Every Step You Take

— У тебя же есть машина, — Стайлз говорит это уже, наверное, в тысячный раз с тех пор, как встретил Дерека Хейла. — Хорошая машина. Намного лучше моей. Почему ты не можешь сам поехать на эти полуночные лесные разборки? Дерек с ненавистью смотрит на него: — Мне нужна помощь. — В пятницу вечером? У меня могли быть планы, приятель. Горячие планы, — у Стайлза их, конечно же, не было, а все из-за пылкой любви Скотта к Эллисон и их ночных свиданий, но дело не в этом. Дерек даже не хотел допустить, что у Стайлза могло быть свидание. Будто это было за гранью возможного. Стайлз резко вскинул руки. — И почему ты не выбрал кого-нибудь из своей банды веселых оборотней? — продолжает Стайлз, потому что, ну серьезно, единственный, кто рассчитывает на его помощь, это Скотт. И только потому, что именно Стайлз является мозгом в их компании. Но он не похож ни формой, ни размером на крутого помощника альфы-оборотня. — Мне нужен кто-то, чей разум не смогут подчинить, — говорит Дерек после паузы, даже такая короткая реплика от него звучит словно взрыв информации. — Погоди, мы охотимся на кого-то, кто может управлять оборотнями? — Стайлз умеет схватывать на лету. Особенно, когда это звучит до жути глупо и опасно. Дерек не отвечает, и это именно тот ответ, который от Дерека и требовался. — Вот дерьмо, — вздыхает Стайлз. — Неужели нет конца этому параду монстров, скрывающемуся в нашем якобы тихом и спокойном городке?

***

Бродить по лесу с Дереком чуть менее страшно, чем бродить там со Скоттом. Хотя, это, должно быть, из-за того, что Стайлз может быть чуть-чуть боится Дерека. И понимает, что другие создания, которые нападают по ночам, должно быть, тоже его боятся. У него страшная аура, которую очень тяжело выдержать. К тому же, Дерек, черт возьми, знает, куда идет, а это значит: меньше бесцельного блуждания и больше непосредственного преследования. А то Стайлз уже испугался, сколько пришлось бы болтать, если бы путь оказался извилистым. Стайлз не совсем уверен, когда намеренное преследование стало чем-то приятным для него, но именно так оно и есть в последнее время. Ммм, класс. Единственная неприятная сторона их общего с Дереком преследования это то, что, видимо, разговоры это категорическое «Нельзя-Нельзя». Стайлз получает подзатыльник каждый раз, когда всего лишь открывает рот. В результате, он вынужден прикусывать губу каждые пятнадцать секунд, чтобы удержаться от фраз вроде «Мы уже там?» или «Кажется, мы проходили мимо того дерева десять минут назад». Вдруг Дерек останавливается так резко, что Стайлз в самом деле натыкается на его спину, и, достаточно смущенный, он сразу же отступает назад, поскольку спина Дерека ощущается примерно так же, как кирпичная стена в кожаном пиджаке. Дерек разворачивается и хватает Стайлза за ворот худи до того, как Стайлз успевает упасть на землю, и впивается в него ненавидящим взглядом. Стайлз уверен, что это взгляд «хоть один звук — и я тебя прикончу», поэтому он прилагает все усилия, чтобы не пискнуть или не запутаться в собственных ногах, или не упасть снова, когда Дерек отпускает его худи. Дерек тянет его к, видимо, самому незаметному участку кустов, пихает Стайлза за дерево, затем присаживается рядом с ним, наблюдая через нижние ветви кустов за… чем-то. Стайлз прислоняется к дереву и думает, будет ли это «Нельзя-Нельзя», если он вытащит свой телефон. Он понимает, что скорее всего да, и потом внезапно до него доходит, что он слышит что-то в лесу. Это не животное. Это точно человеческий голос, говорящий что-то. Нет, повторяющий что-то. Стайлз смотрит на Дерека, широко раскрыв глаза. Он видел достаточно фильмов на Syfy[1], из-за которых он имеет представление, что именно слышит. Он тыкает Дерека в плечо, и произносит: — Ведьма? Дерек угрюмо кивает. Стайлз слегка