I'm still loving you

На часах уже около десяти, но Гокудера с Эммой всё ещё спят, тесно прижавшись друг к другу, словно уже давно так спят вместе, каждую ночь. Девушка иногда что-то бормотала во сне, но Хаято, который крайне чутко спит, привык к этому бормотанию, как если бы оно было всегда. Наверное, это идиллия. Ведь в трёхкомнатной квартире хранителя Урагана полная тишина, слышится только тихое сопение спящих. Светловолосый просыпается от того, что слышит, как поворачивается ключ в замке. Он неожиданно дёргается, ощущает возле себя что-то тёплое и неподвижное, вскрикивает, резко отстраняется и в итоге падает на пол с кровати, смачно шмякнувшись задом. Скрип входной двери, это пришёл тот, о ком Гокудера совсем забыл, Ямамото. Да, они живут в одной квартире, но не подумайте ничего плохого, только как друзья. Так просто вышло, вот и всё. - Гокудера, ты дома? – громко спрашивает Такеши, оставляет большую сумку с вещами в коридоре, снимает обувь и скидывает ветровку. На улице не так уж и холодно, на самом деле, лето, но с утра солнце явно ещё не палило, - я вернулся, - снова подал голос брюнет, проходя в свою комнату. В этот же момент Хаято успел подняться и сесть на кровать, разглядывая незнакомую ему девушку. Как там её зовут? Один хрен, сейчас проснётся, пусть собирает свои манатки и валит домой. Гокудере не нужны лишние вопросы и проблемы, да и вообще, лучше, чтоб Ямамото даже её не заметил, стремноватая она какая-то. Пока Такеши в соседней комнате переодевался и что-то напевал себе под нос, никак не понимал, почему никто не отвечает (он ведь видел две пары обуви в прихожей), Хаято никак не мог придумать объяснительную своему другу. Он не ожидал, что бейсбольный придурок вернётся раньше положенного, совсем не ожидал. Сегодня только вторник, а Такеши обещал быть дома в конце недели. Чушь какая-то. Тем временем Эмма потянулась, сладко зевнула и села на кровати, ещё не собираясь вылезать из-под одеяла. Заметив возле себя голого мужчину, она застыла в ужасе. Приподняла одеяло, посмотрев, что сама не лучше: в чём мать родила, и завизжала. Звонко так, смачно. Хаято уже решил, что барабанные перепонки его лопнут к чертям. Но нет, нормально вроде всё. Он, не долго думая, тут же бросился к ней, наваливаясь всем телом и закрывая рукой рот. - Тихо ты, - шипит светловолосый, шикая. Ещё не хватало того, чтоб сюда сейчас зашёл Такеши и увидел картину маслом, что, кстати, Дождь Вонголы и сделал. Он, с обеспокоенным лицом и тихим «Гоку, у тебя там всё в порядке?», открыл дверь, обнаруживая любовников за не очень пристойным, как ему на тот момент показалось, занятием. - Ой. Извини, Хаято, не буду тебе мешать, - краснея выдавил из себя брюнет, закрывая за собой дверь и идя в душ. Он совсем не ожидал такого расклада. Обычно Гокудера водит своих девушек на ночь в гостиницу, снимает номер, там уже и отрывается в своё удовольствие, но домой он ещё никогда никого не приводил. Ямамото показалось, что тут всё серьёзно, так что быстро приняв душ, он рванул к мобильному, сообщать об этом Десятому. Это ведь такая новость, Гокудера наконец-то кого-то себе нашёл! Тем временем Эмма уже едва не плакала, глядя на почти знакомого мужчину, что сейчас на ней лежал, закрывая рот рукой. Она даже умудрилась укусить его, из-за чего заработала презрительно брошенное «дрянь» и лёгкую пощёчину. По девичьей своей натуре она сразу в слёзы, сжалась, испуганная, так что даже Хаято стало её жаль. Он слез с девушки, перекатившись на спину рядом и посмотрел в потолок, не зная, что и сказать. Совесть же замучит, не железный же он, в конце-концов. - Ладно, всё, успокойся. Я тебе всё объясню, - пытался спокойно начать Гокудера, но, кажется, француженка даже не слушала его, начиная громче рыдать. Она перевернулась на бок, к нему спиной, и снова всхлипнула, поджимая к себе колени и обхватывая голову руками. Как только Ураган попытался тронуть её за плечо, чтобы успокоить, шатенка вздрогнула и тут же отодвинулась подальше, так и говоря, чтоб не смел к ней прикасаться. - Всё, всё, извини, детка. Просто мы повеселились, ничего личного. Ты же сама хотела. Эм… - Хаято попытался вспомнить имя, а Д’Артэ же повернулась к нему, в слезах, с красным от плача лицом, громко заявив: - Не смей меня так называть, слышишь? Я для тебя Эмма, но никак не Эм, - тут же злится она, от обиды закусывая губу. Кто бы знал, что обычная заминка в речи – это и есть её имя, только в сокращённом варианте. Хаято лишь удивлённо уставился на неё, словно на сумасшедшую. Он уже начинал злиться. Хотел ведь успокоить, а тут она ещё и орёт на него, как