Прочерк слева /продолжение/

С высоты небольшие городки выглядят весьма забавно и жалко. Во время перелета имеется некоторое время на раздумья. Решение уже принято, осталось дело за малым. Конечно, предложение было отличное, но нечто подвергало решение сомнению. Нечто не состояло из одной части, но, однако, одна из частей была вполне весома. Переживать по этому поводу можно было вполне, и Хичоль в который раз уже обращал взгляд в окно. - Все будет хорошо, не переживай, — теплая узкая рука коснулась пальцев Хинима. - Я не волнуюсь, просто задумался, — Хиним перевел взгляд на карие глаза, немного улыбнувшись для подтверждения своих слов. Все это было весьма странно для Хичоля. Почему-то элементарное присутствие человека в том же городе обещало обязательную встречу. А общаться с прошлым в основном ему не нравилось. Тем более, столько времени прошло. И с того времени достаточно было перемен в его жизни разных масштабов. Была тревога, вроде бы реакция на все была готова, но, мало ли — вдруг убеждения подведут, и реакция окажется совсем иной? Хотя, Хичоль вполне сможет скрыть её. Волнение было непонятно ему самому — Донхэ далеко не Кюхен, пытаться мстить или навредить — не его стихия. А может, переживания напрасны — вдруг Донхэ нашел себе отличного парня, девушку, ну или завел собачку, удовлетворяющую его потребность любить? Или мало ли что вообще! Они давно не виделись, и за эти пять лет Хичоль ничего не слышал о Донхэ. С ним могло произойти что угодно, и он тысячу раз уже мог переехать с того города. Ещё тогда, после отъезда Донхэ, Хичоль считал, что это событие не будет иметь особого значения в хронологии его жизни. Все пошло не так, как было предполагаемо, что было крайне странно. Но все же, спустя месяца три, Хичоль хладнокровно послал куда подальше этого парня из своих мыслей. Теперь уже для него Донхэ — нелепая случайность, прошлая ошибка, то, к чему более не стоит возвращаться. А Кюхен и вовсе закрыт за семью дверями, забитыми гвоздями, замками, потому что он действительно может навредить Хичолю, он уже давно желает ему только зла. Уже рассматривая свысока прошедшее время, в голове Хинима мелькает мысль — быть может, если бы Донхэ не отступил, то, вполне вероятно, он смог бы его согреть, продвигаясь не самыми большими шагами, но верными. Ахах, о чем же он? Сам себя останавливая на этой мысли, он трижды её зачеркивает. Нет, нет, нет, никаких там… Пять лет тому назад Кюхен действительно подставил Хичоля, но тот все же смог выкрутиться. Свадьба была перенесена на четыре месяца, но не отменена. Конечно, Хичоль понимал, что к этой девушке он не испытывает ничего особого. Скорее, какие-то дружеские чувства и симпатию благодаря её внешности и удобному характеру. Впрочем, примерно этого он и хотел — никаких безумств, пристрастий, только спокойствие и уравновешенность в его жизни. В общем, девушка, а с некоторого времени его жена, устраивала его вполне, и за все время, проведенное с ней, он почти не сожалел о своем выборе. Потому что теперь он нормален, его жизнь нормальна, его родители чувствуют себя нормально, и вроде как в голове все нормально. Разве что он мало замечает, что с каждым годом все больше и больше погружается в работу. Между новобрачными практически и не возникало за все время крупных ссор. Всегда быстро находился компромисс, и, похоже, эти люди смогли бы вместе вполне спокойно прожить всю свою жизнь. Больше симпатий было со стороны жены, а Хичолю нужно было просто почаще заботиться о ней и говорить, что любит. Она весьма молода, и для неё важно слышать эту чепуху, а Хичолю не трудно иной раз её повторить как своеобразную благодарность за спокойствие. Снаружи они выглядели как идеальная семья, но если бы кто-то захотел покопаться в этих людях, то стало ясно бы, что её все в нем устраивает — Хиним слишком симпатичен ей, и его все в ней устраивает — она ему почти безразлична. Но Хичоль уже достаточно взрослый, и безразличие нетрудно скрыть. Родители такие люди, что сначала им нужно, чтобы ты сказал первое слово, после — чтоб в детском саду рассказал стишок лучше какого-нибудь Патрика, потом хорошей учебы, когда учеба будет хорошо окончена, они захотят, чтобы ты женился, устроился на работу и так далее. Случай с Хинимом — не исключение, и после года со свадьбы родители