chcl3 и 9 жизней

Чонгук слышал, что Его в определённых кругах называют «Котом», потому что Он на удивление живучий. И ускользающий. Просто так не достать. Восемь раз Он был на волоске от смерти, находил смелость смеяться ей в лицо, показывал средний палец, обрабатывал раны, ждал, когда они затянутся, много выпивал и ещё больше раскуривал, терялся в дыме и самом себе — иными словами, делал то, что Смерть так не любит — продолжал жить. Чонгук подробностей особо не знает. Слышал, что детство у Него было нерадостным. Отец разбитой бутылкой убил собственную жену и хотел было вспороть живот собственному сынишке — буквально зажал в углу, тряс стеклом перед самым его испуганным личиком, но обстоятельства сложились так, что кишки выпустили не сынишке, а самому папаше. Ребёнок одурачил взрослого мужика. Уму непостижимо!.. Ещё люди говорили, что Он падал с третьего этажа, пару раз попадал в тяжёлые ДТП, но отделывался лишь сотрясением и ушибами. Был погрязшим в наркотической зависимости, передозировок пережил с десяток, самую последнюю год назад — тогда, видимо, и завязал, успев побыть на том свете и вернувшись обратно. Увиденное там описал в белом цвете. Интересный. Ну ещё бы. Что-то ещё Чонгук слышал про то, что Его должны были убить, подсыпав какую-то отраву в напиток, но вместо Кота умер кто-то другой. Своего рода, Кот — легенда этого города. Именно о нём шепчутся последние полгода особенно часто, именно им восхищаются, его боятся, его пытаются поймать. Восемь. Восемь раз этот человек чудом остался живой. В рубашке родился, не иначе. И всё, что о Нём знает Чон Чонгук — лишь некоторые сухие факты Его биографии и прозвище. Кот. Хм. Чонгук ненавидит кошек. Этих чёрных, белых, рыжих, разноцветных, да всяких; активных и пассивных, вялых и не сидящих на месте существ, у которых зачастую бывают говорящие взгляды, их острые когти, грацию, способность исчезать и появляться из ниоткуда. И их неуязвимость. И число девять. Как-то много для них. Они не заслужили. Он, в отличие от них, в любой момент может умереть. Точнее, он и так медленно умирает — городской смог осел где-то на дне лёгких, дешёвая и не всегда правильно приготовленная еда плохо переваривается с каждым разом и вызывает тошноту, остеохондроз начинает прогрессировать, а веки по утрам отказываются разлипаться. Чонгук ежедневно пытается не попасть под колёса машин, аккуратно спускаться по лестницам, а зимой держать ноги и голову в тепле. В какой-то момент его жизни всё меняется. Напрочь. — Можешь убить человека для меня? — шепчет ему грубый мужской голос в прокуренном баре с красноватым освещением. — Я похож на того, кто может это сделать? — вопросом на вопрос отвечает Чонгук. Он вдребезги пьян и сейчас главное — это следить за языком. — Я вижу твои мускулы. И наслышан о том, что ты хорошо стрелял. В прошлом. Хах, было дело… — Не беспокойся насчёт денег. Я готов заплатить тебе достаточно, — заверяют его. Вот он, момент колебания. Когда мораль идёт нахуй. — Достаточно — это сколько? — с важным видом интересуется Чонгук, отпивая из стакана. — Пять миллионов вон твои. Половину заплачу тогда, когда услышу от тебя «согласен». Заманчиво. Заманчиво потому, что у Чонгука жизнь в последнее время несладкая и такая нажива ему очень бы помогла. — Я согласен, — вылетает из Чонгука. Сказанного не воротишь — убивай. Как умеешь, как можешь. Неумеха. — Но только пара вопросов. Кого я должен убить? За что? — Слышал о Коте? Это прозвище проносится эхом по всем внутренностям Чонгука, заставляет весь этот бар с многообразным алкоголем на полках кружиться, а силуэт напротив размываться. — Конечно, — сглатывая, произносит Чонгук. Далее следует весьма печальная