I'm still loving you

К вечеру Ямамото оставил Эмму наедине с Гокудерой в одной квартире. Он успел договориться с Десятым, устроить бедняжку в требуемый университет. Как оказалось, она набрала достаточное количество баллов для поступления, но так вышло, что другой студент заплатил больше, и проверяющим пришлось занизить её оценку. Но, благодаря влиятельности и связям Вонголы, всё уладилось. Девушка сидела в комнате Такеши, слушая классическую музыку. Спаситель вручил ей книгу, которую сам собирался прочесть, включил Шопена и ушёл по своим делам. Хаято же остался дома. Как видимо, в клуб идти он не собирался, но и в комнату Эммы не заходил: упрямо сидел у себя, пока в желудке не заурчало. Читал какую-то книгу по психологии. За этот день он уже успел поговорить с боссом по этому поводу. Хорошо ещё, что Такеши Эмму туда с собой не взял, чёртов бейсбольный придурок, чтоб его. Десятый так смотрел на своего хранителя, будто тот убил невинного ребёнка. Гокудера со злостью сжал кулаки и поднялся, решительно направляясь к комнате, где и была француженка. Одним резким движением он распахнул дверь, показываясь на пороге. Шатенка, казалось, даже не заметила его, всё с тем же упоением читая книгу. Она всего лишь изображала интерес к написанному, однако, румянец на щеках выдавал её с потрохами. Ну, поступил он с ней жестоко, да, однако того чувства влюблённости этот поступок не убил. Эмма растерянно поднимает взгляд на Хаято, затем тут же опускает глаза, глядя в пол. Ей ужасно неловко, ведь из-за неё ему и правда досталось. Босс, хоть и не ругал, но крайне серьёзный разговор был хуже любого пистолета. - Женщина, я голоден, - слышится тихий, но отчётливый голос светловолосого. Француженка заслушивается, потому как вместе с классикой его голос звучит очень эффектно, и не сразу понимает, чего от неё хотят, - ты что, глухая совсем? Приготовь мне поесть, если уж собираешься здесь жить. Тон Хаято не дружелюбен, не мягок, напротив, в нём чувствуется что-то угрожающее. Видно, как он со злостью сжимает кулаки, как в его глазах ещё блестит мальчишеская ярость. Эмму это даже пугает, когда она встречается взглядом с ним. Девушка откладывает книгу в сторону, на диван, положив её раскрытой, страницами вниз. Так будет проще. - Пойдём на кухню, - она говорит тихо, будто боится сказать что-нибудь лишнее. Даже задерживает дыхание, когда подходит ближе, чтобы выйти из комнаты. Но Гокудера не отходит, не освобождает прохода. Его губы искажает кривая усмешка, которая ему очень подходит. - Ты это, извини, за утро. Я был немного не в себе, - едва выдавливает хранитель Урагана заученную фразу. Десятый попросил извиниться, нельзя его ослушаться, некрасиво получится. Хаято ведь обещал что-нибудь сделать, чтобы не разбивать девушке сердце. Но нужно было видеть, как преобразился взгляд Эммы. Она с надеждой взглянула на мужчину, что стоял перед ней. Замерла на месте. - Правда извини, - уже шёпотом добавляет Гокудера, чтобы произвести должное впечатление, добиться нужного эффекта, и вдобавок подходит ближе, крепко обнимая и прижимая девушку к своей груди. Он отпускает её с мыслью, что Эмма тёплая и приятная, но как только слышит тихий всхлип, опускает взгляд и хмурится: Д’Артэ снова плачет, причём по неизвестной для него причине. Ну что с этими женщинами поделать. Приобняв шатенку за плечи, Ураган Вонголы ведёт её на кухню. Всё-таки, он и правда хочет есть и позвал её именно по этому поводу. Заодно и извинился, так, между прочим. Кажется, девушка ему даже всё простила, когда он вот так её обнял. Влюблённые женщины слишком глупы. Хаято только тихо фыркает, выражая своё недовольство, и убирает руки от Эммы. - Я голоден, - повторяет хранитель Урагана и садится за стол, внимательно уставившись на француженку. Та, задыхаясь от смущения и счастья, порхает по направлению к плите и, оценив имеющиеся продукты, принимается за готовку. Хаято же завороженно наблюдает. Тот факт, что Эмма умеет готовить, уже поднял её в глазах подрывника, однако он всё так же равнодушен к ней, как ни крути. - Хаято, а ты любишь макароны? – спрашивает девушка, чтобы удостовериться, что она готовит правильный ужин. К макаронам добавится мясо, стушённое в духовке, оно сейчас как раз размораживается в раковине. Ещё соус. - Это съедобно, значит да, - беззаботно отзывается светловолосый, не отрывая пронзительного взгляда. От этого мурашки бегут по коже. Эмма будто чувствует этот взгляд, так что даже боится поворачиваться и смотреть. Она продолжает готовить. Со спины девушка кажется ещё беззащитней, чем раньше. Гокудера невольно засматривается, не отдавая себе отчёта. А когда девушка немного наклоняется и волосы спадают с плеч, обнажая