навязчиво подталкивали парочку к воспроизведению внуков. А на третьем году совместной жизни такая мысль навязалась и жене, и для Хичоля она уже была не столь устрашающей. Все-таки, ему тридцать один, и детей он как-никак планировал в своей жизни. Конечно, можно было завести детей и в сорок, но перспектива пугать десятилетнего ребенка своими «Ой, что-то сердце колет… как бы инфаркт не хватил…» его не радовала. Поэтому совместными усилиями сейчас его жена была уже третий месяц в положении. С работой обстояло все весьма отлично. Первые три года Хичоль оставался на прежней работе. Это был не совсем честный труд, и когда «возлюбленная» стала сильно интересоваться, где же все-таки он работает именно, ему пришлось сменить старое занятие. У знакомого с его прежней работы, с которым Хиним был в отличных отношениях, как раз нашлось место в его собственной организации. Место начальника. Хичоль такой Хичоль, что это была вполне его стихия, и он смог за два месяца избавить организацию от почти полного банкротства, дальше дела пошли ещё выше, выше, и через полтора года эта организация процветала. Знакомый был поражен и вскоре предложил Хичолю более крупные деньги, более крупный город и более крупную компанию, но далеко не самую успешную и продуктивную. Больше всего Хичоля смутило название города, но были и свои плюсы, поэтому он согласился. И теперь они летели в этот самый город, вызывающий у Хичоля нехорошие предчувствия. Очень скоро наступило утро понедельника в новом городе. Высотное здание, просторный кабинет, встревоженные работники офиса, собравшись всей гурьбой за длинным столом, смотрели на спинку вращающегося черного кресла. За ней скрывался их новый начальник, кажется, не собирающийся их «радовать» своим обликом. Спокойный прохладный тон нарушил тишину: - Все собрались? Недолгое молчание и тихие перешептывания. Какой-то тихий голос несмело сообщил: - Нет, секретарь опаздывает… И снова установилась тишина. Минут через пять стали слышны шум где-то захлопывающейся двери и быстрые приближающиеся шаги. Вид из огромного окна был вполне не дурен, на улице было вполне тепло, хоть и солнце светило не ярко. Хичоль отвлекся на шум. Уже без звука открылась дверь в кабинет, и так же бесшумно кто-то прошел к столу. «Наконец-то они собрались!», и Хичоль развернул кожаное кресло. Первая мысль была, что ему кажется, но, черт возьми, на планете ещё больше шести миллиардов людей, какого хрена он!!!??? В голове образовалось буйство мыслей, и глаза бегло изучали повзрослевшего Донхэ. Вид был слишком взрослым, взгляд — загруженным и в некоторой степени уставшим. И ясно, что бывшие розовые пони далеко улетели от его вообще-то молодой головы. Через рубашку отчетливо видно возмужавшее, крепкое тело, и все же, Донхэ выглядит на года четыре старше своего возраста из-за потухшего взгляда. Резкие воспоминания, связанные с Донхэ, всплывают ярко в голове, и, самое интересное, дают знать о себе уколом возбуждения. Это весьма неожиданно, но быстро обрывается разумом. И, немного улыбнувшись, Хичоль понимает, что это была реакция тела — его обманывать, в отличии от головы, пока не получается. Парень же отодвигал свое кресло в момент раскрытия личности босса, поэтому сразу не заметил его. Мельком взглянув на место главного, Донхэ застыл, так и не сев. Явное чрезмерное удивление в больших глазах Донхэ и встречный, совладевший с собой, спокойный взгляд пересеклись. - Опаздывающие будут уволены в первую очередь, Ли Донхэ. Не опаздывайте впредь, если вам нужна эта работа, — и Хичоль перевел взгляд. Жесткие правила новой работы Хиним поставил четко и ясно, постоянно чувствуя на себе все ещё удивленный взгляд. Донхэ немного пугал сотрудников своим сбитым с толку видом, ещё более смятенным из-за рыжих взъерошенных волос. Это что, волшебство, да? Донхэ уже помнил Хичоля как что-то яркое, но нереальное, бывшее в его жизни. Он действительно не ожидал хоть когда-то увидеть его ещё, и не верилось тому, что это не сон. Но Хичоль здесь, и если он коснется Донхэ, то тот действительно почувствует это прикосновение. Не получалось отвести пораженного взгляда, изучающего знакомые черты и силуэт, от Хинима. Он тоже немного изменился, но он не выглядит старше, он выглядит солиднее — деловой костюм и короткие черные волосы прекрасно ему идут, и — да, он опять идеален, цветет и пахнет. Ушло немало времени, чтобы хоть как-то успокоить себя. Подавилось удивление, и выползли старые мысли, и Донхэ наконец-то отвел взгляд от Хинима. Что же закрутилось в его голове недавно? Не мысли ли о том, что не все потеряно, и он вполне сможет все изменить? Нельзя же быть таким наивным, подобным пломбиру. И Донхэ поставил вновь режим заморозки, отогнав шальные мысли. - Ну что же, приступаем к работе, — Хичоль, опершись ладонями в стол, проводил всех уходящих взглядом, затем уже присаживаясь на свое место и тяжело вздыхая. Осталось только понадеяться, что Донхэ не будет ничего предпринимать, что он просто оставит Хичоля в покое. Ведь они же тогда мирно расстались, но кто его знает… Почему он именно секретарь? Разве на месте секретаря обычно не симпатичные девушки бывают? Эта должность чаще всех контактирует с начальником, и этот факт имеет вес в голове Хинима. С того дня потекла работа. Хичоль решил первый месяц просто присмотреться к работникам, хорошо проследить работу каждого, навыки, а потом уже приняться за кардинальные меры. Многих смущал чрезмерный контроль со стороны начальства, хотя, с другой стороны, начальство не делало никаких замечаний. Просто следило за каждым шагом и, похоже, делало какие-то выводы. Хиним зря опасался Донхэ, потому что парень ни разу не упоминал о прошлом. Между ними проходила только работа, и они старались не задерживаться в обществе друг друга. Была недоговоренность, но поговорить о чем-либо постороннем ни один из них не желал. Беспорядок среди коллектива был очень заметен, но, на удивление, в работе Донхэ практически и не было к чему придраться. Поэтому спустя месяц Хичоль расслабился, уже полностью пользуясь Донхэ как своим работником. Интерес насчет должности Донхэ был удовлетворен одним из сотрудников. Тот сообщил, что раньше была на должности босса взрослая дама, весьма любившая молоденьких мальчиков, так что она сама назначила Донхэ на эту должность. Но это было примерно месяц назад, так что она и не успела воспользоваться им, а он и не понимал её намеков, принимая её за странную особу. Хичоль старался не называть имени Донхэ непонятно почему, но факт был фактом. А Донхэ постоянно избегал его взгляда, и тоже старался не упоминать имени. Поначалу, когда требовалась помощь секретаря, Хичоль говорил, что сам разберется, а уже позже он не отрекался от помощи парня, и оба в этом здании думали только о работе, и ещё больше думали о ней в присутствии друг друга. Из одной такой совместной работы Донхэ стало известно, что Хичоль женат, и реакция на эту информацию не соответствовала установившимся между ними рабочим отношениям: «…хорошо, дорогая…», отключение звонка и «простите, жена звонила…», разочарованный взгляд и громкое восклицание «какого хрена?!!», и из опрокинутой кружки разлилось по ковру кофейное пятно. И сразу же создавший шум удалился из кабинета, из здания, и отправился неизвестно куда. Просто Донхэ когда-то мечтал быть на этом месте, и просто заверяя себя, что ничего не чувствует, он не мог перестать хоть что-то испытывать. Но это был эмоциональный всплеск, и на следующий день Донхэ извинился перед боссом, обещая отдраить коврик до прежнего белоснежного цвета, объясняя все тем, что просто выдался трудный день. Конечно, Хичоль взволновался этим событием и не оставил его без внимания. Каждое утро месяца Хичоль уже издалека видел фигуру, ожидающую начальство и ключи от здания. Сегодня уже месяц подходит к концу, и Донхэ выглядит немного хмурым. Бросив друг другу короткие приветствия, они проникают в здание, уже расползаясь по своим рабочим местам. Конец месяца означает конец безделья и беспорядка, и Хичоль к обеду заканчивает написание отчета. Последний список — список уволенных. Он очень даже не пустует, и, долго сомневаясь, Хичоль вписывает туда ещё одну фамилию. Красиво переплетаются буквы, и появляется надпись «Ли Донхэ» в последней заполненной графе. Причина? Ахах, возможно, если бы не случай с женой, Донхэ можно было бы оставить. Но с того времени опасения возобновились, и как причину можно вписать как раз тот случай, немного что-либо приукрасив. Донхэ кому-то там улыбается, а Хичоль, не сводя с него взгляда через стекло, раздумывает: когда же это Донхэ научился работать без огромных провалов?