Поцелуй перед сном

- Ведьма, - с озорством во взгляде второй раз за свой ход говорит Майк. Уилл раздосадовано закатывает глаза и тянется к стопке карт с проклятиями. Он чертовски недоволен положением дел, и если прикинуть его шансы выйти победителем в игре, то они позорно сводились к нулю. - Почему у меня такое чувство, что ты жульничаешь? Баерс тасует свою колоду карт, чувствуя, как начинают трястись руки. Но это ничего, после его возвращения из того - никак иначе, как проклятого места – у него такой недуг стал частым делом. - Посмотри в эти глаза, Баерс, - Майк обводит свое лицо пальцем, слегка надувая и без того пухлые губы, - они не умеют врать. - Может, глаза-то и не умеют, - не отступает Уилл, раскладывая незамысловатую цепочку карт перед собой, - а вот ты как пить дать врешь. Уилер растягивает губы в улыбке. - Ты параноик, Уилл. - Какое сложное слово, - Баерс раздражен самодовольным поведением друга, - четыре слога полных издевательства. Ведьма, - тут же добавляет он, вскидывая карту с картинкой зловещей женщины. Теперь черед Майка тянуться к стопке карт с проклятиями и Уилл почти радуется своей маленькой победе, но секундой позже понимает, что проиграл войну. Уилер с торжеством скидывает с себя штук шесть проклятий, решая за один ход итог игры. - Да какого хрена? Баерс сводит на переносице аккуратные брови. Его недовольство настолько осязаемо, что его можно есть ложкой. И Майк еще ради профилактики попинал бы проигравшего друга своим тщеславием, мол, видишь каково это связываться с Майком Уилером, но Уилл без причины бледнеет на глазах. Майк видит, как того прошибает холодным потом и его глаза начинают бегать по комнате в поисках непонятно чего. - Уилл! – одергивает он друга. – Уилл! Тот не реагирует долгую минуту, округленными испуганными глазами таращась сквозь него. Потом Баерса передергивает и он, вырвавшись из цепкой хватки Майка, бежит по рассохшейся лестнице из подвала в дом. - Уилл! – вдогонку другу продолжает кричать не на шутку испуганный Майк. – Стой, черт возьми. Баерс запирается в ванной комнате, совершенно не реагируя на долбящего в дверь друга. К его счастью они с Уилером младшим остались в доме одни, поэтому на шум никто не придет. Меньше свидетелей – лучше. Уилла снова выворачивает в раковину. На этот раз никаких слизней, только желчь и какая-то белая, похожая на сливки субстанция. Он поднимает глаза на зеркало и от его нижней губы тянется ниточка слюны. Испуганные раскрасневшиеся глаза видят, как пестрит в отражении мир, то взрываясь цветными красками солнечного дня, то размазываясь черным и белым, проржавевшим и выцветшим ландшафтом. - Уилл, я сейчас позвоню маме! – не унимается за дверью Майк. – Дружище, открой. Баерс хочет ему что-то сказать, но с губ срываются лишь полузадушенные всхлипы. Сколько с ним это будет происходить? Он так устал бояться. Устал постоянно жить в страхе, что однажды одно такое перемещение будет последним, что его снова выкинет в тот мир, где кроме него и смерти будет лишь пустота. Дрожащей рукой Уилл нащупывает защелку и когда дверь отворяется, он старается из последних сил улыбнуться. Его руки влажные, как и лицо. - Извини, я говорил Джонатону, что то молоко просрочено, но он твердо уверял меня, что с ним все в порядке, – он старается скрыть пробравший до костей ужас за шуткой. – Видимо, он ошибся. Майк его не слушает. Они так давно знакомы, что ему хватает всего секунды распознать ложь в словах друга, поэтому ни на что не глядя, он хватает Уилла за руку, притягивает к себе и обнимает так крепко, как может. Одиннадцать научила его, что так правильно: показать, что ты рядом. У Баерса влажнеют глаза, но он из последних сил сдерживает слезы, бессильно утыкаясь лицом в чужое плечо. Он даже не сразу замечает, как сильно его рука вцепляется в футболку друга, стараясь удержаться за него в этом мире. - Друзья не врут друг другу, - заявляет Майк. Уилл всхлипывает, силясь удержать в себе всю ту бурю эмоций. Ему трудно даже открыть рот, - он боится, что если начнет говорить, то не остановится. Будет говорить обо всем том ужасе, что затопил его вязким болотным дождем, опутал липкой паутиной и через саднящее горло разлился внутри. - Я… - хрипит он лишь потому, что так нужно. – Нормально. Сил на большее не хватает. И Баерс лишь надеется, что Майк это примет, потому что ему так плохо, как никогда еще не было. Рядом с Уилером он резко становится слабым, слабее, чем с другими. - Хорошо, - внезапно соглашается Майк. Он гладит дрожащего Уилла по волосам, перебирая пшенично-русые пряди. Шепчет, что все хорошо, что теперь он не один, и они как-нибудь вместе с этим да справятся. И Баерс даже шутит, что чертово молоко сделало его размазней. А Майк неожиданно мудро принимает эту шутку, считая, что если не сегодня, то потом они обязательно поговорят обо всем. - Уилл, пошли в гостиную, - предлагает Уилер, когда тот перестает дрожать. Он старается медленно отпрянуть, показывая, что все хорошо. Действует совсем как взрослый, ощущая эмоции друга чисто на интуитивном уровне. И когда Баерс соглашается, они забираются на диван с ногами. Позже Майк приносит им два бокала горячего шоколада, не смотря на то, что мать запретила ему самодельничать на кухне. Ради Уилла он готов и рискнуть. Всегда был готов. - Спасибо, - севшим голосом говорит Баерс. Он успокаивается, и улыбка дается ему с каждой секундой все легче. Но Майк видит, как, несмотря на спокойствие, напряжены его плечи. Майк думает, что Уилл похож на запуганного зверя, готового в любой момент бежать. Но может это и к лучшему? Может в один день им всем придется бежать? Уилер уходит в себя, думая о Дине, о том, что они пережили и о том, что пережил Баерс, совершенно не замечая, как тот укладывает свою голову ему на колени. Дыхание Уилла становится ровным. Рядом с Майком он ощущает себя в безопасности, отпускает себя, не смотря на то, что хрупкий парнишка вроде Уилера и себя-то толком не сможет защитить, что говорить о других. Но Баерс все равно верит в него. - Поспи, Уилл, - почти шепчет Майк, накрывая друга теплым пледом, который всегда лежит на диване. Он продолжает гладить Баерса по волосам. Затем, когда понимает, что тот уснул, наклоняется ниже и приникает к губам друга в самом невинном поцелуе, передавая через него все свои чувства, поддержку и желание защитить. И впервые за долгое время Уилл спит крепким сном без кошмаров.