устраивается, чтобы попытаться выглянуть из-за дерева. Сегодня не было полнолуния — он был бы сумасшедшим, если бы решился бродить по лесу с оборотнем в такое время — но практически все упоминания о ведьмах, которые ему выдал поисковик при поиске знаний древних оборотней, включали в себя фразу «Танцуют обнаженными в лунном свете». На небе можно было наблюдать полумесяц, так что сегодня определенно есть немного лунного света, в котором можно потанцевать. Кто-то есть там, в лесу, хотя он слишком далеко, и уже слишком темно, чтобы сказать, голый этот «кто-то» или нет. Стайлз видит лишь силуэт. Воспевание все еще продолжается в низком устойчивом тоне, поэтому Стайлз уверен, что это что-то вроде лифтовой музыки для ведьм. Не очень похоже, что там происходит какая-то магия, но Дерек рядом с ним словно застыл — Стайлз не может даже слышать его дыхание — и его поза выглядит все более и более хищной с каждой секундой. Сегодня вечером Стайлз просто хотел написать отчет по Английскому и, возможно, посмотреть несколько видео на YouTube с щенками, но вот он здесь, в лесу с оборотнем и ведьмой. Дерек жестами приказывает Стайлзу оставаться на месте, а затем он исчезает, направляясь к ведьме. Стайлз пытается мысленно вспомнить все, что знает о ведьмах, но все, что приходит в голову, это «Сабрина — маленькая ведьма» и фильмы о непослушных ведьмочках. Все-таки, он уверен, что все эти вещи вроде заостренных шляп просто выдумка. По крайней мере, он не видит ни одной шляпы с заостренным концом с этого выгодного пункта наблюдения у дерева. Было еще что-то такое про танцы нагишом и про то, что ведьмы поклоняются дьяволу и… Погодите, что сказал Дерек в джипе? Что-то о подчинении разума. Внезапно Стайлз вспоминает, почему ведьмы упоминались на сайтах про оборотней, и он всматривается в лес, практически обнимая дерево, когда наклоняется и ерзает в попытках поймать взглядом Дерека. Рядом с ведьмой разведен огонь, поэтому он может рассмотреть ее достаточно хорошо. Стайлз уверенно может сказать, что она, во-первых, одета и, во-вторых, в самом разгаре какого-то ритуала или заклинания, или колдовства, или как там еще ведьмы называют свою странную полуночную деятельность. Он не может, однако, увидеть Дерека, и это, конечно же, комплимент Дереку и его навыкам прятаться, но это чертовски раздражает, когда Стайлз пытается спасти его жизнь. — Дерек, — шипит он. — Дерек! Ответа нет. — О Боже, — бормочет Стайлз и выскальзывает из-за дерева. Он движется ближе к ведьме, рискуя попасться из-за каждого движения. И это кажется ужасно глупым даже ему — а он даже не имел дел с ведьмами до этого — но Стайлз обязан остановить Дерека, пока тот не сделает что-то опасное. — Дерек! — продолжает шептать он так громко, как получается. Он уже достаточно близко, чтобы рассмотреть, что ведьма горячая девчонка, примерно возраста студентки колледжа, и что она в центре чертового кольца огня. Она сидит на коленях, глаза ее закрыты, руки подняты вверх к ночному небу, и Стайлз надеется, что удача сегодня на его стороне, пока он крадется от дерева к дереву. Дерек точно слышал его — Стайлз же не невидимка — поэтому скорее всего Дерек что-то понял. Он же вырос в семье оборотней. Наверняка, Стайлз не может рассказать ему ничего нового или полезного об этом. Но ведь Дерек подошел ближе к ведьме, даже после того, как узнал, что она ведьма, и это было потрясающе опрометчиво. Стайлз до сих пор не понимает, почему Дерек вообще искал здесь кого-то. Серьезно, весь этот вечер обещает перерасти в катастрофу. Этого Стайлз вполне мог ожидать от вылазки со Скоттом, но никак не от такого профессионального сверхъестественного существа, как Дерек. Он уже почти решил вернуться к своему первоначальному «супер место для пряток» дереву. То место кажется потрясающе безопасным