперь только слепой бы не подумал, что они пытаются стать парой.       И это злило. Нестерпимо жгло где-то в груди, заставляя испытывать то, о чём Рон и подумать не мог в здравом уме. И потому хотелось забыться. А способ был предельно простым. Хоть и безмерно капризным.       — Чёрт, Пибоди, будь нежнее! Я тебе не деревенский омега, которого можно просто нагнуть и трахнуть!       Вик не терпел грубости, однако с этим альфой приходилось актёрствовать — сложно было отрицать, что природная сила и дикость Пибоди его не заводила. Напротив, когда Рон с силой прижимал Вика к кровати и наваливался всем весом сверху, вдавливая того в пока еще чистые простыни, внутри Вика всё замирала и потягивало в сладком предвкушении. Грубость других была под запретом, но от сильно хватки Пибоди Вик буквально таял и готов был на всё. Правда приходилось тщательно скрывать это — он сам себя не понимал и когда нега оргазма пропадала в теле и разуме, омега никак не мог смириться с тем, что творилось с ним, пока альфа буквально вколачивался в него, беря его словно дикое животное в период гона.       — Помолчал бы… — сердито прошипел Рон, стаскивая с омеги его нижнее белье. Мудрёные куски ткани, едва ли прикрывающие стратегически важные интимные места омеги, так сильно взбесили альфу, который уже пару минут безуспешно с ними боролся, что под недовольное ворчание Вика, Пибоди просто рванул их прочь, совсем не подумав, что так мог причинить боль своему партнеру. Впрочем, второго это завело еще больше, и он лишь каким-то чудом не выдал себя с головой.       — Придурок, они стоят больше, чем твоя годовая зарплата, — Вик рыкнул, всё же покорно приподняв бёдра вслед рукам альфы, когда тот постарался устроить парня так, чтобы без лишних проблем просто войти в него с одного движения.       — Твой трахаль купит тебе новые. У него с этим точно проблем нет.       Рон ухватился за ягодицы омеги, всего лишь в секунду огладил их, до сих пор поражаясь какой тонкой, нежной и шелковистой на ощупь была кожа. Но после он грубо и резко раздвинул их, замер на секунду, оценив положение дел — Вик заранее воспользовался смазкой, прекрасно понимая, что альфа церемониться с ним не станет и в лучшем случае облегчит задачу собственной слюной. Собственно, так думал Пибоди, совершенно не подозревая, что омега буквально истекал соками уже от первого его прикосновения.       — Ха, так не терпелось, что приготовился? Черт, да из тебя ручьем льётся. Ты всю банку в себя влил что ли?       — Не твоё собачье дело! Собрался трахать — трахай, а не чеши языком попусту. Или я найду ему достойное применение.       — Нет уж, не дождёшься.       — Посмотрим. И трусы должен мне ты — трахаешь сейчас меня именно ты. Ясно?       — Пошёл ты… — Рон прикусил губу. Вик не нравился ему от слова «совсем», но от него вело, тело не слушалось и как только они оставались наедине, то альфа мог думать только о том, как бы взять этого парня.       Вик, стоило Пибоди войти до основания одним толчком, прогнулся в спине, зашипел похлеще кобры и стиснул зубы. На самом деле эта боль всегда была едва ощутимой, даже какой-то фантомной, и она мгновенно перекрывалась удовольствием, чувством наполненности. То самое чувство, когда он просто отпускал себя, принимал в себя альфу, не стараясь изобразить страсть и желание, а просто утопая в них, позволяя альфе вести и не тратя силы на то, чтобы заинтересовать его в себе. Он просто отдавал и чувствовал, как его брали с жадность, на грани разумного. Это пьянило, это настолько нравилось ему, что в голове начинали мелькать мысли, которые бы при обычных обстоятельствах ужаснули бы его.       Размашистые, быстрые и сильные движения альфы мгновенно доводили омегу до оргазма и к тому времени, как Пибоди сорвался просто на безумный ритм в преддверии своей кульминации, Вик под ним просто хрипел от накатывавшего на него бесчисленными волнами удовольствия. Простыни давно промокли, в воздухе стоял удушающий запах пота, секса и тяжелой взвеси из ароматов альфы и омеги, буквально забивая собой всю голову, отключая сознание.       