Неверие

      Санса больше не верит в сказки о любви. Красивые баллады о благородных рыцарях — обманчивые байки для наивных девочек, а она уже не такая. Санса помнит, как мечтала вдохновлять благородных рыцарей на подвиги. Помнит, как надеялась, что её чистая и хрупкая красота защитит её от издевательств в Королевской Гавани. Помнит, и не может перестать удивляться своей наивности. Она действительно сильно повзрослела с момента казни отца. Санса больше не верит в красивые баллады. Сказки о благородных рыцарях — слова, пустые слова, глупые истории для маленьких девочек, а жизнь выдернула Сансу, резко и болезненно, из того возраста, когда верят в сказки. Полученный за угодное королю злодеяние титул не делает безжалостного разбойника великодушным воином, а она поняла это слишком поздно. Поняла, когда сир Меррин Трант избивал её по приказу чудовища-Джоффри, равнодушно глядя на её слёзы. Санса больше не считает себя способной вдохновить кого-либо на благородный поступок. Да и не думает, что так вообще бывает.       Но Санса даже не представляет, что ни одна прекрасная дама из баллад не делала так же много, как она. Ни одна дама не преображала раздавленное, потерявшее себя существо обратно в человека, способного жить и бороться дальше. Бороться за неё. Она не знает, что стала для Теона ярким лучом света, прорезавшим тьму, полную боли и страха, в которой он обитал. И она молила его о помощи, тянула руки к предателю, цепляясь за соломинку. Звала, пытаясь докричаться сквозь стену, которую возвёл вокруг Теона Рамси, загнав его «Я» куда-то очень глубоко, скрыв его за личиной Вонючки. Загнав, но не уничтожив. И Теоново «Я» сумело вырваться, приползти, вздрагивая и сжимаясь в ожидании удара, на зов измученной, но не сдающейся девушки. В ту минуту, когда жизнь Сансы была в настоящей опасности. Вернуть Теона к жизни оказалась способна она — та, чью семью он предал, она, считавшая его убийцей своих братьев. А она и не задумывалась о том, что спасла, вернула к жизни человека. И стала для него больше, чем кто бы то ни было, за всю его жизнь.       Санса больше не верит в баллады о благородных рыцарях и прекрасных дамах, вдохновляющих их на подвиги. Не верит в сказки о любви. А зря. Теон — не прекрасный принц и не благородный рыцарь, но ради неё он превращается в другого человека, способного отдать за неё жизнь. Пусть и не в её героя — слишком много горя он причинил её семье, но в её спасителя.       Теон считает, что это она спасла себя, и его заодно. Если бы не она, ему бы никогда не перестать быть замученным рабом, не помнящим своего настоящего имени. Она превращает его в человека, способного не просто существовать в беспробудном ужасе, а жить. Сражаться, ненавидеть своего мучителя, радоваться обретённой свободе… любить. Санса — та, кто подарил ему новую жизнь, хотя он этого не заслуживал, она — его спасение. И его первая настоящая любовь. Но разве это важно? Ей никогда не простить его, никогда не быть его женой. Поэтому он неохотно выпускает её из объятий, пытаясь напоследок запомнить все её черты — лицо со следами свежепережитого кошмара кажется ему прекрасным, как ни у какой другой девушки — и уезжает на отданном коне, унося с собой свои ненужные ей чувства. Теону нестерпимо хочется спросить, увидятся ли они ещё, но он сдерживается. Максимум того, что он позволяет себе — это слова о том, что он бы умер, чтобы она дошла до Стены, и это лишь малая часть правды, которую он рискует открыть Сансе. Потому что умереть кажется ему самым правильным, а умереть за неё — самым лучшим исходом. Сидя в осаждённом северянами Винтерфелле с горсткой своих людей, Теон собирался погибнуть. Тогда он считал смерть способом искупить грехи. Но теперь он просто не может умереть. Сейчас ему стыдно вспоминать о том, что он хотел смерти. Умереть? Теон в последний раз смотрит на Сансу, и понимает, что бороться есть смысл. И силы есть. Он должен попытаться искупить всё то зло, которое сотворил. Должен оставить её. И он удаляется от неё в заснеженную чащу, оглядываясь на статную фигуру юной северной леди и молясь всем известным ему богам об одной-единственной милости — чтобы Санса Старк не знала больше страданий.       А Санса только сейчас понимает, что он полностью изменился. Это действительно больше не Вонючка, но также и не Теон Грейджой, предавший Старков и захвативший Винтерфелл. И в душу закрадывается несмелое: «А что, если он действительно сможет снова стать настоящим человеком и даже станет лучше, чем был? И это сделала я…» Санса начинает смутно догадываться.       И на секунду чувствует себя прекрасной принцессой из баллад, обретшей своего рыцаря. Конечно, это ощущение не стоит того, через что она прошла. Но это крохотное, незначительное возмещение внезапно оказывается очень важным.