после того, как он подошел так близко к ведьме, которая совершает заклинание в кольце огня. Но Дерек вдруг оказывается рядом, вжимая его в дерево, и приставляет палец к его губам. Как будто Стайлз действительно решил, что настало время громко поразговаривать, ага. Он кивает, но затем глаза Дерека светятся красным, и он поднимает голову как-то тревожно по-животному. Дерек смотрит с открытым ртом на ведьму, огонь с ее круга отражается в его глазах, а потом вдруг Стайлза тянут к открытому пространству. — О, щеночек, — сказала ведьма. — И он принес с собой игрушку. Стайлз очень хочет высказать ведьме, как ужасно звучала ее реплика, но она колдует, и Стайлз не знает, можно ли заговорить. Все-таки он не идеально разбирается в этих странных сверхъестественных вещах. Он ждет от Дерека что-то вроде сигнала. Но Дерек просто стоит рядом, наклонив голову, наблюдая за ведьмой своими светящимися волчьими глазами. Но что-то явно не так с его позой. Что-то явно не так с положением его плеч и ног… Почему-то все это выглядит как-то не так. И затем Дерек начинает двигаться по направлению к ведьме. Он движется рывками и медленно, как будто сопротивляется. Рука, в которой зажата худи Стайлза, начинает изгибаться, и из пальцев постепенно растут когти. Стайлз пытается отстраниться, надеясь, что ткань порвется и освободит его, но удача явно не на его стороне. Дерек находится под контролем, и Стайлз пойман вместе с ним. Он очень-очень сожалеет, что не надел худи на замке, пока пытается вырваться из этой западни, но он лишь больше запутывается, и вынужден отчаянно ковылять за Дереком, который идет прямо к кругу ведьмы. Пламя яркое и горячее, а когти Дерека царапают его руку, когда он хватается поудобнее за рукав Стайлза. — Хороший мальчик, — говорит ведьма. Стайлз снова подумал о фразе, которую он прочел, когда искал информацию о ведьмах. «Послушание животного». Дерек альфа-оборотень, Стайлз лично видел как он заставлял других оборотней — хищников — съеживаться, но сейчас ведьма управляет им как марионеткой. Мысль о том, что она может сделать, пугала Стайлза. — Чего ты хочешь? — удается выговорить Дереку сквозь стиснутые зубы, и Стайлз впечатлен, что у него получается самостоятельно думать. Судя по тому, что он читал, ведьма, призывая животное, получает полный контроль. — Мне нужна сила, — говорит ведьма лениво. Она одета так, будто собирается пойти на готическую тематическую вечеринку братства, и Стайлз бы засмеялся, если бы не видел доказательств того, какая она всемогущая. Пламя тянется выше, и он хочет отступить, но его рука все еще зажата Дереком. — Свою тебе не одолжу, — отвечает Дерек. Он будто парализован, и Стайлз думает, что Дерек борется с невидимым контролем ведьмы изо всех сил. Его хватка на руке Стайлза слегка смещается, и когти вонзаются в плоть Стайлза. У Стайлза получается только не упасть и не закричать. Эта боль гораздо более пронизывающая и острая, чем все, что он когда-либо чувствовал. Дерек не двигается, его когти все еще глубоко в руке Стайлза. Стайлз часто моргает, стараясь избавиться от ярких точек, которые пляшут у него перед глазами. — Думаю, ты уже мой. Ведьма улыбается Дереку, полностью игнорируя Стайлза, и затем она снова начинает воспевать на том странном языке, что и раньше. Стайлз пытается сосредоточиться на этом, чтобы не опозорить себя, теряя сознание, и он думает, что это латынь. Он на удивление формальный. Стайлз вдруг понимает кое-что, когда наблюдает за ведьмой, двигающейся внутри полыхающего круга. Это напоминает ему ту католическую церковную службу, на последней он присутствовал годы назад. Все присутствующие знали ритуалы службы наизусть, и Стайлз всегда спешно повторял за ними. Предельная точность исполнения была для них очень важна, к примеру, если кто-то прерывал их… Челюсть