Рон в несколько сильных толчков буквально вбил омегу в постель, навалился сверху, войдя в Вика до основания и бурно кончил, совершенно не стесняясь своего голоса, зарычал. Собственно, никто их и не услышал бы — сарай на краю фруктового сада, который Пибоди на скорую руку оборудовал под тайное место их с Виком встреч, был слишком далеко от дома Шарли, и потому оба могли не бояться, что их могли поймать.       Узел быстро налился кровью, мгновенно сковав двух любовников на добрые пару часов. Омега, никогда не позволявший даже Малькому сцеплять его, сейчас под простым деревенским альфой, от которого до сих пор пахло смесью сена и свежего молока вперемешку с потом, буквально царапал ногтями простынь и щурился словно довольный кот на солнце.       — Чёрт, почему так крышу сносит?..        Оба спросили это одновременно и тут же погрузились в соперническое молчание — никто не хотел первым отвечать, да и, по сути, ни альфа, ни омега ответа не знали. Они вообще не понимали что и для чего вытворяли, лишь зная, что после каждого такого бурного секса на некоторое время было легче.       Рон, стоило им с Виком расцепиться, медленно повернулся на бок спиной к омеге и через пару минут крепко заснул, иногда похрапывая и постанывая во сне.       Спенсер уже знал — после секса пару часов Пибоди мало кто мог разбудить — этот альфа так крепко спал, что взорвись рядом бомба. Он бы едва ли почесался.       С неизменной брезгливостью воспользовавшись уборной в домике, Виктор привёл себя в порядок, максимально постарался избавиться от запаха близости с альфой, что даже переоделся в чистую одежду, которую припрятал здесь уже давно и, довольный своим внешним видом отправился на встречу о которой ни Пибоди, не тем более Малькому знать не стоило.       Идти ровно и уверенно удавалось с трудом. Яркие оргазмы, которые омега то и дело ловил, пока Рон со всей звероподобной страстью и желанием вжимал его в простыни в буквальном смысле выжали Вика досуха, что до сих пор то и дело подкашивались ноги. Однако встреча стоила того, чтобы перетерпеть сие неудобство.       Алан прогуливался по кромке озера с небольшим фонарем в руках. Распугивая ярким лучом света ночную озерную живность, альфа поглядывал по сторонам, стараясь в темноте разглядеть свет от другого фонарика — знак того, что Виктор торопится к нему. Правда, восторга он не испытал, когда всё же заметил вдалеке луч света среди редких стволов деревьев. Пришёл. А мог бы оказаться умнее…       — Алан! — Вик, всеми силами стараясь изобразить радость от встречи с альфой, буквально сорвался на бег, когда пересёк редкий лесок, окружающий озеро, и бросился альфе на шею.       Алан с трудом устоял на ногах, так как не ожидал от Спенсера такой прыти, да и особой силой он не отличался, хоть и рожден был альфой. Его всегда привлекал интеллект, а не грубая сила. Впрочем, совсем уж хиляком он не был.       — Признаться честно, таким ярким порывом я даже немного озадачен. И склонен сделать два вывода: либо с тобой случилось что-то хорошее, либо ты рад меня видеть. Второе, конечно, предпочтительнее.       Альфа приобнял Виктора, стараясь удержать омегу на себе и не так быстро опустить его на землю, полагая, что такое парень мог бы воспринять как его незаинтересованность в нём. Точнее, это могло посеять зерно сомнения, что Алану не было на руку.       — А если действительно второе то, как ты меня отблагодаришь? — уже открыто и искренне улыбаясь, прижался плотно к альфе, всё же парой движений дав ему понять, что можно уже поставить его на ноги.       — Всё что душе угодно… в пределах моих скромных возможностей. — Алан, внутри «выдохнув» с облегчением, осмотрел Виктора с ног до головы, — Викки, с тобой всё хорошо? Ты подрагиваешь? Не замерз?       О последнем Алан действительно побеспокоился от всей души и незамедлительно стянул с себя ветровку, тут же укутав в ней Спенсера. На это, казалось бы, простое проявление заботы, Виктор отреагировал очень странно: вначале парень попытался уйти от контакта, а потом просто замер на месте, опустив голову и стараясь не встречаться с Аланом взглядами. Внезапно стало до чёртиков неловко и какое-то новое чувство неприятно укололо омегу где-то в груди.       — Да, есть… немного… Просто я… к тебе, наверное, торопился…       — Радует. Тогда… может пойдем? Я приготовил для тебя сюрприз.       — Да, хорошая идея. Мне нужно отвлечься от кое-каких мыслей.