потерпевшая. Нечего такое вытворять, он тоже не сахарный, тоже с характером. - Так, детка, не хочешь по-хорошему, значит одевайся и проваливай, - командует светловолосый, рукой указывая на дверь. Эмма вновь всхлипнула, поднялась, стыдливо прикрываясь руками, и проходя к своим вещам, небрежно разбросанным на полу. Хаято тоже неспешно прошёл к своему шкафу, не смотря на девушку и ничуть не смущаясь своей наготы. Француженка же, красная от стыда, еле-еле натягивала штанину, едва сдерживаясь, чтоб не плакать. Мало того, что живот жутко болит после вчерашнего, так ещё с ней поступили, как со шлюхой. Хороший первый раз, ничего не скажешь. - Но ты ведь обещал, что поможешь мне, Хаято, ты обещал, что договоришься об экзамене для меня, - шатенка задерживает дыхание. Она уже полностью оделась, стоит у дверей комнаты и боится даже сказать хоть что-нибудь, ждёт реакции нового знакомого. - Ты что, совсем наивная? Я соврал, - небрежно бросает Гокудера, проходя к окну и открывая его, позволив тёплому ветру ворваться в комнату и всколыхнуть волосы француженки. Он спокойно, как ни в чём не бывало, достаёт из кармана пачку сигарет, подкуривает и затягивается, выдыхая дым в окно. Даже не смотрит на неё, наивную такую. И вообще, эта девка его бесит, пусть валит быстрее. - Как же так? Куда же мне теперь идти? Мой самолёт улетел утром, у меня уже даже денег на билеты нет, - совсем растерянно говорит Эмма, вот-вот норовя заплакать снова, глаза уже полны слёз, а руки нервно теребят край блузки. Она совсем не слышит, как сзади, за дверью, притаившись, всё слушает хранитель Дождя. Хоть он и кашлянул уже пару раз, да и дышит громковато. Она не обращает внимания ни на что. - Я сказал: проваливай. Ты мне надоела, Эмма, или как там тебя. Оделась и ушла, всё. Разговор окончен. Остальное меня не касается, - холодно отвечает Хаято, делая очередную затяжку. Он не оборачивается, но это даже хорошо, мало ли, вдруг ещё жалость возьмёт. Она ведь с такой грустью и вселенской скорбью смотрит, что даже самый жестокий тиран, наверное, проявил бы слабость. Девушка ничего не говорит в ответ, она только кивает несколько раз, легко так, мол поняла там себе что-то, запомнила, открывает дверь и только хочет сделать стремительный шаг вперёд, как на неё сваливается Дождь Вонголы, доселе упиравшийся об эту самую дверь. Он получает от француженки звонкую пощёчину, хоть и не понимает, за что это ему такое счастье, поспешно поднимается и весьма дружелюбно протягивает ей руку, чтоб помочь встать. Как ни странно, Эмма принимает помощь, и, неожиданно для обоих хранителей, кидается брюнету на плечо, сочно рыдая. Она дрожит, она не знает, что ей делать, совсем-совсем. - Эй, малышка, успокойся, - растерянно бормочет Такеши, глядя в сторону Хаято, будто ища там спасение. Тот же даже не поворачивается. Слышит, что уже зашёл его друг, и понимает, что теперь полный пиздец будет. Сначала нотаций много, потом может ещё и боссу доложат, тот ведь явно не рад будет за такие вот нехорошие проделки Хаято. - Я ничего ей не обещал, она всё придумала, - задумчиво бросает Гокудера, так и не обернувшись. А зря. Иначе он понял бы, что говорит уже сам с собой: Такеши отвёл плачущую девушку на кухню, где она уже, окончательно расстроившись, рассказала ему всё от самого неудачного экзамена до этого утра. Ямамото задумчиво потирал подбородок, не зная, что даже предпринять. Жалко же девушку. Он, конечно, мог бы дать ей денег на самолёт – с этим проблем нет, но ведь родители её просто загрызут. Говорили же, что не поступит. Нет, так всё оставлять нельзя. - Подожди минутку, - просит брюнет, поднимаясь из—за стола, - я быстро позвоню боссу. Ты, скорей всего, останешься у меня. Устроим мы тебя в твой университет, не волнуйся. Будешь спать в моей комнате, мне и в гостиной на диване будет нормально. Только не реви, ладно? Я жутко теряюсь, когда девушки плачут. Эмма только кивает. Ей что-то не очень верится, но всё равно уже терять нечего, денег нет, так что выбор небольшой. На улицу ей тоже не очень-то хочется, она ведь даже города не знает, в сумке карта есть, правда, но толку мало. Зато в ней появляется огонёк веры в то, что всё наладится. Хаято же уже давно докурил, закрыл дверь в свою комнату и сидел на не застеленной кровати, обхватив голову руками, а локтями упершись в колени. Что делать? Зачем он напоил эту серую мышку? Сейчас ведь столько проблем от неё будет. Гокудера уже мысленно её ненавидел, проклиная тот момент, когда она смущённо назвала своё имя, ещё больше одурманив и без того пьяного хранителя Урагана. - Ведьма, - тихо выдохнул светловолосый.