история: — Он убил двух моих дочерей. Затащил в квартиру, развлекался с ними, дал какую-то наркоту, а сам принимать не стал. Они умерли спустя несколько часов, — в голосе мужчины становится заметной горечь. — А он вышел сухим из воды. Так ведь нельзя. — Нельзя, — кивает Чонгук. — Кот слишком мутный тип. Не один человек хочет его убить, но он постоянно исчезает из виду. Я знаю, что в определённый день он должен быть в определённом месте — но это, пожалуй, всё. Я бы и мог с ним сам расквитаться, но слишком стар. Мне с трудом даётся каждый шаг, а что уж говорить об убийстве… Сделай это для меня, Чонгук. Помоги восстановить справедливость. Попробуешь? Что-то внутри взрывается. Нравственные устои, наверное. Чонгук понятия не имеет, что творит. — Деньги я переведу на твой счёт завтра. — Я попробую, — хрипит Чонгук, испытывая смешанные чувства: он вроде бы совершает ошибку, а вроде бы делает доброе дело. Вся эта затея ужасна, от первого до последнего слова. Неправдоподобна, подозрительна, а ещё трудна — до этого Чонгуку не приходилось проливать чужую кровь. Но всё бывает в первый раз, не так ли?

•••

Вечеринка на какой-то квартире. У Чонгука определённо здесь находятся какие-то его друзья, но с ними сталкиваться хочется меньше всего сейчас — он, так сказать, на работе. Кис-кис-кис! Выходи, где же ты? Кис-кис-кис! Чонгук здесь по наводке, в его рюкзаке пузырёк с хлороформом, кусок ткани и камера. Заказчик, назовём его N., накануне попросил парня о кое-чём важном: — Понятия не имею, как ты всё это провернёшь. Но поиздевайся над ним, заставь умолять. Сними на камеру все его мучения. Пусть он страдает так же, как страдали мои дочери… Чонгук не знает, почему он здесь. Им чувство мести уж точно не движет, а вот его заказчиком — да. Скорее всего, дело именно в деньгах. Чонгук прокладывает себе дорогу сквозь толпы девушек и парней, которые сверкают одеждой в разноцветных бликах, топят себя в алкоголе, отрываются под какую-то электронную музыку, отбивают ритмы под неё, засасывают друг друга, гасят минуты своей никчёмной жизни. Он лишь в общих чертах знает как выглядит Кот. Его описали как худого стройного парня, который вечно меняет цвет волос, предпочитает одновременно обтягивающие и широкие вещи и пронизывающе смотрит. Как-то так. Найти бы его теперь. Здесь, где таких ебаное море. Чонгук ищет его на танцполе, на многочисленных диванчиках, буквально заглядывает в лицо каждому и разочарованно вздыхает, готовый сдаться. Да, его жизнь определённо ужасна и требует хоть каких-то поправок, но стоит ли ради этого лишать человека жизни? Тем более такого таинственного и загадочного парня с интересным прошлым. Безусловно, страшно. Но как-то не хочется отступать назад зная, что на его счёте скоро будет теплиться нехилая сумма. А потом он видит какого-то парня, одиноко стоящего около самой входной двери. Почему-то кажется: вот оно. В считанные секунды Чонгук оказывается рядом с ним: — Классный вечер, да? — пытаясь перекричать музыку, спрашивает он парня. — Нет, я собираюсь уйти, — отвечают ему. Уйти? Чонгук не должен этого допустить. пытаться разговорить пытаться разговорить пытаться разговорить — Что же не так? — Здесь — всё, — отвечает ему парень, глазами стреляя куда-то в сторону танцпола. — Разве с ними можно о чём-то говорить? — Ты знал, куда шёл, — кротко отвечает ему Чонгук. — Это же не светский раут. И не клуб умников и умниц. — Ты прав. Твоё имя? — Чонгук, — протягивает руку Чонгук и чувствует холод, когда её пожимают. Быстрее бы с этим покончить. Но для начала неплохо бы задать старт. У Чонгука вертится в голове два варианта: либо он ведёт (или несёт) Кота на пустынный склад, который он приметил неподалеку