Поцелуй перед сном

- Инсталляция, - четко проговаривает Лукас, ощущая на себе непонятливые взгляды друзей. – Инсталляция! - повторяет он уже более настойчиво, мол, ну чего вы, ребят, это же так просто. Однако его попытка внести развитие в массы – и ни разу не попытка выпендриться - большей частью группы воспринимается отрицательно. - Ты же понимаешь, - качая кудрявой головой, картавит Дастин, - что мне без моих молочных передних зубов это даже не выговорить? Майк задумчиво выпячивает пухлые губы, пытаясь прикинуть в голове, что бы выданное Лукасом слово могло значить. Но все ассоциации сводятся к орудиям пыток какого-нибудь девятнадцатого века, если не раньше. В истории он все равно никогда не был силен. До сих пор считает ее скучной, занудной и неинтересной. Вот наука – другое дело. - Погодите, - просит Лукас, - вы сами сказали, что правила просты: выбери слово – воплоти слово. - Знать бы еще, что воплощать, - на лице Дастина читается недовольство, с которым взрослые обычно отчитывают своих несообразительных детей. - Просто скажи им уже, что значит это твое слово, - наконец подает голос Уилл. И ребята, соглашаясь, кивают головами, на что Синклер только закатывает глаза. Он хочет высказать многое по поводу их недалеких умов, но Дастин бьет больно да и унижает тоже, поэтому Лукас сдерживается. - У этого слова много значений, - философски вещает он, - но я конкретно хотел бы поговорить об искусстве. - Сослала ж нам мать чернокожего философа-искусствоведа, - надменно замечает Дастин, скрестив руки на груди и опираясь на бампер старого раздолбанного грузовика. - Ой, молчал бы, - тут же огрызается Синклер. – Тоже мне умник нашелся. - Так, парни, стоять, - прерывает еще не начавшийся спарринг в остроумии Майк. – Мы тут не умами пришли меряться. - Хуями… - фыркает Дастин. Уилл удивленно посмеиваясь, смотрит в сторону своего кудрявого героя. Он бы такое не рискнул взболтнуть. - Дастин! – в два голоса кричат Майк и Лукас. И теперь очередь Хэндерсона закатывать глаза. По его мнению, те ведут себя как малые дети, стесняясь скабрезных выражений. Вот его дед мог с раннего утра и до самой ночи выражаться так, что бабка лет на десять раньше поседела. - Инсталляция, - в очередной раз говорит Лукас, - в искусстве так называют композицию, которая создана из готовых вещей и предметов. Берутся обычные вещи, размещаются в пространстве. От этого они утрачивают свой повседневный смысл и приобретают символическое значение. - Безумие какое-то, - одобрение Дастина дело наживное и, как правило, зависит от его настроения, также как и от наличия пудинга в его желудке. Майк переглядывается с Уиллом, который сидит на капоте просевшего Меркурия Комет. Собственно Баерсу эта затея с - как ее там – инсталляцией начинает нравиться. Но тут понятно, откуда корни растут, он любит рисовать. А вот Дастин, далекий от всего аморфного, продолжает излучать незаинтересованность. - И что мы будем делать? – все еще ничего не понимая, интересуется Майк. - Я предлагаю создать монстра из всего этого хлама, - Лукас обводит руками просторы свалки с металлоломом, этакой могилой некогда красивых машин. - Потная работа. По надменному поведению Дастина всегда можно понять, когда день у него не задался, как например, сегодня. Но Синклер продолжает в ответ блистать удивительной сдержанностью и никак не реагирует на задиристого друга. Что, по мнению Майка, не похоже на них обоих. Один только Уилл, не задумываясь ни о чем, наслаждается теплым ветром и голосами своих друзей. Он думает, что скучал по этому больше всего, так что с его глупого лица весь вечер не сходит дурацкая улыбка. Майк порой не сводит глаз с Баерса, стараясь понять что же у того творится на душе, доступ к которой Уилл закрыл для всех. Иногда Уилеру кажется, что какая-то часть его друга осталась в том мире, все еще томится и плачет в их замке, задушенная страхом. - Эй, Уилл, - зовет его Майк, когда они решают, что монстр из металлолома будет данью уважения Одиннадцатой, - когда ты был в том мире, что не давало тебе пасть духом? Баерс горько усмехается, вспоминая те дни. Он был так напуган, обессилен, практически стоял на краю пропасти, сдерживая все нарастающее желание нырнуть в нее с головой, просто чтоб все кончилось. - Ты, - отвечает Уилл, заставляя щеки Майка вспыхнуть маковым цветом. – И конечно Дастин с Лукасом и родители, - тут же добавляет он, чтоб сгладить неловкую