Прочерк слева /продолжение/

Рабочий день подходил к концу, и Донхэ вошел в кабинет начальника за своим ноутбуком. В большом окне просматривалась часть города; солнца не было видно — оно приближалось к горизонту с другой стороны здания. Неяркие лучи покрывали своим светом многоэтажки; тени всё более преобладали, растягиваясь и удлиняясь. Безоблачное небо постепенно приобретало фиолетовые цвета, сменяясь серым дымом над видневшимися заводами. Был едва слышен приглушённый шум машин. В кабинете было достаточно темно. Донхэ застал Хичоля за своим столом. Его волосы были взъерошены, усталые глаза смотрели в монитор, а пальцы шустро перемещались по клавиатуре. Лицо, освещенное монитором, казалось, было расстроено; Хичоль постоянно хмурился: то с некоторой злобой, то с усталостью. Под глазами залегли синяки, добавляя его виду изнеможенности, а крупные губы слегка надулись, став ещё больше. Войдя настолько тихо, что Хичоль, погруженный в работу, не заметил его, Донхэ не смел пошевелиться, наблюдая за ним. Пальцы правой руки отнялись от кнопок и с нажимом потерли переносицу, пока большие глаза внимательно, не отрываясь, глядели в монитор. Отняв руку от носа, чтобы исправить что-то в документах, Хичоль после приложил ладонь ко лбу, потерев его, и, закрыв глаза, громко вздохнул, следом смещая ладонь со лба на глаза. Донхэ, скользя взглядом по длинным пальцам начальника, замечал, что его губы порой слегка шевелились, пока он сидел так, прикрыв глаза. Внешний вид Хичоля не радовал парня — ему жутко хотелось обнять его и предложить прилечь, положить его голову к себе на колени и позволить поспать. Почему никто не позаботится о нём и не даст ему просто отдохнуть? Только подумав так, Донхэ вспомнил, что он тоже причастен к тому, что Хичоль находился в таком плохом состоянии. Парень уже был готов бросить свою игру, но тут сквозь пальцы его заметил Хичоль и сразу же отнял руку от лица, поправляя волосы: — Что хотел? — взгляд Хичоля стал живым и недовольным. — Я... — лицо Донхэ с такой же скоростью преобразилось в незаинтересованное; желание прекратить притворство пропало. — Хотел забрать свой ноутбук... или он Вам ещё нужен? — Забирай, — Хичоль извлек флешку и откинулся на спинку кресла. Донхэ же, получив ответ, подошел к столу босса, принявшись собирать своё добро. Склонившись над столом Хичоля, он выключал свою технику, в то время как начальник, опершись верхним корпусом на стол, нагло и неотрывно смотрел на его лицо почти в упор. Парень игнорировал его взгляд, лишь медленно проводя языком по верхней губе, пока не зазвучал холодный голос вставшего со своего места Хичоля: — Донхэ, — он вышел из-за стола, подходя к секретарю, на что тот выпрямился и развернулся, слыша свой частый пульс из-за скрываемого волнения: Хичоль странно смотрел на него, даже казалось, с каким-то желанием, заставляя растерявшегося Донхэ медленно отступать. Но вот он упёрся спиной в стенку, а Хичоль, схватив его за грудки, не давал сдвинуться с места, хладнокровно разглядывая потрескавшиеся губы. — Что же ты творишь, а? — Что я творю? — уверенность вернулась, и Донхэ отвечал спокойным взглядом Хичолю, следом смачивая горящие от сухости губы. Всматриваясь в приоткрытый влажный рот Хэ, Хичоль чувствовал, как мысли в его голове утихали, заменяясь ощущениями тела. Поддаваясь влечению, Хичоль закрыл глаза, ослабил хватку пальцев и плавно приблизился к губам Донхэ, обдавая его настолько жарким дыханием, что секретарь невольно прикрыл глаза, ожидая горячего касания, чувствуя такое же влечение, что отменяло все правила Хёкдже. Замерев в паре миллиметров от губ Донхэ, Хичоль выдохнул и, открыв глаза, резко отдалился от него. С полминуты что-то обдумывая, начальник снова приблизился к Донхэ и быстро зашептал рядом с его ухом: — Донхэ, чего ты добиваешься, а? Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — Хичоль до боли прижал Донхэ своим телом к стене. — Хочу, давай же, — с полной готовностью ответил Донхэ, сбивая с толку босса, который старался выглядеть спокойно, в то время как проступившая синей линией вена на лбу доказывала обратное. Он попытался привести мысли в порядок и спросил о том, что не давало ему покоя: — Что между тобой и тем парнем? — Тебя это не касается, — отвечал Хэ, выдерживая натиск высокомерного взгляда старшего и пытаясь дышать не так глубоко, как ему сейчас этого требовалось. — Если вы с ним встречаетесь, какого хрена тогда ты пытаешься соблазнить меня? — сухим тоном выведывал Хичоль, выпуская из пальцев рубашку сотрудника и неосознанно кладя ледяные ладони на его талию. — С чего ты взял, что я.. — Не утверждай обратного, — перебил начальник отрицательно качающего головой парня, в который раз вызывая волну мурашек по его телу, — я прекрасно вижу, как ты стараешься, хоть и не совсем ясно, зачем тебе это нужно. — Тебе показалось, — ухмыляясь, настаивал на своём Донхэ, стараясь как можно незаметнее сглотнуть слюну, которой по непонятным для него причинам было много. Отпустив Хэ, начальник прислонился к столу, молча вглядываясь в окно и, кажется, о чем-то усиленно размышляя. Секретарь, осознав, что он жутко вспотел за это время, поёжился от хлынувшего холода и провел ладонью по животу, пропитывая рубашку каплями пота. Или рядом с Хичолем было так жарко, что обычная комнатная температура показалась прохладной, или он сам слишком волновался, или... Донхэ прислонился к столу рядом с Хичолем, расстегнув рубашку наполовину с целью высушить тело, и тоже направил взгляд в окно, видимо, как и Хичоль, размышляя о своих чувствах к человеку, находящемуся сбоку от него. Пока эти двое, остывая, сидели так, солнце опускалось всё ниже и ниже, но они как-то совсем не заметили легкого потемнения, провалившись в свои мысли и забыв о своем местонахождении. Злоба Хичоля на сегодня была исчерпана, что-то подсказывало, что Донхэ действительно всё ещё заинтересован в нём. Конечно, существовали посторонние лица, но основная проблема была в них двоих. Человек подле него тоже ощущал, что Хичоль неравнодушен к нему, но, конечно же, для существующего положения дел взаимного интереса было недостаточно, чтобы решить проблему. Донхэ в очередной раз прокрутил в голове собрание мыслей под названием «почему мы с Хичолем не будем вместе» и вздохнул, ладонями убирая волосы назад, от лица. — Донхэ, ты же говорил, что тебе нужен только я, — спокойным голосом начинал заново разговор Хичоль, — тогда я не понимаю, почему ты сейчас с ним? — Ты отказался от меня, говорил, что между нами всё окончательно завершено. Тогда почему я не могу быть с другим? Вопрос остался без ответа — Хичоль промолчал. Донхэ сам обнадежил его, когда заявил о своих чувствах — подсознание ликовало в надежде вернуться к желаемому, пока Хичоль вместе со своим сознанием доказывал обратное. И ревность, зародившаяся в первую очередь в подсознании, почему-то была принята Хичолем. Чувства Хичоля изменились, но опровергнуть свои слова он не мог — ведь он прав, прав, прав. Всегда прав. Даже когда неправ. — А как мне следовало реагировать? Я бы в любом случае не смог так просто взять и развестись с беременной женой ради хрен-знает-откуда-взявшегося тебя. Стоило подождать, прежде чем лезть в чужую койку. — Хичоль, а сколько ты мне предлагаешь