Прочерк слева /продолжение/

Вне зависимости от нас время идет своим ходом. Оно не остановится ни для кого, ни по какой причине, переворачивая поочередно листы календаря. Для кого-то оно течет слишком быстро, для кого-то мучительно долго. И время меняет многое, и благодаря ему весна приходит на смену зиме. Вообще, в большинстве своем, весна вполне ассоциируется с какой-то радостью на душе, и с теплым солнцем, с сырой землей, черными, но уже реабилитирующимися деревьями. Но все же, не все могут быть одинаково рады ей, у каждого своё индивидуальное отношение. Первый месяц весны в другом городе для Донхэ течет достаточно быстро, живо, насыщено. У него много дел — купить дом, обустроить его, найти работу, прибраться в голове до чистейшего порядка, адаптироваться ко всему новому. Здесь нет знакомых, так что приходится практически начинать все с нового листа. Дела пошли вполне успешно, и, прикупив неплохую квартирку, устроившись хоть на какую-то работу, Донхэ почувствовал, что он практически больше не нуждается в прошлом. Все осталось там, за спиной, и все, что было раньше, не имеет никакого значения теперь. Пусть это больше не возникает в его голове, ему ведь правда нормально, а, вероятно, даже и хорошо. Неплохо было так полагать, но со временем, на следующий месяц, он уже привык к этому городу. Теперь они были знакомы, теперь ушел первоначальный интерес неизвестного. Переселившись в дом, который поближе к работе, Донхэ слышал первый шепот мыслей из прошлого. И с того времени эти мысли, размножаясь, похоже, минутным делением, с каждым днем все больше и больше заполняли его. Донхэ уже был не в силах контролировать данный процесс, и это уже более становилось похожим на паранойю, когда день за днем в голове одни и те же назойливые мысли, от которых хотелось отдохнуть. Донхэ мало что понимал, реальность немного размылась, деформировалась, концентрируясь на одном объекте, и глаза повсюду искали кого-то во встречных, окружающих людях. А вообще, у Донхэ был номер телефона кого надо, так что, ни капли не сомневаясь в правильности такого поступка, парень вызывал данный абонент, подбирая более уверенные и краткие слова. Попытка могла оказаться вполне успешной, но почему-то «абонент временно не доступен или находится вне зоны действия сети». Ничего страшного, можно было позвонить и позже. Но и позже, и завтра, и послезавтра, и через неделю, месяц никак не получалось дозвониться. После двух месяцев таких попыток Донхэ бросил эту затею. Но это совсем не означало, что из головы он выбросил причину затеи. Постоянная недоступность абонента нервировала. Возникала тревога, перетекающая в ежедневное, ежеминутное беспокойство. Неизвестность о чьей-то жизни держала Донхэ под не прекращаемым напряжением. Жизнь с постоянной тревогой мало напоминала жизнь — погрузившись в себя, Донхэ не был там, где находилось его тело — мысли, желания, диалоги — все крутилось около одного человека, которого не было рядом. Таким образом, вскоре Донхэ перестало интересовать хоть что-то, не связанное с Хичолем, и до ужаса болела голова от стресса, напряжения, единственным спасением от мыслей был сон, но и он не часто приходил, даруя Донхэ бессонные ночи, полные мыслей, мыслей, мыслей и переживаний на жестком диване. С первых дней своей работы Донхэ весьма заинтересовал женскую половину коллектива. Улыбчивый, милый и любезный парнишка, да к тому же приятной наружности, не мог оставить большинство дам равнодушными. Но вскоре, когда Донхэ стал каким-то нездешним, отчужденным и улыбался только из вежливости, стало ясно, что в данный момент его вряд ли сможет кто заинтересовать, и парня оставили в покое. Кто-то пытался помочь, но Донхэ лишь улыбался и говорил, что все в порядке, все хорошо. С мужской половиной тоже становилось туго, но Донхэ это мало волновало. Он просто никого и не замечал толком — все окружающее было общей людской массой. Хотя иногда в массе появлялась ложная тревога — силуэт или вещица, или походка, напоминающая Хичоля и мигом сбивающая нормальный ритм сердца. Но нет — Хинима не было и не должно было быть в этом городе. Действительно, может, тогда Донхэ совершил ошибку? Вопрос на этот ответ был неоднозначен — порой Донхэ казалось, что им ничего не могло помешать, порой вспоминались слова Хичоля, и выбор казался верным — не стоит тревожить Хинима, а порой Донхэ и вовсе не знал ответа. Часто внутри все металось из крайности в крайность — сегодня Донхэ готов в любую минуту отправиться к Хичолю, и на остальное плевать, завтра он злится на Хичоля и на себя за их бессмысленную связь, а послезавтра точно знает, что Хичолю он не нужен, и больше никогда с ним не пересекаться - единственное верное решение. И Донхэ совсем не знал, никак не мог узнать — что же с Хичолем? Переживает? Счастлив? Или уже совсем забыл про него? Где-то теплилась надежда, что Хичоль хотя бы переживал. Но чем больше проходило времени, тем меньше верилось в это. На такие уже не совсем недавние события, хорошо запечатленные в памяти и перематываемые для просмотра, складывалось, как казалось Донхэ, вполне адекватное мнение. Никто никого не любил - у Донхэ был тяжелый момент, поэтому ему просто понравилось то, что он мог отвлечься на Хинима от тяжести будней. Всего лишь. А про Хичоля можно и не говорить — элементарно отношение выдает абсолютную нелюбовь к Донхэ. Но данные суждения появились не сразу — постепенно, с течением времени, возможно, для успокоения своей души, потому что становилось уже невыносимо, но какое же это успокоение? Внутри просто все заглохло — не умиротворилось, а вымерло, и образовалась пустыня с некоторым количеством колючек, из-за которых, скорее всего, и появилось бескрайнее засохшее пространство. Иногда капал дождик, но он был слишком мал, чтобы возродить жизнь, а ложное солнце сушило ещё больше. Процесс был относительно долгим — не месяц, не полтора — счет велся в годах. С начислением годов Донхэ взрослел, как он сам считал, и он все меньше верил во что-то светлое. Его окрыленный мозг присаживался постепенно на землю, попутно продавая свои крылья кому-нибудь другому, потому что он решил - пора прекращать витать в облаках. Возраст не позволяет делать этого, не позволяет жизнь, которая далеко не всегда подсобляла ему, скорее даже совала палки в колеса. Далеко не всегда наши желания воплощаются, и осознать в который раз это для Донхэ было достаточно тяжело. Когда Донхэ понял, что не сможет получить желаемое, он отказался от своей мечты. Потому что так не могло продолжаться — постоянно бредить тем, чего нет, мечтать о том, чего не будет. Он слишком много переживал, слишком стал безнадежен, слишком измучился, о чем ему сообщило зеркало с залегшей между бровей Донхэ неглубокой, но уверенной морщинкой.