Дерека была так стиснута, что его пульс был практически виден, и Стайлз понятия не имел, как и зачем ведьма собирается использовать его. Но огонь, заклинание, и то, что ей нужна сила, явно говорит о том, что для чего-то очень плохого. Поэтому ему нужно придумать, как нарушить ритуал. Он чувствует, как кровь стекает по руке, капельками опадая на землю, и пытается заставить себя думать. Дерек сначала рычит негромко, однако когда заклинание будто утолщает воздух вокруг них, его зубы удлиняются, и глаза сияют еще ярче, и рычит он теперь гораздо более грозно. Он до сих пор не отпускает руку Стайлза, и Стайлз внезапно понимает, что его используют в качестве спасательного круга. Дерек отчаянно пытается сохранить свою человечность, даже до такой степени, что он буквально вонзает свои когти в человека, чтобы остаться собой. Стайлз просто хочет, чтобы был какой-нибудь другой человек поблизости, готовый пожертвовать своей рукой ради этого. Ведьма теперь усмехается. Как думает Стайлз, она уже заканчивает, произнося последние несколько строк абракадаброй, и вдруг в его голове мелькает идея. Нужно разорвать круг. Круг все-таки из огня, поэтому Стайлз не собирается прыгать через него или что-то в этом роде. Но он начинает кидать грязь, которая осталась на его ботинке, в надежде хоть как-то погасить небольшую часть пламени и разрушить чары, которые пытается наложить ведьма. Если повезет, это также разрушит связь ведьмы с душераздирающим количеством чистой энергии, которая, Стайлз чувствует, полностью их обволакивает. Он бросает и бросает грязь, и, наконец, ему удается потушить небольшой кусочек пламени. Остальная часть окружности мерцает, а затем и вовсе растворяется в воздухе. Стайлз торжествующе поднимает голову, однако ведьма молча улыбается. Она закончила заклинание. Стайлз оглядывает Дерека, чья челюсть все еще крепко стиснута, и который пугающе застыл без движения. Стайлз не может даже видеть вздымание его груди, несмотря на то, что они стоят так близко. Он даже не пытается вытащить свою руку из цепкой хватки Дерека. — Подойди ко мне, — говорит ведьма так, будто это поразительно оригинальная команда, и Стайлз собирался сказать ей об этом, как вдруг он понимает, что Дерек не движется. Ведьма хмурится. — Подойди! — командует она, будто разговаривает с непослушным щенком. Боль в руке Стайлза вдруг становится острой, а затем медленно начинает сходить на нет. Он наклоняется и понимает, что когти Дерека уже не вонзаются в его плоть. Он, похоже, вытащил их, оставляя глубокие неприятные раны в тех местах. Дерек сам делает несколько медленных грозных шагов к ведьме. Ведьма лучезарно улыбается. — Убей второго, — говорит она беззаботно, указывая на Стайлза. — Ни в коем случае, — говорит Стайлз, не в силах сдержаться. — Никакого цитирования гребаного Волан-де-Морта! Ты, сестричка, с ним и рядом не стоишь. Ты даже не дотягиваешь до Пожирателей Смерти. А затем Дерек проводит своими когтями по ее горлу, и она умирает со слабым булькающим звуком. — Срань Господня, — выдыхает Стайлз, отойдя на несколько шагов назад. — Это же… Я имею в виду… Она даже не успела ответить! Когда Дерек поворачивается, его глаза все еще светятся поразительным красным оттенком, даже несмотря на то, что его когти и клыки медленно исчезают. — У нее не получилось. — Но она закончила заклинание, — говорит Стайлз. Вся эта энергия должна была пропасть, но ведьма, очевидно, хотя бы не смогла привязать Дерека к себе. Дерек пожимает плечами. — Наверное, ты разрушил круг как раз вовремя, — он смотрит вниз на тело ведьмы. — Думаю, она была не такой уж и хорошей ведьмой. — Но она почти привязала тебя к себе, — говорит Стайлз словно в оцепенении, и затем смотрит вниз. Кровь стекает по его руке и формирует мутную лужу у его ног. — Боже мой, я оставил кровь на