***

      Утро разбудило ароматами свежесваренного кофе и бутербродов. Шарли, почувствовав вкусные запахи, заворочался на месте, наощупь подполз к краю кровати и, так и не открывая глаз, потянулся рукой в район тумбочки, ориентируясь в пространстве с помощью обоняния.       — Слушай, мне реально будет всё равно если ты тут все опрокинешь и перевернёшь, но если ты не дай бог обожжёшься горячим кофе, то сначала меня отметелят Макс с Сайем, а потом уже я отлуплю тебя по пятой точке. Так что открой глаза, сядь нормально и поешь.       На нравоучения Малькома Одисс состроил недовольную рожицу, а потом демонстративно забрался полностью по одеяло, устроив из него на постели что-то вроде небольшого вигвама.       Наблюдая за омегой, Дэвид лишь ухмылялся, уже придумав сто один способ вытащить парня из постели, одновременно поиграв с ним и раззадорив его в хорошем смысле слова.       — Что и даже «доброго утра» не услышу? А про «спасибо» вообще заикаться не стоит, да?       — Мальком, ты — за-ну-да… — из-под одеяла послышалось наигранное ворчание, а само одеяло «зашевелилось» словно решало — отпустить в новый день омегу или же сманить его и дальше оставаться в его тёплом и тёмном нутре. — Мне такой сон снился… А ты своими вкусностями его спугнул.       — Хм… И о чём же был этот сон, что даже вкусный завтрак ему не соперник?       — Так я тебе всё и рассказал! Ещё возгордишься и… Чёрт!       Одеяло вновь зашевелилось, приподнялось с постели и через пару секунд из него вылез сонный, встрёпанный Шарли. Омега медленно устроился на краю кровати, широко зевнул, с наслаждением потянулся так, что послышалось как хрустнуло где-то в районе позвоночника.       — Доволен? — тряхнув головой, омега фыркнул и с прищуром хищника уставился на поднос с завтраком… на двоих.       — Буду, когда выпью утренний кофе и получу как минимум сто поцелуев в благодарность. Места для поцелуев можешь выбрать сам. — Дэвид широко улыбнулся и расставил руки в стороны, будто бы уже приглашая Шарли выполнить его желание. К слову, в комнате Одисса альфа, после того как принёс завтрак, поспешно разделся, оставив на себе лишь пижамные штаны.       Шарли оглядел с ног до головы довольного Малькома и лишь наигранно фыркнул, выражая этим свой поддельный протест относительно такого взаимодействия. Сложно было устоять перед этим чертовски соблазнительным альфой, но Одисс честно старался. Ну, почти…       Спешно, чтобы Дэвид не надумал перехватить на себя по исполнению своего желания в сто поцелуев, Шарли ухватился за бутерброд, откусил довольно большой кусок и принялся старательно его жевать. При этом щёки парня надулись словно у самого жадного хомячка в мире, а кое-где на губах остались крошки от хлеба.       Мальком молча наблюдал за тем, как омега завтракал, медленно отпивая из довольно большой кружки кофе. Уже привыкший к деревенскому быту, к скромной, но такой функциональной и лёгкой обстановке, альфа в действительности начал многим наслаждаться. Правда от любимого кофе отказаться не смог и поручил одному из помощников привезти на ферму довольно внушительный запас. И оказалось очень странным, что этот кофе стал будто намного вкуснее, с тех самых пор, когда Дэвид впервые угостил им Шарли.       — И куда торопишься? — ласково спросил альфа, свободной рукой стирая крошки с губ омеги. — Ты прям как хомяк с запасами за щеками.       — А работать кто за меня будет? И так пропустил и упустил столько… — проглотив кусочек бутерброда и залпом опустошив половину кружки с кофе, Шарли поднялся на ноги и быстро направился к шкафу. Из него омега выудил чистые рабочие брюки, футболку, легкую рубашку и свежее нижнее белье.       — Знаешь, мне больше по душе, когда ты раздеваешся передо мной, а не одеваешься или переодеваешься, как сейчас. — Дэвид отставил в сторону пустую чашку и неотрывно принялся разглядывать Шарли, медленно наклоняя голову на бок то в одну, то в другую сторону.       — Мальком, ты в последнее время вообще мозг вообще не включаешь, а думаешь причинным местом? — беззлобно поинтересовался Шарли, застегивая ремень на брюках.       — Что в этом плохого? Это показывает насколько я в тебе заинтересован.       — Ага, исключительно в интимном плане, — фыркнул омега, невольно крутанувшись перед зеркалом. После замер и медленно залился краской, вспомнив их недавние утехи как раз перед этим зеркалом.       — Не вижу ничего плохого в том, что мне тебя хочется. Но ты прав, одним сексом сыт не будешь, если уж мы решили разобраться в своих чувствах. Как тебе идея сходить на свидание?       Одисс замер на месте, а после обернулся к Малькому, смотря на него удивлёнными глазами, словно не поверил тому, что сейчас сказал альфа.       — Сви… Сви… Свидание?! Ты со мной?!       — Шарли, ты у нас идиот или претворяешься?       — Ты просто…       — Что просто? Мы, кажется, договорились о том, что отношения скрывать не станем. Тем более, что ты не станешь размениваться и дальше на поцелуи в укромных уголках, верно?       — Верно, но…       Смартфон Дэвида тихо пискнул где-то под подушкой, оповещая своего владельца о новом сообщении. Правда Мальком его не услышал, всецело отдав внимание Шарли.       «Из двух зол выбирают меньшее».       Номер неизвестен.