chcl3 и 9 жизней

Чонгук не смог. Не смог притворяться, что не марал руки в чужой крови, что не соглашался на всю эту авантюру. Это всё выше его сил и поэтому он возвращается туда на второй день после случившегося. Потому что он уверен, что Тэхён там, что он еле передвигается, намного вероятнее даже то, что он не передвигается вовсе и всё это заставляет чувствовать Чонгука себя ужасно. Мало кто возвращается на место преступления, на место совершения ошибок. Дверь открыта (и это учитывая, что на человека в буквальном смысле ведётся охота), а воздух промозглый. Чонгука встречают на пороге кошки. Снова смотрят как-то осуждающе, он ненавидит их за это, все его представления об этих животных ломаются напрочь. Тэхёна он обнаруживает лежачим на диване. Его лицо пиздец как опухло и покрылось синяками, один глаз заплыл. А взгляд мёртвый. Как и он сам, может быть. Не очень хорошее зрение Чонгука позволяет ему увидеть вздымающуюся грудную клетку. Живёхонький. Кот, как никак. Оправдал своё прозвище полностью. Всё это дело рук Чонгука. Парня, который понятия не имел что творил. Парня, который даже в школе не дрался. Не время для самоосуждения. Не здесь и не сейчас. Он задаёт самый глупый вопрос в мире: — Как ты? Дыхание замирает. И когда Чонгук начинает думать, что ответа ему не ждать, он слышит слабое: — Бывало и хуже. Бывало и хуже? Падение. Вот что чувствует Чонгук. По факту он, конечно, стоит на ногах, но ощущение такое, словно он пролетел сквозь все шестнадцать этажей под ним. Бывало и хуже. Такое вообще возможно? Тэхён сделан из стали или как? — Я пришёл… Потому что. Я не знаю. Всё сказанное правда. Чонгук не знает. Он здесь, потому что ему кажется, что так правильно (и абсурдно в то же время, потому что ну, кто так делает вообще). Наткнуться на закрытую дверь было бы хуже. Его бы разорвало от бесконечных предъяв к самому себе, к своей никудышной личности. А так как будто не разорвёт. Утром того дня он пришёл к заказчику, показал фотографии, рассказал всё, несколько приукрасив. Получил оставшуюся долю и хлопок по плечу. Ему поверили. Но лучше как-то не стало. Цель средства не оправдала. Поэтому он здесь. Делает всё хуже, хотя уже некуда. Чонгук образец никчёмного человека, решившего взять грех на душу, а потом пытающийся всё исправить. А что исправлять-то? Синяки, конечно, заживут, раны затянутся, глаза станут видеть как прежде, красные сосуды с них исчезнут. Вот только… Не исчезнет то, что в голове. То, что памятью зовётся ещё. Тэхёну, может, и всё равно. В конце концов, он сам попросил о всём этом, при этом подлив масла в огонь. Он немало видел, немало прошёл — может, для него это мелочь. Ещё один пиздец в его личной копилке ужаса и страданий. Не всё равно Чонгуку. А может, ещё не поздно протянуть руки хоть какой-то помощи? Те самые руки, которые сутками ранее сжимались в кулаки и били куда ни попадя? Попытка не пытка.

•••

Чонгук не заковывал себя во временные рамки. Он не думал, что одного дня для искупления вины ему хватит. Но он и не думал, что всё это превратится в две недели. Две недели, в которые он каждый день приходил в эту квартиру, запирал дверь, словно гарантируя безопасность, ухаживал за Тэхёном и… Кормил его кошек. Приехали, называется. Насыпать корм в миску ничего не стоит, ведь правда? А Кот явно дорожил своими питомцами и морить их голодом было бы как-то неправильно. В один из дней, когда солнце близилось к своему закату и наступало время, чтобы уйти, Тэхён сказал Чонгуку: — Ты заставляешь чувствовать меня твоим должником. А я не из тех, кто любит отдавать долги. Чонгук хмыкает. — Я просто делаю так, как считаю нужным. Исправляюсь, так сказать. Налажал же. — И не поспоришь, — с лицом великомученика отвечает ему Тэхён. — Другой бы на твоём месте давно бы растрепал всему миру, что убил такого человека, как я. Удивительно, что ты здесь. Действительно, удивительно, что Чонгук закупил пластыри, какие-то обрабатывающие штуки, пачку обезболивающих, делал примочки в течение четырнадцати дней, готовил еду (точнее, учился готовить) и кормил ебаных кошек (Ему нравится повторять это. В этом есть что-то героическое, противоречащее всем его принципам). А ещё всё это вызывает привыкание. Только не это…