месте преступления. Мой папа точно убьет меня. Или арестует. Одно из двух. Глаза Дерека превращаются в человеческие в ту же секунду. — Что она с тобой сделала? — Она? Мистер, это твоих рук дело, — говорит Стайлз, махая рукой, прежде чем успел понять, что это было плохой идеей. — Оууу, — чуть не падая обратно в грязь и хватаясь за свою руку, стонет он. — Теперь понятно, каково это, чувствовать адскую невыносимую боль. Дерек оставляет труп без внимания и приседает около Стайлза. Он закатывает кровавый оборванный рукав худи Стайлза, игнорируя то, что Стайлз мужественно хнычет от боли, а потом обнюхивает глубокие, свободно кровоточащие раны на руке Стайлза. — У тебя есть аконит? — спрашивает он. Он снова нюхает рану, а затем разрывает рукав худи и плотно оборачивает его вокруг нее, Стайлз надеется, что это поможет остановить кровотечение. — Ага, вот здесь, в моем кармане, — говорит Стайлз. — Нет конечно! Какого черта я должен носить с собой аконит? Мой лучший друг оборотень, и я не ненавижу его всей душой. Дерек издает разочарованный вздох. — У меня кое-где немного припрятано. Нужно обработать твою рану. Стайлз не совсем уверен, почему его царапина важнее свежего трупа, лежащего в грязи в нескольких футах от него. — Э-э, а разве не нужно прибрать улики в первую очередь? Дерек приподнимает бровь. — У меня есть стая. — И ты доверяешь им подчистить улики убийства? Тут, вообще-то, моя кровь везде разбрызгана, ничего? — спрашивает Стайлз, но потом вспоминает, где подрабатывает Айзек после школы. — Ой, подожди. Чувак, подозреваю, ты на самом деле не просто так куснул могильщика. Могу поспорить, ты продумал это перед убийством. И это совершенно не жутко, ага. Дерек одаривает его одним из своих убивающих взглядов, а затем резко помогает Стайлзу подняться на ноги. — Давай же. Аконит. Сейчас же. Стайлз правда очень старается не замечать того, что Дерек оставил несколько капель крови ведьмы на худи Стайлза. На самом деле, они даже сливаются с его собственной кровью. То, что на его одежде кровь мертвой ведьмы, совсем не странно, или не необычно, или не адски жутко. Совсем. Стайлз понимает, что он чертовски напуган. Дерек тянет его за собой через лес к его джипу, и у Стайлза кровь мертвой девчонки на худи, и у Дерека руки в крови мертвой девчонки, ими он ее и убил, и как вообще Дерек узнал, что сегодня ведьма появится в лесу и… Стайлз не подписывался на все это дерьмо. — Если меня арестуют за убийство, я потяну тебя за собой, — бормочет он мрачно. — Уже проходил через это, — отвечает Дерек, ныряя под низко висящие ветви, от которых Стайлз едва успевает увернуться. — Это что, шутка? Боже мой, ты шутишь, — говорит Стайлз. — Неужели сейчас земля начнет вращаться в обратном направлении, и мы все попадем в открытый космос. Или же внезапно начнет действовать логика Супермена, и мы отправимся в прошлое, и я смогу избежать всего этого бардака, никогда не следуя за тобой в темный лес в середине ночи, потому что я четко должен был знать, что… — Давай, говори еще громче, — предлагает Дерек. — На всякий случай, если у ведьмы вдруг были сообщники, которые начнут выяснять, что пошло не так, когда узнают, что случилось. Это… Дерьмо, это довольно веская причина, чтобы заткнуться. Стайлз пытается удержать все мысли, которые проносятся у него в голове. О том, как сильно болит его рука, а также, «эй, тебе разве обязательно было убивать ту девчонку», и почему ее заклинание не сработало, если Стайлз уверен, что она закончила его до того, как он разрушил круг. Вдруг последние слова ведьмы, «Убей второго», эхом проносятся в голове Стайлза, и он заставляет себя сдержать истерический смешок. Он слегка спотыкается, и Дерек вдруг оказывается рядом с ним, поддерживая его, рукой обвивая его плечи. — Ну давай уже, — шипит он, держа темп. Стайлз