ждать? – спокойно спросил Донхэ, — даже если представить, что вот если сейчас я предложу тебе быть вместе, разве ты вправду согласишься? Начальник замолчал на некоторое время. Сминая холодными пальцами свои губы, он думал над словами Донхэ, пытаясь понять, смог бы он в действительности возобновить отношения в настоящее время. Выйдя из задумчивости, он высказал своё мнение: — Донхэ, получить всё в один момент невозможно. Если бы я действительно был нужен тебе, ты бы мог подождать, поверь мне. — Ты же сам понимаешь, что мне пришлось бы ждать не год и не два. У меня тоже есть жизнь, и я имею право жить полноценно, а не в ожидании окончания неопределенного срока. И вообще, нет гарантий, что ты не передумал бы в итоге быть со мной. Это очень ненадежно, Хичоль. — Отговорки, — сообщил Хичоль с непроницаемой уверенностью в своей правоте, — это всё отговорки, Донхэ. Тебе бы ничего не помешало, если бы твоё желание было настоящим. Недовольно растянув уголки губ, Ли принялся застегивать рубашку и, расстроено взглянув на Хичоля, направился к двери, кратко попрощавшись: — До завтра, Хичоль. — Проваливай, — бросил ему вслед Ким, презрительно щуря глаза на его спину. *** — Добро пожаловать рабочему классу, — донеслось до слуха Донхэ из зала. — Привет, Хёкдже, — парень разувался в коридоре, опершись рукой о стену, — как твои дела? — Отлично, — неторопливо отвечал голос Ынхёка, — у меня бесплатная квартира, еда, уборщица и гравитация. Что ещё нужно для счастья? — Хах, по твоим меркам я — неудачник, — усмехнулся Ли, проходя в зал. Он нашел своего развалившегося на диване друга в весьма необычном положении — с брошюрой в руках, углубившимся в чтение. Ынхёк никогда не был особым любителем чтения и, кажется, после окончания школы он не прочел ни единой книги. Но сейчас его глаза шустро скользили по строчкам, даже не взглянув на вошедшего. — Ух ты... — с тихой радостью вымолвил Хэ, присев на диван и опрокидываясь спиной на поясницу лежавшего на животе. Его спокойный, удовлетворенный взгляд упёрся в тёмные волосы Хёкдже, разглядывая пару плохо лежавших прядей. — Что читаешь? — М... — Хёкдже отвлекся от печатного издания и повернул лицо к говорившему. — Я читаю «Как ухаживать за собаками»... – на его лице просияла улыбка. – Нужно же иметь хоть какое-то представление о своей работе. — Ынхёк-а, — протянул заулыбавшийся Донхэ, легонько пошлёпав рукой по попе друга, — это следовало узнать ещё до начала работы. — Учиться никогда не поздно, — широко улыбнулся Хёкдже, отложив брошюру в сторону, и указал рукой на место подле себя, — иди сюда, ко мне, Донхэ. Какие события на сегодня, рассказывай. Последовав желанию старшего, Хэ также расположился на животе подле Хёкки и, находясь под пристальным взглядом, поведал ему о сегодняшнем дне. Внимательно слушая, Хёкдже порой кивал ему, порой долго с серьезным видом смотрел на него и отводил взгляд на лежавшие на полу тапочки, так и не пропуская ни единого его слова. Голос, темп речи говорившего постоянно менялись во время рассказа, а зрачки были почти неподвижны, но если перемещались на другую точку, то делали это резко и быстро. Когда Хэ почти окончил свою речь, Хёк привстал и включил свет, заново располагаясь рядом. — Знаешь, по ходу разговора с ним я расстроился, потому что в итоге мы оба ничего не решили, так и оставшись при своём, — Донхэ опустил ресницы, поворачиваясь лицом к слушателю, и следом столкнулся с его сосредоточенным светло-карим взглядом. — И хоть я ушел от него недовольным, спустя некоторое время я осознал кое-что: вслух произнесено не было, но ведь обоим было ясно, что Хичоль согласен быть со