Прочерк слева /продолжение/

Короткий поцелуй стрелок часов на цифре два был тут же прерван поспешным бегом секундной стрелки. Довольная своей пунктуальностью, МаРи, не замедляя хода, пригладила темные локоны. «А где Хёкдже?» — не успела она подумать, как её взгляд наткнулся на худую фигуру, шагавшую метрах в двадцати от неё. Она крепко сжала губы, желая убедиться в наличии на них блеска, и следом же расслабила, заулыбавшись. Не желая сосредотачивать все внимание на Хёкдже, она заинтересованно оглядела место их встречи. Погода не была солнечной, а на небе лишь застыла светлая голубизна, видневшаяся из-за высоких домов и магазинов. В зоне видимости было не более пяти-шести человек, легко одетых, идущих своим путем, по своим делам. Теплота воздуха окутывала голые плечики МаРи и ласкала грубую кожу на щеках Хёкдже. Редкие пташки спешили куда-то, голуби же неспокойными, шевелящимися пятнами ютились на асфальте. А прогноз погоды, насколько помнилось МаРи, делал ставки на осадки. И вот, когда между ними оставалось пару шагов, оба заметили и не прикрытую радость на лицах друг друга, и тщательно продуманный внешний вид. Последний факт особенно льстил обоим. — Здравствуй, — засияв улыбкой, МаРи раскрыла руки для объятия, но Хёкдже, приблизившись, с озабоченным видом заглянул за её спину. — При-вет... — ломано произнес он, сдвинув брови. — А где Чоко? Помедлив, МаРи непонимающе моргнула и с удивлением посмотрела на Хёкдже, ведь ей казалось, что приглашали её, а не пса, но, видя возмущенный взгляд парня, она быстро и легко растерялась: — Я... я думала, что ты хотел встретиться именно со мной. Но... но если ты хотел с Чоко, то ладно, я... — произнесла нахмурившаяся МаРи, с обидой в душе намерившись вернуться домой за псом. — Сейчас, я выведу его и остав– — МаРи, — неожиданно он засветился радостью и взял ладошку девушки, захохотав, — я же пошутил. Хоть сегодня избавь меня от слюней этого нелепого животного, — он вякнул, забавно поморщив лицо. С негодованием вскинув бровки, она в отместку потянулась цепкими пальцами к его носу, а он, заулыбавшись, не позволил ей совершить возмездие. Вместо этого он переплел свои неаккуратные пальцы с её миниатюрными. — Ты же не против..? — он поднял зажатую в его руке её худенькую ладошку, медленно зашагав. Она не была против. — Твоя ладонь такая крупная и… грубоватая… — удивленно заметила она. — Знаешь, словно наждак. Ты мог бы шлифовать своими ладонями металлы. За деньги. Может, даже алмазы. Ты когда-нибудь думал об этом? — Ну вот, я тоже хотел сделать комплимент твоим рукам, но ты меня опередила. Она скрыла улыбку, опустив взгляд на асфальт, но тут же была побеспокоена встрепенувшимся Хёкдже: — Сахарная вата! Ты будешь? Пошли. Ведомая им, удивленная девушка последовала к красочному ларьку, уже облепленному кучками детишек-сладкоежек. — Я не хочу, Хёк, нет, спасибо, — она придержала его уверенный шаг. — Что? Ну нет, — с принципиальным видом заявил Хёкдже и, наклонившись к её животу, заговорил: — Сладенькая, хочешь сахарной ваты?.. Во, слышала? — он поднял указательный палец. — Она хочет. — Не-ет, Хёкки, — всё ещё сопротивлялась она, удерживаемая за руку и уже стоявшая в очереди детей и их мамаш, с каменными лицами оглядывающих парочку. — Две, пожалуйста, — с воодушевлением обратился брюнет к продавщице, протягивая монетки. За краем светлых перил протекала речка, а они шли вдоль по улице. Хёкдже — счастливый, с желанной ватой цвета розового пони в руке, и МаРи — хоть и не склонная к идолопоклонству сладкому, но тоже одаренная одной порцией. — У тебя что-то случилось? — поинтересовался Хёкдже без явного сопереживания в голосе, отрывая огромный кусок розового волшебства. — М-м… С чего ты взял? — она обратила взор на руки, наблюдая, как