•••

Чонгук просыпается ночью от какого-то шума. Он видит включённый свет на кухне и идёт туда, вооружившись длинной металлической лампой. И он нисколько не удивляется, когда видит на своей кухне Тэхёна, если честно. Потому что его квартира никому не нужна, красть у него нечего (По крайней мере, пока. Деньги он ещё не потратил), и только один человек мог заявиться к нему посреди ночи без предупреждения. Только один человек мог без проблем забраться к нему через окно на второй этаж. Но Чонгук всё-таки спрашивает: — Что ты здесь делаешь? — Пришёл попрощаться. Попрощаться? — Куда-то направляешься? Тэхён выглядит намного лучше. Прошло три с половиной недели после того самого инцидента, и теперь он как новенький, сидит и сверкает улыбкой, зубами, которым повезло оказаться не выбитыми. — В далёкие-далёкие края. За пределы сраной Кореи. Все известные миру взрывы на АЭС разных пунктов — ничто. То, что творится внутри у Чонгука в разы масштабнее. — Ну так прощайся, — говорит он, скрещивая руки на груди. Тэхён щёлкает пальцами. — Я вот ещё зачем пришёл, — говорит он, привставая. Он вытаскивает какую-то коробку, и Чонгук видит в ней… Кошку. Ту самую, с белым пятном. — Я хочу, чтобы она осталась с тобой. — Что? — удивляется Чонгук, отходя назад. Он не хочет иметь дело с кошками. — Свою живность с собой и забирай. — Я не могу. — Почему? — Как бы я ни любил их, я не хочу, чтобы они терпели всю эту долгую дорогу. Двух других я уже пристроил и решил, что последнюю, мою самую любимую, стоит отдать тебе. Что за ебаная жертвенность, вы посмотрите. — Прости, но я не могу, — не сдаётся Чонгук. — Можешь, — произносит Тэхён, прижимая коробку к себе ближе. — Пусть это будет напоминанием обо мне. Почему это так горько звучит? — Хорошие хозяева не бросают своих питомцев, — начинает причитать Чонгук, где-то внутри себя понимая, что всё это не имеет смысла. Он просто хочет оттянуть момент. — Обстоятельства бывают разные, и хорошие хозяева, то есть такие как я, желают своим питомцам лучшего и пытаются их отдать в добрые руки, — вполне достойно отвечает ему Кот. На этом пререкания заканчиваются. Возникает тягучая тишина. — Даже не скажешь, куда направляешься? Тэхён пожимает плечами. — Если бы я знал. Чем дальше, тем лучше. В этом весь Тэхён — неопределённый, но в то же время знающий, чего хочет. — Ну давай тогда прощаться, — каждое слово даётся с трудом, из глаз как будто вот-вот вырвется целое цунами, но снаружи Чонгук наверняка кремень. Он протягивает руки для объятий. Первые и последние с этим человеком. Пришло время похоронить Кота. Городу, всему тому гнилью, что его населяет, Чонгуку и самому Тэхёну. Девятая по счёту жизнь этого человека начнётся где-то далеко, за километры от Чонгука, в ней будут новые люди, новые цели, новое всё. Но сперва необходимо грамотно закончить. Поэтому Чонгук решает не дожидаться ответной реакции, а просто подходит к Тэхёну сам, настолько близко, что понятие «личное пространство» перестаёт существовать для них. Губы у него солоноватые, но вкусные. Они кусают друг друга, переплетают языки, шепчут какую-то малозначимую ерунду, призывают к продолжению, к нему же жадно приступают. Холодные руки Тэхёна в мгновение ока оказываются под футболкой Чонгука, водят по спине, словно пересчитывая все его позвонки. Ощущения не самые лучшие, но Чонгук готов их терпеть вечно, сейчас он готов допустить всё, что угодно. Они падают. Чонгук в пропасть под названием «возможные