чувствует себя спокойнее. Вероятно, из-за того, что ему кажется, что Дерек сделан из камня или чего в этом роде, потому что его руки до смешного сильные. И с помощью Дерека они добираются до джипа гораздо быстрее, чем по дороге туда. Дерек бросает быстрый взгляд на Стайлза, а затем начинает обыскивать его карманы. — Что ты такое… Эй! Это некрасиво! — шипит Стайлз, когда Дерек копается в карманах его штанов. — Достаточно того, что ты засунул гребаные когти в мою руку, обязательно еще и лапать меня? Дерек продемонстрировал свой самый нахальный взгляд, вытаскивая ключи и махая ими перед лицом Стайлза. — Ты не в состоянии водить. Стайлз и правда не в состоянии. Хотя… — Ты испачкаешь кровью с места преступления всю мою машину. — Я все почищу. — И ты же типа был под заклятьем злой ведьмы. Это считается опьянением? — Садись в чертову машину, Стайлз. Дерек открывает пассажирскую дверь и пихает Стайлза внутрь. Стайлз разваливается на сиденье. Приземление, кто бы сомневался, выдалось на его раненую руку, острый укол боли будто зарядом проходит через все его тело. Дерек открывает водительскую дверь и смотрит на Стайлза. — Ты что, умираешь? — Я надеюсь, что нет? — отвечает Стайлз неуверенно. — Господи, что ты сделал с моей рукой? — Я не уверен, — говорит Дерек. — Я все еще… У альф много способностей, о которых понятия не имеешь на уровне инстинктов. Стайлз был намного счастливее, прежде чем узнал об этом. — То есть, аконит… — Как я надеюсь, нейтрализует эффект от того, что я с тобой сделал, что бы это ни было. Дерек бросает взгляд на руку Стайлза. Импровизированная повязка насквозь пропиталась кровью, и Стайлз делает все возможное, чтобы притвориться, что его это совсем не беспокоит. Дерек заводит джип, и Стайлз опасается за свою жизнь, когда машина вдруг мчится по дороге. — Так, Мистер Я-Вожу-Крутую-Спортивную-Тачку, мой движок вряд ли это выдержит. Кроме того, мы в крови. Сейчас прямо показательный пример, когда стоит соблюдать правила дорожного движения, потому что мы не можем допустить, чтобы нас остановили копы. Дерек еле-еле сбавляет газ, и Стайлз считает это победой. Он закрывает глаза и пытается сосредоточиться на чем-то кроме своей руки, убийства, колдовства или вождения Дерека. Удивительно, но несмотря на то, что ни одна из этих вещей не была в списке вещей, о которых Стайлз стал бы думать еще четыре часа назад, сейчас он мог думать буквально только об этом. Он пытается вспомнить, какие темы нужно было прочесть по Истории, как вдруг джип рывком останавливается. — Подожди здесь, — говорит Дерек, открывая дверь джипа. — Я найду аконит. Стайлз кивает. У него странно кружится голова, когда Дерек выходит из джипа, и по мере того, как Дерек шагает по стоянке, боль в руке усиливается. Он отклоняет голову на спинку сиденья и делает несколько вдохов, но ничего из этого не помогает. Или даже становится еще хуже. Он смотрит через лобовое стекло на Дерека, который застыл на полпути на парковке. — Ну же, — говорит он вслух нетерпеливо, надеясь, что у Дерека включен супер-слух. Дерек делает еще несколько шагов, а затем сгибается пополам. Стайлз немедленно осматривает территорию в поисках охотников, предполагая, что в Дерека стреляли, и это… вероятно, всего лишь первое впечатление. Он не видит никого, хотя Дерек падает на колени. Боль теперь беспокоит не только его руку, но и все его тело. Стайлз думает, что он, наверное, тоже согнулся бы пополам, если бы уже не свернулся калачиком на сиденье. Тогда он понимает, что Дерек даже не пытается двигаться, просто медленно ерзает на земле и… И так больно ему не было даже в лесу, и нет совершенно никакой причины, почему боль должна увеличиться в разы именно сейчас. Стайлз бросает взгляд на следы когтей на руке. Что если… Что если он каким-то образом чувствует боль