слипаются её пальцы в воздушном сахаре. — Ты слишком задумчива в последнее время. Как ни взглянешь — словно тучка плывет дожди лить… — артистично произнёс он. Усмехнувшись, она как раз таки задумалась: — Не знаю, есть ли проблема. Самой бы разобраться, честно говоря... Я... не думаю, что обычно прошу многого… и в этот раз, как мне кажется, мне нужно лишь самое малое. — Хёкдже прильнул к перилам спиной, опираясь на локти, и МаРи встала подле него, повернувшись лицом к реке и вертя в пальцах синюю трубочку почти целого сахарного лакомства. — Я ощущаю, что один близкий мне человек — сам по себе, безусловно, хороший — поменялся или поменял своё отношение ко мне, и... мне это не по душе. Потому что это ведь рано или поздно приведёт к тому, что мы окончательно отдалимся друг от друга, если не уже… Не знаю, как я ему, но мне этот человек нужен, — она взглянула на лицо Хекдже, но быстро перевела взгляд обратно на дальний берег реки. Хотя временами... самой себе тяжело признаться, но это правда, да — я думаю о том, что, может, без него мне стало бы легче... Это крайние меры, я понимаю, но я уже начинаю думать, что лучше оставить человека, раз он ничего ко мне не чувствует. Ведь не заставишь же…? — Вот как, — Хёкдже чему-то улыбнулся, вероятно, мысли, что речь идет о Хичоле. – Ну, милая, ты всё верно говоришь, не заставишь. Но если от тебя отдаляются, видимо, с кем-то другим сближаются? Ты допускаешь такое? — МаРи оторвала кусочек ваты и бросила в речной поток, наблюдая за потоплением. — Мне близко мнение, что счастье в нас самих. Так что, если кажется, что человеку ты совсем не в радость — стоит отпустить его в свободное плаванье, ничего не потеряешь… Она промолчала, не в силах согласиться — согласие означало бы, что она должна решиться. А так сразу — не могла. Пока существовала хоть капля надежды в её сердце. Но надолго ли хватит капли?.. — Пошли, — тепло улыбнулся Хёк, накидывая на плечи девушки свою джинсовку ввиду похолодавшего ветра и приобнимая за талию, чтобы облегчить ей ориентировку (так решила про себя МаРи ). — Ваш внешний вид не располагает меня вести Вас в какую-нибудь кафешку. — Я плохо выгляжу ? — Напротив — слишком хорошо для подобного заведения. Ты неотразима, что уж там — я рядом с тобой выгляжу... ну, скажем, не ах, не хочется о себе нехорошо говорить, — улыбнулся парень. — И не нужно о себе нехорошо говорить, причем зря — ты одет стильно. Всегда, — беглый взгляд обнаружил движение уголков его губ вверх. — У тебя есть чувство стиля, я заметила. И я серьезно. — Ну что же, самым наблюдательным чашечку кофе в качестве награды? — усадив её за выбранный столик, поинтересовался он. — Да, и чего-нибудь к нему, пожалуйста, — она аккуратно повесила на спинку стула его джинсовку. — Без проблем. Спустя пять минут он уже усаживался напротив её, засовывая черный кожаный кошелек в карман джинсов. — МаРи, у меня к тебе серьезный разговор, — она заблокировала телефон, убрав его в сумку и перекинув все внимание на подошедшего: — Да? — Вот смотри, ты — уже взрослая девушка, практически женщина, наличие шарика под платьем — явное тому подтверждение. Вся такая ответственная, зрелая... но вот чему ты, милочка, можешь научить ребенка?.. Ты же Мисс Наивность, по меньшей мере, последних пяти лет… Ну что ты дашь ребенку ? Умение отвечать на СМС типа «Мама, не могу приготовить макароны на зоне, пришли мне деньги»? Или верить во все апокалипсисы и строить каждый месяц новый ковчег? Собирать деньги на защиту последней в мире ослобелки? Что? Его лицо приблизилось, исключая вариант побега — отвечать нужно было сейчас, прямо и по делу. — Я… — она очаровательно улыбнулась его глупой придирке, — нет, я не настолько доверчива... И разве плохо доверять? — она посмотрела