Восемь шагов танго

Они теперь в мелодии, в беспечных Аккордах несдающейся гитары, Чьи струны из простой милонги старой Ткут праздник доблестных и безупречных.       На следующее занятие Йоджи опоздал, совсем ненамного, минут на десять. Когда он вошел в зал, звучала музыка, а Шульдих кружил Аску по паркету. Заметив Йоджи в зеркале, он завершил очередной поворот и плавно остановился, даже не запыхавшись       - Готовьтесь, сеньор Кудо, - спокойно сказал он и вновь обернулся к Аске:       - Давайте пройдем по основным ошибкам. Баланс…       Пока Йоджи торопливо переобувался и зашнуровывал туфли, он украдкой поглядывал на Шульдиха. В который уже раз он удивился тому, с какой легкостью и изяществом движется немец. Казалось, он не движется по паркету, а едва касается его. Движения его были то текучими, как ручей, то уверенными и экономными - и Йоджи потихоньку любовался ими, подспудно немного завидуя.       После недолгой разминки и основных шагов, Шульдих поставил их в пару и несколько минут наблюдал, громко отсчитывая ритм. На третьем круге Йоджи почувствовал, что рубашка на спине уже влажная. После пятого Шульдих смилостивился, остановил их и начал разбирать ошибки.       А после было еще три круга по залу. И еще. Пока Аска не запросила пощады. На досадливое “Что ж, хорошо, закончим на этом” Йоджи только облегченно выдохнул: ему просить пощады не позволяла гордость…       … или же желание заслужить одобрительный взгляд строгого учителя. Чем еще можно было объяснить то, что Йоджи вечерами отрабатывал в небольшой гостиной шаги, старательно держа спину и выверяя угол каждого поворота.       Парень внимательно запоминал все ошибки, на которые ему указывал Шульдих, а на следующем занятии вместо слов или улыбки одобрения немец обрушивал на него новую порцию критики. Он поглядывал на Аску - сколько еще она готова терпеть это издевательство, прежде чем решит, что с нее довольно? Но девушка проявляла завидное упорство и лишь досадливо поджимала губы, выслушивая очередной “разбор полетов”.       Встретиться с Шульдихом на званом ужине у одного из партнеров Мурасе было неожиданно. Йоджи увидел немца сразу же, как только они вошли вслед за хозяином в просторную гостиную. Тот стоял у фортепиано, небрежно опираясь на него, и переворачивал ноты для музицирующей дочери хозяина, Марты. Кстати, вспомнил Йоджи, той самой, что посоветовала Аске именно этого учителя. “Вот, значит, как…” - подумал он, кивая Шульдиху в знак приветствия. Сюрприз оказался нежданным - но приятным.       Позже, уже после ужина, когда все вернулись в гостиную и Шульдих наигрывал что-то на фортепиано, Марта поинтересовалась:       - А как проходят ваши танцевальные занятия?       Йоджи открыл было рот, но Шульдих, не прекращая играть, повернулся к девушке и заявил:       - Замечательно! У меня давно не было учеников, от работы с которыми я получал бы столь сильное удовольствие. Надеюсь только, я не слишком их измучил, - он бросил веселый взгляд на Аску.       Та тихо рассмеялась.       - Результат будет стоит потраченных усилий, так ведь? Но нам приятно слышать похвалу, обычно вы на нее скупитесь, - мягко упрекнула она. Йоджи тихо хмыкнул, но дипломатично промолчал, хотя в глубине души похвала, которой он уже не чаял дождаться, была ему приятна.       Шульдих доиграл мелодию до конца, развернулся и очень серьезно сказал:       - Вы, сеньорита, ученица не только способная, но и старательная. А вот в сеньоре Кудо старательность надо поддерживать. Если я начну его хвалить, он перестанет стремиться к большему. А так на каждом занятии я вижу прогресс.       