Дерека? Своего рода побочный эффект от заклинания? Что если заклинание сработало? Стайлз наклоняется вперед и ему удается открыть дверь, падая из джипа на тротуар с болезненным глухим стуком. Он медленно встает на ноги, и, спотыкаясь и шатаясь, идет к Дереку по стоянке. Чем ближе он подходит, тем легче становится, и к тому времени, когда он на расстоянии вытянутой руки от Дерека, сам Дерек уже больше не ерзает от боли и теперь лежит на спине, глядя на полумесяц, как будто он знает все тайны Вселенной. Что, конечно, может, и относится к оборотням. — Заклинание сработало, не так ли? — спрашивает Стайлз. — Думаю, да, — говорит Дерек. Он не двигается. — Как… как оно работает? — на самом деле Стайлз не хочет знать ответ. — Я не привязан к ведьме, — говорит Дерек медленно. — Это хорошо, особенно если смерть передается, — перебивает Стайлз. Дерек даже не удосуживается кинуть ненавидящий взгляд. Он вздыхает. — Я думаю, что привязан к тебе. Это… Это совершенно не хорошая новость. — Перекатись. Дерек не выглядит впечатленным. Стайлз пробует снова. — Сидеть. Рядом. Апорт. Дерек не двигается. — Ты головой ударился, что ли? — Я только что опровергнул твою теорию, — объясняет Стайлз. — Когда ведьма командовала тобой как щеночком, ты прямо-таки будто выпрашивал у нее вкусняшку. А мне достался только твой жуткий взгляд, следовательно, никакие заклинания не действуют. Дерека это не убедило. — Тогда сделай мне одолжение и найди аконит. Он в бардачке моей машины. — Это и правда совершенно безопасное место для того, чтобы прятать там кое-что для тебя смертельное, — говорит Стайлз, не сдержавшись, а затем ковыляет к жуткому заброшенному зданию, которое Дерек в настоящее время использует как гараж и дом одновременно. Он легко проходит первые несколько шагов, затем еще несколько, а затем появляется резкая пульсирующая боль в животе. Теперь, когда он внимателен, легко понять, что это совершенно отличается от боли в руке. Он делает еще несколько шагов. Становится все хуже, и к тому времени, когда он в двадцати футах от Дерека, боль превращается в достаточно серьезную, такую, что он хочет просто свернуться калачиком и никогда больше не двигаться. [20 футов ~ 6 метров] Он оборачивается и возвращается туда, где Дерек все еще смотрит на звезды, теперь уже со страдальческим выражением лица. — Ладно, — говорит Стайлз. — Похоже, у нас появилась проблемка. — Согласен. — Ну, и как мы отменим это? — спрашивает Стайлз. — Я имею в виду, должно быть какое-то стоп-слово[2] или что-то такое, так ведь? Что-то, чтобы отменить заклинание? — Не знаю, давай спросим у ведьмы, — огрызается Дерек. — Вот дерьмо, — ругается Стайлз. — Думаешь, только ведьма самолично могла его снять? Потому что это, наверное, самое худшее, что когда-либо могло случиться с нами. Самое кошмарное. — Я, в общем-то, не знаю ни одной ведьмы, тем более, ни одной, которая захочет поговорить со мной в ближайшее время, — говорит Дерек. Стайлз вдруг понимает, почему он просто лежал на бетоне, как подавленное бревно. Стайлз шлёпается рядом с ним, и обнимает своей здоровой рукой колени. — Я не хочу быть твоим магическим сиамским близнецом. — Поверь, ты тоже не номер один в моем списке на эту роль, — отвечает Дерек. — Ты точно будешь раздражаться и в конце концов убьешь меня, — угрюмо говорит Стайлз. — Вполне вероятно, — говорит Дерек, и Стайлз не может определить, шутит он или нет. Его лицо, в общем-то, остается одинаковым, не зависимо от того, какое у него настроение. — Ты никогда не хотел стать охранником в Букингемском дворце? — спрашивает Стайлз. Дерек выглядит искренне озадаченным. — Какое это имеет отношение хоть к чему-нибудь, что мы обсуждали? — Никакое, — признается Стайлз. — Я просто очень стараюсь не думать об этой страшной волшебной неразберихе, которая произошла с