отсюда и там его избивает до смерти, либо втирается к нему в доверие до такой степени, что тот приглашает его к себе домой. И опять же избиение до полусмерти и запечатление этого на камеру. Второй вариант слишком опрометчив, возможно, даже невозможен, но попробовать стоит. В конце концов, Чонгук тот ещё очаровашка и обычно ему никто не отказывает. Он пускает в ход флирт, но не дешёвый. Тщательно подбирает слова, хлопает ресницами, поощряет собеседника комплиментами. И уже спустя полчаса между ними возникает диалог интересного содержания: — Не хочешь продолжить вечер в более уединённом месте? — шепчет парень — его настоящее имя всё ещё неизвестно, вот чёрт, но он Кот, Чонгук точно уверен, разъеби его Господь на этом самом месте — в самое ухо Чонгуку. — Звучит неплохо, — теперь уже Чонгук обдаёт юношу горячим дыханием где-то в районе шеи. — Значит, едем ко мне? — Как скажешь. Чонгуку почему-то весело, его всё это будоражит, радует, придаёт уверенности. Словно он действительно едет развлекаться с симпатичным мальчиком, а не убивать его. Но вскоре на место веселью приходит неописуемое волнение. Его конечности дрожат, в горле стоит ком, и вот теперь он уже не флиртует и распыляется, а молча смотрит в окно такси, которое держит путь неизвестно куда. В логово котика. Кис-кис-кис. Чем он только думал? Даже мысль о приличной сумме его теперь не успокаивает, он теребит ручки рюкзака, пытаясь разобраться в самом себе. Допустим, у него действительно получится убить этого человека. Допустим, его даже не будет мучить совесть. Но он такой красивый. Даже жалко лишать этот грязный мир такой красоты, этих обесцвеченных волос, чёрных глаз с длинными ресницами и изящного тела — действительно, в нём есть что-то от кошачьих. Парень приводит его в разящую богатством и металлами многоэтажку с двадцатью этажами и грёбаными красными коврами везде. Их встречает консьерж с зализанными волосами и улыбкой во все 32, о чём-то говорит. Изящные руки Кота нажимают на белоснежную кнопку с цифрой 17, лифт едет не спеша; затем юноша пропускает Чонгука внутрь и просит чувствовать себя как дома, а сам исчезает на кухне в поисках выпивки. Что ж, дверь закрыта. И Чонгук не уйдёт отсюда, пока не сделает то, зачем пришёл. Он сможет, потому что не слабак. Всё ещё неумеха, но не слабак. Сделает и забудет, будет спокойно спать по ночам… Девятой жизни Котику не видать. В этом есть что-то сносящее крышу. Эдакая важность момента. Квартира не так плоха — всюду порядок и чистота, прямые линии и формы, стеклянные поверхности, вычищенные белоснежные диваны и кресла, полное отсутствие растений и ковров. Но в ней как-то пустынно. Словно здесь живут не каждый день и… В квартире резко гаснет свет. Везде гаснет. Единственным худо-бедным освещением становится высокое здание напротив с неоново-зелёным рекламным щитом. Чонгук ни черта не видит, но продолжает сжимать рюкзак в руках. — Чувак, у тебя там тоже свет погас? — испуганный, он встаёт с дивана, но понятия не имеет куда идти, вероятность наткнуться на стену или что-то другое слишком велика. Молчание. — Эй, ты где там? Он слышит движение где-то позади себя. Тихие-тихие подкрадывающиеся шаги, осторожные, медленные. А может, ему просто кажется? Немудрено. Чонгук оборачивается, но вновь напарывается на черноту. Он облизывает сухие губы, чувствуя подступающую панику — хуёвый из него убийца всё-таки. А затем… Он узнает хлороформ. К нему резко и бесшумно подходят сзади и прикладывают к носу что-то мягкое, по ощущениям, может быть, марлю, начинают давить, перехватывают руки, держат, что-то говорят и говорят, но Чонгук не различает слов. Горло режет, постепенно угасает сознание. Чонгук вырубается.