мной! Уже! Представляешь? И после этого разве можно быть печальным? — глаза Донхэ на секунду загорелись, расширившись, но потом они так и застыли на одной точке, и он замолк. Спустя пару минут он моргнул и, взглянув на коснувшегося его плеча Хёкдже увлажненным взглядом, опустил лицо, шмыгнув покрасневшим носом. — Донхэ... Ты чего? — недоумевал Хёкдже, в то время как Хэ отвернул лицо. Рука Ынхёка обняла его, крепко пальцами сжимая плечо, но тот постарался выбраться из объятия, не желая, чтобы Хёкдже видел его слабость. — Донхэ, — Хёкдже сместил ладонь на его щеку, поворачивая лицо парня к себе и растирая большим пальцем мокрую полосу. Тёплый, ласковый взгляд старался подбодрить расстроенного, и мягкий полушёпот звучал ненастойчиво: — Что случилось? Сдвинув брови, Хэ опустил лицо и, при каждом моргании позволяя стекать новой капле, трогал пальцами спинку своего носа. Хёкдже долго всматривался в его намокшие ресницы и по-детски неровные нижние зубы, заметные из-под раскрытых длинных губ, раскачивал его в стороны своей рукой и всячески касался ступнями его ног. Едва Донхэ смог немного успокоиться, он заговорил: — Просто... я не могу... представить, — сквозь шумные вдохи и выдохи воздуха Донхэ пытался говорить как можно более твердым и мужественным голосом. — Как мы... сможем быть вместе... Вот сейчас... что нам мешает?.. — Хэ, — на лице его друга вновь засияла улыбка, и он, хватая парня в объятия, повалил его на диван, наваливаясь на него своим телом и ещё крепче обнимая. Потом, немного приподнявшись, Хёкдже шустро заговорил, смотря в глаза растерявшегося от неожиданности парня: — Я здесь за тем, чтобы всё было возможным, слышишь? Так что не смей ни секунды сомневаться, просто слушайся меня, ладно? Всё будет хорошо, поверь мне, — с секунду заверяя свои слова любящим взглядом, Хёкдже следом прислонился лбом ко лбу Хэ с жужжанием, изображая огромную муху, на что губы его друга дрогнули, несмело улыбнувшись. — И даже если этот придурковатый Хичоль упустит такого классного парня, как ты, не смей унывать, — Хёкдже сделал паузу и, растянув красные губы в улыбке, договорил, — у тебя есть я. — Ынхёк, прекрати, — пытался подавить смущенную улыбку Хэ, но в ответ Хёкдже принялся лизать его ухо, подобно собаке, что не могло не вызвать громкий искренний хохот Донхэ наряду с упершимися в грудь парня руками. — Ты тяжелый, ахах, слезай. Подышав в ухо парню, Хёкдже привстал, принявшись расстегивать его рубашку и брюки: — А знаешь, мы найдем тебе парня в тысячу раз круче! Такого, что сам Мистер Ким захочет у тебя его увести! — живо болтал Хёкдже, наконец-то выпуская из-под себя Хэ. — Да нет, мы найдем тебе столько парней, сколько ты захочешь! Они будут ползать на коленях перед тобой и целовать твои ноги, а ты будешь приказывать им. Они будут любить тебя, слышишь? Стягивая рубашку, Донхэ улыбался глупостям и нелепостям, произносимыми Ынхёком. — А пока что, знаешь, подогрею-ка я тебе ужин! Ты же голоден, сладкий Хэ? — Хёкдже неаккуратно с силой обхватил шею Донхэ рукой, снова дыша в ухо парня и произнося слова наигранно жарким тоном, следом крепко целуя его щеку прямо под скулой. — О, Боже, Хёкдже, я тебя люблю, — тепло сообщил Хэ, нежным взглядом и улыбкой отвечая другу. — А я-то тебя как, — Ынхёк обнял талию друга, а тот обхватил его плечо — так и отправились они на кухню двухголовым монстром. *** — Всё же ты такой ребёнок, — говоривший отхлебнул из кружки чаю. — На тебя даже успокоительные методы для ребёнка подействовали... Может, этим и отличаются геи от обычных парней?.. — Ну не скажи, — пара озорных глаз взглянула из-под прядей рыжих волос на