ситуацию. – Я думал о людях, которые ищут меня, и я должен сделать все, чтобы не расстроить их. Майк набирает в легкие побольше воздуха, чтоб сказать что-то, но его перебивает неугомонный Дастин. Его спор с Лукасом выходит на новый уровень и Хэндерсон раздраженно толкает друга в грудь. Тот теряет равновесие и падает на землю. Толчок не сильный, но идет вразрез с их правилами. - Да пошел ты, - злится Синклер. - Какого хрена, Дастин? – тут же подлетает к ним Майк. Уилл молчаливо помогает Лукасу встать, и отряхивает его. - Он сам виноват, - картавит в свою защиту Хэндерсон. - Руку первым ты поднял, так что по правилам – неправ ты. У них уже складывалась подобная ситуация, только тогда с Лукасом конфликт был у Майка. И Дастин сумел его разрулить. А сейчас вставал на те же грабли, не объясняя причин. По крайней мере, до этой минуты. - Он говорит, - срывается Хэндерсон, - что Уилл изменился, и мы больше не можем ему доверять. - Что? – у Майка расширяются глаза и теперь он готов раздавать люлей. - Я не так сказал, - вскидывает руки Лукас в защитном жесте. – Я сказал: а что если Уилл все еще связан с тем миром и нас, как находящихся рядом, туда может затянуть. - Да пошел ты! – почти выплевывает Майк. - Парни, - почти ласково зовет их Уилл, - есть в его словах доля правды. - Нет-нет, даже знать не хочу, - Дастин по-детски затыкает уши. - Я же не говорил, что мы его бросим, - не выдерживает Лукас. – Господи, ну почему с вами так сложно? Уилл улыбается так, что у всех слова застревают в горле. - Инсталляция, - говорит он. – Давайте уже доделаем эту штуку. - Ладно, - соглашается Хэндерсон. – И это, извини, Лукас. Но если ты еще раз скажешь, что с Уиллом опасно, то я тебя ударю. Синклеру остается только молчаливо согласиться и пожать пухлую руку друга. И тут же к ним подлетает Майк, приобнимая обоих. Уилл подтягивается через секунду, позволяя впутать себя в драматические обнимашки и мальчишки смеются, повторяя через слово «фуууу…», но никто из них не пытается отпрянуть. Они толкутся на месте, прижимаясь телами. Смеются и галдят. Притираются, чтоб избавиться от недоверия и прочих страхов. Они вместе и вместе всегда со всем справятся. Мир приходит в их ряды моментально, тогда-то они и инсталлируют чертового монстра с другой стороны. Уилл смотрит на эту металлическую скульптуру и его невольно передергивает. А ведь у них получилось даже слишком хорошо. От чего ладошки Баерса моментально потеют. Воспоминания непреодолимой рекой текут через его голову, и он отступает назад. Майк видит эту перемену в настроении друга, видит, как он бледнеет и чисто механически вскидывает руку, чтоб закрыть Баерсу ладошкой глаза. Дастин и Лукас в эту минуту где-то за автобусом, обсуждают метеорологические прогнозы на будущий день, поэтому Майк остается один на один со страхами Уилла. - Не смотри, - просит он. – Просто слушай мой голос. Уиллер читал в какой-то статье, что если внести в неприятные воспоминания определенные, возможно возбуждающие (значение этого слова он так и не понял) действия, то можно перестроить человека и заставить его чувствовать по отношению к воспоминаниям совершенно другие чувства. Так страх переориентируется на что-то другой, например, во все то же чертово непонятное возбуждение. Майк приобнимает друга со спины, продолжая крепко держать свою руку на его глазах. - В темноте всегда страшно, там может обитать что-то неведомое, - говорит он. – Но если сквозь темноту ты слышишь мой голос, что ты чувствуешь? Баерс тяжело сглатывает, стараясь дышать. - Спокойствие, - отвечает он. - Тогда слушай мой голос, - Майк говорит уверенно и его слова внушают доверие. – Он должен всегда звучать в твоей голове, неважно: с тобой я или нет. Баерс вздрагивает. У него дрожат губы, но дыхание выравнивается. - Майк, - почти скулит он. - Да, я с тобой. - Майк, там было так страшно. Уиллер кладет свой подбородок на плечо друга, теснее прижимаясь к нему. - Я знаю, - отвечает он. - Но теперь ты здесь. Ты справился с этим. И мы… - он на секунду задумывается. – И я не дам тебе снова исчезнуть. После слов, которые Майк говорит с такой легкостью, Уилл дергается в его руках, и, не открывая глаз, поворачивается к нему лицом, обнимая так отчаянно, что у Уилера перехватывает дыхание. - Я слушаю тебя, Майк, - заявляет Баерс. А за его спиной стоит монстр и он больше не смеет подойти. Он ржавеет и костенеет перед лицом чего-то большего, чем смерть.