на него, вздернув бровь. — Не всем, милая, не всем, — он широко улыбнулся, опустив взгляд в стол и согнув лиловую салфетку пару раз. МаРи внимательно следила за ним. Он поднял на неё взгляд, прикусив губу и ухмыльнувшись, и следом отвел глаза, медленно выпуская краснеющую губу из-под зубов. Она тоже закусила губу, но не напоказ, как он, а инстинктивно, уйдя в мысли и взглядом будто бы высматривая что-то на дальнем столике в углу. А осмелившись, она вновь посмотрела на него — и он отвечал ей взглядом. Смотрел прямо, и в его неподвижных глазах что-то читалось, но что — ей было невозможно понять. Это была новая для неё сторона Хёкдже — вероятно, не такая улыбчивая, но знакомство с ней казалось неотвратным и было желанным. Она почему-то чувствовала надежность для себя в нем и начала уже осознавать свою в нем потребность. Казалось, он становился новым источником света на её пути, без него блекнущего день за днем. Иметь свет и держаться его — вот что важно для гармонии. Они тихо разговаривали, обсуждая законы этого мира, а также выясняя правила жизни друг друга. Часто не совпадая во мнениях, они плавно сходили на компромисс, понимая, что не такие уж они и разные, а в каждой точке зрения можно найти хоть немного объективности. Но если же согласия никак не могло получиться, они спокойно относились к праву другого на сохранение своих взглядов. Спустя час или, может, чуть позже они оказались вновь на улице и, полные ободряющих чувств от приятного общества, медленно двинулись домой. Пасмурное небо будто само намекало им взяться под руки. — Тебе не холодно? — спрашивал Ынхёк у МаРи, плечи которой вновь были укрыты его джинсовой курткой. — Нет, Хёкки, — улыбалась она, и Хёкдже наслаждался видом нежно изогнувшихся линий её алых губ. — Когда мы сможем прогуляться так ещё? — Завтра ты ведь работаешь, думаю, мы обязательно найдем время... — Найдем. И на Чоко тоже найдем время. Мы же в ответе за тех, кого проучили... или приручили — не помню, как там… в этой твоей книге. — Хёкдже-е… — протянула она, просияв, но следом же, опечаленная, попросила негромко: — Не оставляй меня надолго одну, пожалуйста... Хотя бы раз в день давай о себе знать. — О, об этом можешь не волноваться, — он подвел её под неширокий навес первого попавшегося магазина, желая избежать капель, что падали на землю чаще и становились всё крупнее. — Как твое самочувствие? — она прислонилась к пастельно-зеленой стене, чтобы быть недоступной для дождя, а он встал напротив и, спросив взглядом разрешения, несмело коснулся её живота. — Гораздо лучше, чем обычно. — Почему-то в этот момент она ощущала себя до невозможности счастливой. Склонив голову так, что волосы почти закрыли её лицо, она просто не могла не улыбаться, с нежностью наблюдая, как Хёкдже трепетно касается её живота. — Так свежо... — Вообще… Хочется вдыхать и вдыхать, обратно не выдыхая… Скоро она тоже сможет это ощутить, — он слегка улыбнулся. Зубы, мелькнувшие светлым пятном, приковали внимание девушки к губам. Красные, раздраженные от постоянного покусывания, поджимания, они, вероятно, доставляли владельцу неудобства частым жжением, но сейчас она думала совсем не об этом. Вот если они с ним чуть приблизятся и крепко прижмутся губами... От мысли об этом по телу расходилось тепло. Она заглядывает в его глаза — похоже, он чувствует то же. Несмело двинувшись ближе к нему, она ликует, видя ответное приближение с его стороны. И вот — касание. Все плывет, и сладость поцелуя — единственное, чем озабочено тело и сознание... *** Смыкая губы, чтобы они не разбежались от улыбки до ушей, Чоль махал ручкой уезжающему в машине господину Паку. Вот автомобиль скрылся за поворотом, и начальник, запустив кисти в карманы своих фирменных брюк, застыл в