шею, Ураган Вонголы нервно сглатывает воздух. Да что это с ним? Он ещё никогда так не нервничал из-за какой-то там девушки. Светловолосый поднимается на ноги, подходя к Эмме со спины. Легко и невесомо обнимает её, даже не слыша, как открывается дверь в квартиру. Ему вдруг захотелось укусить эту беззащитную шейку, и Хаято не стал сопротивляться. Отчаянный визг, Эмма, перепугавшись, смачно огрела хранителя поварёшкой по лбу, так что тот даже отступил на шаг назад. В этот же момент в кухню вбегает Ямамото, испугавшись. Он даже не успел толком снять кеды. - Хаято, что ты опять устроил? – выдохнув, спрашивает брюнет, оглядывая Эмму. Та вроде в порядке, но напугана, во взгляде читается страх и удивление. Такеши сходу решает, что Гокудера снова приставал к ней, хмурится, - Никогда бы не подумал, что ты, Хаято, можешь так низко пасть. Она же беззащитная, - обычно весёлый и беззаботный, Ямамото был не на шутку разозлён. В его воображении появилась совершенно другая ситуация, куда менее безобидная, чем произошла сейчас. - Да это она орёт, как сумасшедшая. Я только обнял её, - пытается возразить Ураган. В его взгляде уже читается злость вперемежку с яростью, он начинает закипать. Психанув, мужчина выходит из кухни, возвращаясь в свою комнату, где открывает окно и курит. Снова нервы. Уж лучше бы он сам себе что-нибудь приготовил и спалил кухню, чем вот это. Тем временем Такеши успокаивал Эмму. Она не особо-то и испугалась, просто от неожиданности и с непривычки бурно отреагировала. Девушка пыталась объяснить это Дождю, но тот даже слушать не хотел, мол, не выгораживай его. Нехорошо получилось, Д’Артэ чувствовала себя виноватой во всех смертных грехах. Ужин ей помог доготовить Ямамото. Хаято тоже позвали к столу. Ни единого слова никто не сказал, пока тарелки не опустели и Гокудера не ушёл, набросив себе на плечи куртку. Куда это он? Наверняка расслабиться, на гулянку какую-нибудь. Такеши и Эмма остались одни. - Тебе, наверное, пора спать? – спрашивает спортсмен, переводя взгляд на девушку, что стояла у раковины и мыла посуду. Ему было искренне жаль француженку, ведь вроде как хорошенькая девочка, а вот оказалась в ненужное время, в ненужном месте, и теперь наверняка жалеть всё время будет. - Нет, спасибо, Такеши, я не хочу спать, - слышится довольно-таки тихо. Эмма кладёт последнюю тарелку на сушилку и вытирает руки о полотенце, - вот скажи мне, неужели я настолько некрасивая, что он даже не смотрит в мою сторону? – шатенка смотрит Дождю прямо в глаза, и его даже передёргивает от этого взгляда. Растерявшись, он не находит слов, чтобы ответить. - Не волнуйся, ты очень красивая, - Ямамото мягко улыбается, искренне не понимая Хаято. Как можно так поступать с девушками? По глазам брюнета видно, как он её жалеет, но и грусть от бездействия тоже видна. Он же ничегошеньки не может сделать, - иди сюда, - Такеши хлопает по своим коленям, призывая француженку сесть, а когда она послушно садится, обнимает её, как брат, и утешительно гладит по голове, - не волнуйся, Эмма, всё будет хорошо. Он откроет глаза и заметит, какая ты хорошенькая. Не злись на Хаято, он просто немного дурак, - спокойным, размеренным тоном говорит Такеши, успокаивая. Девушке и правда легче от такого приступа заботы. - Такеши, а у тебя есть девушка? – спрашивает шатенка, переведя внимательный, изучающий взгляд на Дождя. Тот немного меняется в лице: сразу видно, что-то не то. - Нет, Эмма, у меня нет девушки. Мы расстались с ней на прошлой неделе, - Д’Артэ ожидала, что Ямамото будет говорить с болью в голосе или с надрывом, но по его тону видно, что всё в порядке, значит беспокоиться не о чем, - давай ты всё-таки ляжешь спать. Поздно уже. Я пойду пока постелю себе в зале, хорошо? – Эмма кивает, поднимается на ноги и уходит в комнату, которую ей выделил Такеши. Ей даже немного неловко, поэтому она высовывается из-за дверного проёма, тайком глядя на Дождя. - Такеши-кун, а, может быть, - Ямамото нервно сглатывает, решив, что Эмма сейчас предложит ему спать возле неё. Он тут же начинает перебирать в голове возможные варианты ответа, как слышит продолжение фразы и успокаивается, - может быть, я лягу в зале на диване? Мне неудобно тебя напрягать, правда. - Нет, всё в порядке, не волнуйся, - брюнет улыбается, затем задумчиво опускает взгляд. Ему очень неудобно, но он хочет это сделать, поэтому, набравшись смелости, спрашивает, - Эмма, если ты уж не хочешь меня стеснять, можно я лягу возле тебя? – француженка лишь растерянно кивает. Так и договорились. Когда домой приходит Хаято и не обнаруживает Ямамото на диване, он жутко злится, закуривает прямо в комнате и направляется в спальню, как он их тогда назвал, «голубков».