чувства», затем на пол своей крохотной кухни, на которой даже ковра нет, а Тэхён на Чонгука. Теперь между ними вовсе не драка, нет никаких избиений и истязаний. В этот раз они идут по пути наслаждения. Слишком много поцелуев, слишком мало дыхания. Тэхён слишком лёгкий, скорее, даже воздушный, неосязаемый. Чонгук понятия не имеет сколько в этом парне килограммов, его интересует другая единица измерения, а конкретно каждый сантиметр смуглой кожи, поэтому он проводит языком везде где только можно. Изо рта предательски вылетают жалкие фразы вроде: «Не уходи», «Останься», «Будь со мной», но Чонгук ничего не может с этим поделать. Он сорванно шепчет всё это дерьмо в губы человеку, которого, возможно, уже через час здесь не будет, всё это настолько отчаянно и не имеет смысла, но почему-то имеет место быть. Дыхание сорвано, нервы тоже. Одежда снимается и летит куда-то, а атмосфера накаляется. Неловко это делать, когда рядом с тобой кошка. Чёрт, Чонгук же терпеть их не может… Так почему же они заполнили все его мысли? Проклятье. В голове сумбурность, но ясно одно: он хочет трахнуть Тэхёна. Наилучшим образом, чтобы запомниться. Душой им вместе не быть. Остаётся лишь телом. И то недолго. Катастрофически мало. Чонгук поочередно толкается внутрь пальцами, водит ими внутри, вызывая у Тэхёна тихие сладкие вздохи. Ну, ради этого стоит работать. Член Тэхён принимает хорошо. Охотно насаживается на него, непростительно ведёт себя, непозволительно стонет и, не зная куда деть руки, двигает ими просто везде, под той же футболкой, по грудной клетке Чонгука, по его крепким бёдрам, сокрушается сам и разрушает другого. Кто этот человек? О чём он думает? Куда держит путь, что ест на завтрак, есть ли у него друзья? Так-то ли просто ему всё бросать и отправляться в неизвестность? Почему именно три чёрных кошки? Почему он пришёл сюда, хотя мог не делать этого? Чонгук быстро толкает бёдрами вперёд, отчего Тэхён тихо постанывает ему в шею от удовольствия. Иногда он откидывает голову назад, и Чонгук замечает эйфорию на его успевшем покраснеть лице. Практически весь контроль над ситуацией принадлежит Чонгуку. Тэхён, может, и хотел бы что-то делать, но он не может ничего, кроме как лежать и наслаждаться этим, чувствительность поглотила его без остатка, ему хорошобольноплохо, он потерял все силы, но всё ещё здесь, с Чонгуком. C Чонгуком, который в изнеможении, если честно. Иногда он кусает Тэхёна за мочку уха, иногда покрывает всё его тело мокрыми поцелуями, иногда игнорирует вовсе, молча, но часто вдалбливаясь в него. В какой-то момент бёдра Тэхёна начинают дрожать, и он кончает себе на живот. Наблюдение за этой картиной окончательно лишает Чонгука рассудка, он начинает двигаться ещё быстрее и резче, прижиматься ртом к соскам юноши, переплетать свои руки с его руками, думать о том, как ему повезло быть знакомым с этим парнем и как больно будет его отпускать, кусать губы до примеси крови на языке. Удовлетворённость и что-то похожее на счастье. Вот что чувствует Чонгук, когда кончает в Тэхёна, пытаясь восстановить дыхание. Тела потные и липкие, между ними нет ни сантиметра, ощущение внезапной пустоты убивает их обоих, они долго отходят от произошедшего, безучастно смотрят в потолок и молчат. Потом Тэхён уходит. Не говоря ничего, он поднимается, медленно одевается, гладит свою кошку за ухом и исчезает в окне, за которым чернеет ночь. Словно его и не было здесь. Из прострации Чонгука выводит мяуканье кошки.