молчании, разглядывая небо — ни солнца, ни туч… Хотя в этом и было всё удовольствие — прохладный ветерок заползал под ткань, обдавая свежестью, которой не хватало все эти пыльные и пропёкшиеся дни. И в воздухе чувствовался скорый дождь — наверное, очень вовремя, в знак наполнения силой иссохшего духа... И вот, глупая улыбка расцветает на лице во всю свою ширь лишь от мысли о том, что же вскоре будет происходить. От Донхэ нельзя ожидать отказа: Хичоль с проницательностью ясновидца чувствовал, что их желания тождественны. Но что же будет дальше?.. Наверное, ответ на этот вопрос хорошо будет поискать сегодня вечером — вместе, когда Хичоль будет пропускать рыжие пряди волос сквозь тепло своих тонких пальцев… Обладатель этих самых прядей временно отсутствовал на своем рабочем месте — был отправлен в качестве курьера этажом ниже. Хозяин тонких пальцев и фирменных брюк целенаправленно занял подчиненного во избежание долгого прощания с многоуважаемым Паком (по секрету, Хичолю было не по вкусу созерцать нежные отношения этих двоих). Подойдя к рабочему месту секретаря, начальник, кусая губы, провел пальцами по столу, по телефону, в волнении пытаясь уловить верные мысли. Сейчас он сделает то, чего он втайне от себя желал все это время. Сколько времени утекло, сколько совместного времени они потеряли? А может, и нельзя было иначе, и время требовалось, чтобы найти крупинки чистого золота среди светящейся пыли?.. Теперь ведь все ясно, более чем. Пора прекратить раздавливать свои чувства. — Хичоль? — мысли оборвались, а нервы пришли в возбуждение. В груди появилось чувство, будто туда засунули обогреватель. Обернувшись, Ким увидел жесткие непослушные волосы, худое лицо с самым любимым взглядом, уползающую в рубашку синюю змейку-вену на шее, и неожиданно оказался так близко, что иной бы отступил, назад, но Хэ и не двинулся. Словно не веря действительности, Хичоль приложил правую руку к его щеке, левой держал за шею, внимательно всматриваясь в его глаза. С извечной грустью они, казалось, уже не были готовы поверить в любые слова Хичоля, как прежде, но хранили в себе столько переживаний и терзаний, что вместо надежды умоляли просто не причинять боли. Но больше всего ему казалось, что они говорили единственное: «Добро пожаловать домой, добро пожаловать домой...» — Давай… — тихо слетела с губ Кима оконченная мысль. Тут же глаза расширяются, и доверчивый взгляд обращен на него, как и раньше. Рот приоткрылся, уже с нетерпением ожидая нужного слова в голове; ненавязчивое покалывание охватило его организм, напоминая, что дух все ещё в теле. Хичоль, поджимая губы, несмело заулыбался — Хэ, едва ли успев что-то предпринять, отвлекся на звонок рабочего телефона и снова на Хичоля: — Ответь. Живо согласившись пару раз с собеседником в трубке, секретарь, бросив «сейчас», с горящими глазами вылетел из приемной. Хичоль, оставшийся в одиночестве, присел на стол подопечного. Экран также оставшегося в приемной самсунга Донхэ зажегся — пожаловало новое сообщение. Весьма вовремя. Любопытство Хичоля, как всегда, не ведая границ, пальцами защелкало по кнопочкам. «Отправитель: Хёкдже Текст сообщения: как там с твоим боссом? уже окрутил? он сам приполз? план — огонь! вот у меня… все классно». «Бух», — упало настроение Хичоля на пол. «Ты-дыщ», — ударился брошенный телефон о пол. «Хичоль?» — вошел удивленный Донхэ в помещение. Мужчина понял почти все за пару секунд, этого хватило, чтобы логика спряталась за кулисами. Заметно покрасневший, Хи слегка затрясся; собрав всю свою ненависть и ярость во взгляд, Хи метнул его в вошедшего, а следом и пластиковую коробку с визитками. Вернувшись из оборонительной позиции в обычную, Донхэ только и заметил, как с дурью захлопнулась дверь за Хичолем. Что случилось?