нами этим вечером. Кроме того, у меня немного кружится голова. Потеря крови, — он машет рукой, и несколько капель крови попадают на бетон. Это, кажется, немного вытаскивает Дерека из посттравматической депрессии из-за заклятья. Он встает и помогает подняться Стайлзу на ноги, крепко поддерживая его рукой за плечо, когда они идут к его «дому». — Зачем ты вообще хранишь аконит? — спрашивает Стайлз, пытаясь отвлечь свой ум от того, что он застрял с Дереком Хейлом. — Враги. Стайлз восхищается преданностью Дерека к краткости. Серьезно. Только за исключением тех случаев, когда приходится вытаскивать из него клешнями важную информацию. — Зачем моей руке вообще аконит? Ты никогда не давал Джексону аконит, когда царапал его шею. — Разве шея Джексона когда-нибудь так выглядела? — спрашивает Дерек, кивнув в сторону кровоточащей и припухшей руки Стайлза, и Стайлз точно уверен, что она выглядит так, словно пошел процесс заражения. — Эм, — говорит Стайлз. — Почему она так себя ведет? Дерек качает головой. — Да я вообще без гребаного понятия. Я, на самом деле, не такой альфа, который пытается заставить других подчиняться мне… — Пожалуйста, скажи, что я не стану твоим Ренфилдом[3], — выпаливает Стайлз. — И, вообще-то, ты как раз такой альфа. Или это не ты решил познакомиться с кучкой отверженных подростков и потом укусить их, превращая в сверхлюдей? Хватка Дерека усиливается на его плече, но, к счастью, в этот раз когтей нет. Стайлз уже достаточно натерпелся в роли подушечки для оборотней. — Я помогаю им. — И просто так случайно получилось, что они в то же время увеличивают твою силу. Погоди. Так вот почему ты даже не можешь понять, что со мной сделал? Ты тянешь из меня энергию прямо сейчас? — спрашивает Стайлз. Дерек открывает дверь и не отвечает. Стайлз, спотыкаясь, заходит внутрь и опирается на машину Дерека. Возможно, чуть больше, чем нужно, позволяет испачкаться поверхности в своей крови, в то время как Дерек разблокирует машину брелком, а затем отпирает бардачок. Он осторожно вытаскивает оттуда конверт и передает его Стайлзу. — Он внутри, — говорит Дерек. Стайлз открывает конверт своей здоровой рукой, а затем вытаскивает пакетик с аконитом. — Знаешь, тебя арестовывают так часто, что даже странно, что ты не понимаешь, что не стоит хранить это в бардачке так, чтобы смахивало на травку. Дерек не одаривает его ответом. — Мне просто… намазаться им? — спрашивает Стайлз, протягивая руку Дереку, чтобы он развязал импровизированную повязку. Дерек развязывает концы и кивает головой. — Если я прав, он должен остановить кровотечение. Стайлз относится ко всему этому скептически, однако он и не любитель истекать кровью, поэтому он посыпает полосы на руке перетертым аконитом. Он довольно хорошо умеет оказывать первую помощь, но, глядя на то, как его собственная плоть сморщилась вокруг окровавленной раны, ему немного становится дурно, поэтому он рассматривает стропила, втирая аконит в руку. Это… это было не так больно, как он ожидал. Больше было похоже на странное покалывание, вроде того, когда кладешь алоэ на обгоревшую на солнце кожу. У него почти получается ощутить, каков аконит на вкус, а потом… потом покалывание прекращается. Его рука все еще ранена, но кровотечение, наконец-то, остановилось. Дерек копается в своей машине и выходит с футболкой в руках, и Стайлз прикладывает ее к своей руке, не давая себе думать о том, чья эта футболка и откуда она взялась. В его руке находились когти оборотня, вряд ли что-то может быть хуже этого. Его рука, кажется, начинает выглядеть лучше, будто теперь он не умрет от этой раны, и он облегченно вздыхает. Дерек, кажется, тоже выглядит теперь спокойнее. Стайлз кратко задается вопросом, есть ли у Дерека вообще друзья, когда Дерек ведет его дальше в развалюху, которую он называет домом.