сказавшего. – Моего начальника не назовешь плаксивым. — Ахах, тогда я и не знаю, что думать, — вокруг глаз, подобных искрам на светлом, но смуглом лице, собрались морщинки. Искорки следили за тем, как суп из ложки попадал в тот самый рот с несколькими забавно и наивно кривыми зубами. Голос брюнета позвал: — Сладкий. — М? — озорные глазки поднялись, вопросительно застыв на искорках. — Никому не рассказывай, что я целовал тебя, — красные губы приоткрылись в привычной улыбке. В ответ длинные губы растянулись настолько, насколько позволял набитый рот, а озорные глазки стали радостнее — секрет был довольно забавным. *** — Привет, — за дверью МаРи оказался парень с широченной улыбкой. — Здравствуй, — она отошла в сторону, позволяя ему войти и следом уходя в самую ближнюю к выходу комнату — зал. Это был третий день работы Хёкдже, хотя девушке казалось, что они знакомы уже с месяц. Лето было в самом разгаре, и её подруги уже давно отправились отдыхать в другие страны, поэтому она была совсем не прочь завязать дружбу с Хёкки. Он был жизнерадостным, сам охотно говорил, и не доверять ему было сложно, что делало её чрезвычайно открытой в разговоре с самой первой встречи. — Я решила немного прибраться, — она присела на палас подле левой половины огромного стеллажа из белого дерева на всю стену. — Перебрала книги. Большинство принадлежат мужу, он их часто достает и кладет куда попало. Смотри, — её пальчики раскрыли толстую книгу на цветной закладке, — у него почти в каждой книге по штук десять закладок. Странно. — Это всё его страничное имущество? — Хёкдже присел недалеко от неё, хватая бледно-зелёную книгу в руки. — Нет, конечно, нет, — взгляд её тёмных глаз обратился на вбежавшего пса, — половина его, половина мои. И нет наших общих — в этом плане наши вкусы абсолютно расходятся. — Чоко, энергично отиравшийся подле Хёкдже, но так и не получивший никакого внимания, неожиданно повалился на спину и, слегка изогнувшись, застыл, выпучив глазища на парня. Тихо засмеявшись, МаРи вымолвила: — Какой же Чоко всё-таки милый, правда? — Да нет. — Что? — На самом деле я не переношу собак, — серьёзно взглянув на неё, пожал плечами Ынхёк и, не выдержав её недоумённого взгляда, издал смешок, следом затараторив: — То есть, я вообще кошатник, а дома держу рыбок, но ради тебя пришлось изображать любовь к этим слюнявым животным. У меня при взгляде на них даже лицо перекашивается, но при тебе я стараюсь сдерживаться. Вот попробуй отвернуться, а потом резко развернуться, обрати внимание на моё лицо, — следом после сказанного на лице Хёкдже расплылась одна из его самых широких улыбок, на что озадаченная МаРи, уже было начавшая поворачивать корпус, вдруг прыснула и рассмеялась. — Действительно? — улыбка с её лица не сошла, преобразившись в более сдержанную, но приятную. — Ну, — Ынхёк обхватил рукой пса, потрепав пальцами шерсть на его голове, — всё не так страшно. Если забыть о его родовой принадлежности, мы с ним вполне хорошие друзья. — Он и мой друг тоже, — она потянулась рукой к Чоко, теперь уже мирно лежавшему на бедрах Ынхёка. — Наш общий друг? — его рука ринулась гладить собаку, порой задевая кисть МаРи. — Что ж, у нас уже есть что-то совместное. Не совсем поняв, к чему это было произнесено, МаРи подняла взгляд на Хёкдже, обнаруживая, что они расположились достаточно близко и что он уже смотрел на неё, только каким-то другим, непривычным для неё взглядом — немного исподлобья, внимательно и волнующе, но в то же время излишне пленительно, так что она, несмотря на всё своё смущение, не отвела взгляда, замерев. Осознав причину столь долгого её взгляда, Ынхёк опустил глаза, преднамеренно прыснув со смеху, на что МаРи, сначала с сомнением, а затем уже более уверенно засмеялась, принимая всё за шутку. Вскоре смех прекратился, и они, всё ещё улыбаясь, принялись за уборку. — А что это у нас здесь такое? — Хёкдже переместил к себе ближе стопку книг оранжевого цвета, раскрывая лежавшую сверху. — «Момент молчания»? — Ах, это произведение в несколько томов, — она заметно оживилась, радуясь тому, что он спросил, — ты знаешь, прекрасная книга. Я прочла весь роман буквально за пять дней и осталась в восхищении. В нём всё очень продуманно, захватывающе, но особенно мне полюбилась главная героиня. Она... Кажется, в её характере всё было в меру, однако же с небольшим перевесом в сторону разумности. Наверное, в этом и была её фишка — продумывать несколько шагов вперёд... В общем, это история любви, непростая, долгая, но с убедительно хорошим концом. Тебе, наверное, покажется, что это обычный женский роман, но это не так. Я уверена, тебе бы понравилось с первых строчек. Ты ведь не читал, верно?.. Её загоревшийся взгляд застыл на его задумчивом лице. — Я слышал, это полная туфта, — серьезно заметил Хёк, игнорируя её вопрос, но в следующую секунду его лицо потеряло прежнюю задумчивость, и появилась открытая улыбка, та самая, при которой казалось, что число его зубов превышает норму. Поначалу она хотела на него рассердиться, но едва он пустил в ход свой козырь, в ней появилось желание шлепнуть этого шутника тапочкой, потому что ей действительно стало смешно. Она не смогла сопротивляться, и улыбнулась ему. — Ну и негодник же ты, Хёкдже. Продолжая в том же духе, они закончили уборку стеллажа. Точнее, МаРи закончила уборку, а он разложил всё по местам, затем выпив с ней чаю. Посиделки за чашкой чая в итоге вышли длительнее уборки; незаметно стемнело, и Ынхёк решил, что ему пора — уже в пятый раз. Начиная прощаться, они ещё больше разговаривались, забывая о его намерении уйти. В конце концов, они смогли прервать свой диалог: — Ладно, я пойду, уже пора домой давным-давно, — прощался он в коридоре, протирая снятые очки платком. — А кто же ждет тебя дома? — поинтересовалась она, подавая надевающему обувь Хёкдже ложечку. — Забыла? Рыбки же. Ахах, но так, если смотреть, в том доме, где рыбки, есть ещё и бабушка. Но сейчас я живу у друга, — он поднял лицо, улыбнувшись. — Эм... у меня к тебе есть предложение... Как насчёт прогуляться послезавтра до какой-нибудь кафешки? — Это обещает быть интересным, — она посмотрела в потолок, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Думаю, я не откажусь. — Отлично, — довольный Хёкдже обратил свои засверкавшие искорки на неё, обнаруживая абсолютную доброжелательность даже в её вечно хитрых глазах. Заслышав шорох, он вдруг вспомнил цель своего посещения: — Чоко, о, нет... Мы лишили прогулки нашего четвероногого друга, — взволнованный Ынхёк попытался отыскать пса взглядом. — Я могу взять его сегодня к себе домой. И прогулка, и смена обстановки. — Нет, не нужно, — она улыбнулась, спокойно посмотрев на него своими очаровательными глазами, — не каждый же день ему теперь гулять. С удивлением Хёкдже ощутил её ладонь на своем плече. — Спасибо, что пришел, — открыто поблагодарила всё ещё доброжелательная МаРи. — Конечно, мне сейчас недостает общения, но дело не в этом. Даже если бы сейчас моя жизнь была излишне социально активной, я бы не отказалась поговорить с тобой. С вами приятно иметь дело, сэр. — Не расклеивайтесь в моё отсутствие, миссис с круглым животиком, — ухмыльнувшись, Хёкдже отчалил к лестнице, игнорируя лифт. — До встречи, — помедлив, МаРи закрыла дверь.