Йоджи хмыкнул. “Старательность он, значит, поддерживает… Ну-ну. Хотя в чем-то он прав - если б не Аска, я бы уже давно забил на эти танцы. Была бы охота так над собой издеваться… Стараешься-стараешься, а в ответ слова доброго не дождешься.”       Но он старался - занятие за занятием. И время от времени получал в качестве поощрения одобрительный кивок. И почему-то этой мелочи оказывалось достаточно, чтобы в следующий раз явиться снова.       А еще Шульдих изредка - далеко не при каждой встрече - звал его по имени. И это у него получалось так… Почему-то горько и нежно разом. Словно на выдохе. И каждый раз Йоджи чувствовал, как внутри что-то сладко замирает при этом.       - Сеньорита, вы не могли бы повернуть голову и не смотреть все время на своего кавалера? - Шульдих интересовался с неподдельным любопытством.       - Не могу, - улыбнулась в ответ Аска, - это же мой жених.       - Не можете, - задумчиво повторил Шульдих. - Не можете… жить без него, радоваться, дышать… - он замолчал, глядя мимо пары с отсутствующим выражением, но быстро встрепенулся. - А знаете, мы это обыграем! - воодушевленно заявил он. - Смотрите друг на друга. Не отрывая взгляда. Начали, с основного шага.       Йоджи с радостью подчинился. Любоваться невестой он мог до бесконечности.       - Играйте, Аска, кокетничайте, флиртуйте с ним. Не давайте ему потерять интерес, - быстро говорил Шульдих. - Это последний день вашей свободы, вашего девичества. Очаруйте его, чтобы в последний миг танца припасть к его груди, сдаться ему, покориться его страсти и нежности, словно на супружеском ложе… - он осекся, а вконец смущенная девушка остановилась, вырвалась из рук Йоджи и убежала в соседнюю комнатку. Йоджи неодобрительно взглянул на Шульдиха.       - Ну вот… Засмущали приличную девушку…- проворчал он, хотя настоящей обиды или злости в его голосе не было. Он бы ни за что не признался, и ему было стыдно перед самим собой, но смотреть на смущение Аски было забавно.       Шульдих выглядел раздосадованным.       - Ох уж эти американцы с их добропорядочным ханжеством, - дернул он плечом. - Аргентинская девушка наградила бы меня пощечиной, дабы не смел оскорблять ее слух, но это ненаигранное смущение…. Ваша невеста вообще догадывается, чего ожидать от брачной ночи?       Йоджи не выдержал и рассмеялся.       - Нет, ну у нее, конечно, строгое воспитание, но не настолько же… Вы себе не представляете, наверное, о чем трещат между собой в своих уютных комнатках эти папенькины дочки - ее подружки… Хотя, - задумался он, вспомнив, как встретил Шульдиха в доме у подруги Аски,- может и представляете…       Немец фыркнул, показав - представляет.       - Не отказывайте мне в воображении, сеньор Кудо. Пойду успокою барышню… Повторяйте основной шаг.       Он отсутствовал с четверть часа, затем Аска вернулась - румяная, но спокойная. Появившийся сразу следом Шульдих скомандовал:       - В пару, и с самого начала.       Йоджи хмыкнул и протянул руку Аске. -       Нормально? - тихо спросил он, вставая с ней в вальсовую стойку.       Девушка кивнула головой и мягко улыбнулась:       - Да, милый, все хорошо.       - Сеньорита, - Шульдих снял пластинку и сам сел за фортепиано, - я не буду вас смущать взглядом, а вы помните все, о чем мы говорили, хорошо? Вы вдвоем, вы танцуете друг для друга.       “Вдвоем… Да, уже совсем скоро мы с Аской будем только “друг для друга”!” - подумал Йоджи и внезапно даже вздрогнул, осознав, что почему-то эта мысль не вызвала прежнего воодушевления.       “Что за черт?!”       Он торопливо перебрал в голове все то, что слышал от женатых друзей - мол, перед свадьбой такое бывает, начинаешь ни с того ни с сего сомневаться, возникает даже мысль все отменить… Йоджи всегда смеялся - он-то был уверен, что Аска - именно та, кто ему нужен, и никаких сомнений не испытывал. “Неужели все-таки и меня не минуло..?!” - удивился он.       - Йоджи, - очень мягко позвал Шульдих, и парень, очнувшись от своих мыслей, понял, что учитель уже третий раз играет вступление, а Аска терпеливо ждет, глядя на него с кротким ласковым удивлением.       - Ой… Простите, задумался, - виновато улыбнулся Йоджи. - Все-все, я готов!       Все лучше и лучше овладевая вальсом, Йоджи Кудо все больше увлекался танго. Танец манил его, обещал неизведанное, беспримесное, чистое. Обещал квинтэссенцию чувства. Страшно смущаясь, парень купил в букинистической лавчонке пособие по изучению старинного танго и вечерами после обязательной вальсовой тренировки отрабатывал движения, надеясь однажды блеснуть новыми умениями - где? перед кем? И ругал себя, называл болваном, но раз за разом, попрощавшись с невестой, вместо того, чтобы идти домой, выбирался в какой-нибудь танго-клуб, устраивался за дальним столиком, заказывал выпить и медленно цедил напиток, наблюдая за происходящим в зале. Рано или поздно появлялся Шульдих, танцевал, присаживался рядом - то разговорчивый, то немногословный, - пил, снова танцевал, а потом они уходили вместе - чтобы гулять по городу.       - Как у вас получается найти меня? - не выдержал Йоджи при очередной встрече.       - Что вы о себе возомнили, сеньор Кудо? - дернул бровью рыжий. - Зачем бы мне вас искать? Это чистая случайность.       Он потянулся к Йоджиным сигариллам, сосредоточенно закурил и через несколько минут молчания предложил:       - Впрочем, если вы непременно надеетесь на встречу со мной, можете отправить мне записку. На улицах масса мальчишек. которые за несколько сентаво с удовольствием окажут вам мелкую услугу.       Йоджи только фыркнул. Странно, но мысль о том, что Шульдих может нарочно искать с ним встречи, была приятной. Немец дернул плечом, выбрался из-за столика - это в середине-то танды - поманил к себе какого-то совсем невзрачного паренька и повел его по залу, уверенно и размашисто. Паренек путался в движениях, медлил и вообще на фоне рыжего казался цыпленком рядом с павлином - не то, чтобы Шульдих напоминал павлина, справедливости ради, скорее ястреба, хищного и стремительного, - но к концу танды успокоился, а на следующей так и вовсе расслабился. Йоджи наблюдал за ними с каким-то болезненным любопытством. “Интересно, неужели он сейчас утанцует это недоразумение наверх и… эээ… утанцует?” Честно говоря, Йоджи сам был не уверен, что именно напрягает его в этой ситуации.       К концу танца паренек приник к груди партнера, покорный, трепещущий, а Шульдих обнял его жестом уверенным, полным нежной властности. Йоджи вздохнул. “Нет, мне этого не понять… Ну, то есть, Шульдиха не понять, парнишку-то понять можно…”       Немец проводил “недоразумение” на место, что-то пошептал в зарозовевшее ушко и отошел к барной стойке, чтобы вернуться к столику Кудо с двумя бокалами рома. Йоджи вопросительно взглянул на него.       - Еще по порции и прогуляемся? - безмятежно предложил Шульдих. Йоджи хмыкнул.       - А ваш новый знакомый не заскучает без вас? - он кивнул в сторону парнишки.       - Не заскучает, - ухмыльнулся Шульдих. - Хороший мальчик, и отлично танцует, только немного не уверен в себе. Но сейчас у него должны появиться хорошие партнеры…       И правда, со звуками новой танды паренек уже вновь выходил на танцпол вместе с каким-то плечистым аргентинцем в шитом серебром жилете. Йоджи пожал плечами. “Нет, никогда мне не понять все тонкости этой танцевальной культуры…” - подумал он.       - С новичками мало танцуют, сначала присматриваются, - объяснил немец. - Поэтому танец с завсегдатаем клуба служит своего рода пропуском. Если он сможет себя показать, на него обратят внимание.       - Какие тонкости… - хмыкнул Йоджи. Шульдих залпом допил свой бокал и встал:       - Вы идете? - равнодушно поинтересовался он.       - Иду, - подтвердил Йоджи, вставая.       Кажется, Шульдих пил не больше обычного, но этим вечером он казался пьянее. Кудо не смог бы точно сказать, в чем это выражалось - в том ли, как тот медленно, словно нехотя цедил слова, или во взгляде, тяжелом и томном одновременно, но рядом с таким Шульдихом было немного тревожно. Однако Йоджи постарался не выдать своей тревоги.       - Сразу домой? - тихо спросил Шульдих, когда они вышли под уличные фонари Авенида-де-Майо.       - Не знаю даже… Наверное, домой, но не самой прямой дорогой, - решил Йоджи, подумав, что, может быть, от прогулки на свежем воздухе немцу станет лучше, и хмель слегка развеется.       - Хорошо, - согласился Шульдих и неожиданно предложил:       - Может быть, зайдём в кафе?       - Хм… Давайте, - кивнул Йоджи. - Только не здесь, пройдем немного... Подходящее кафе нашлось через пару кварталов. Устроившись за небольшим столиком на открытой веранде и заказав себе густого крепкого кофе, мужчины замерли, глядя друг на друга. Шульдих слабо улыбнулся:       - Расскажите о себе, Йоджи, - попросил он. Тот удивленно глянул на него       - А что рассказывать? Я не очень интересный…       - Где вы учились? Что для вас работа? Какая у вас семья? Что вы делали в детстве?       И Йоджи стал рассказывать, сначала нехотя, скупо, отдельными фразами, потом увлекся, видя неподдельный сосредоточенный интерес. Рассказывал о том, о чем не говорил даже Аске. Об отце, который ушел из дома, когда Йоджи было пять, и появлялся только по воскресеньям, и то не каждый раз. О том, как дрался в школе, когда его дразнили хлюпиком и маменькиным сыночком. О том, как хотел идти добровольцем на фронт, а мать рыдала и умоляла пожалеть ее. О том, как весело было учиться в университете, и как сладко было почувствовать вкус свободы вдали от родительского дома. О том, как он впервые встретил Аску и понял, что эта девочка отныне - свет и счастье его дней…       У Шульдиха были очень грустные глаза. Спокойные и грустные. И отрешенное лицо. И его узкая ладонь легла на ладонь Йоджи совершенно естественным жестом.       - У вас все будет хорошо, Йоджи, - мягко пообещал немец. - Только берегите ее.       - Непременно, - совершенно серьезно заверил его Йоджи. Ладонь на его руке была теплой и ненавязчивой, и сбрасывать ее совершенно не хотелось.       - Это так важно, - тихо сказал Шульдих, - встретить в жизни своего человека…       - Это точно, - улыбнулся Йоджи. - Знать бы еще, который человек твой, и как не ошибиться…       - А разве вы сомневаетесь?       Йоджи задумался. Сомневался ли он? Нет, вряд ли. Он точно знал, что хочет быть с Аской. Но только время покажет, сколько они проведут вместе, и не окажется ли так, что через какое-то время - неделю, месяц, год, три или десять - кто-то из них (или даже оба) решит, что совершил ошибку. От этого не застрахован никто, а знать такие вещи заранее просто невозможно. И вот эта мысль неприятной занозой сидела в голове.       - Не сомневаюсь, - наконец ответил он, - но боюсь немного. Что если у нас ничего не получится? А ведь пока мы не попробуем - не узнаем.       - Вы любите друг друга. Должно получиться, - Шульдих равнодушно заглянул в опустевшую кофейную чашку и встал. Была у него привычка немедленно подниматься, как только он считал, что сказано достаточно или тема себя исчерпала.       - Любовь - тоже не гарантия, - покачал головой Йоджи, - она может пройти.       Он тоже встал и вопросительно взглянул на Шульдиха.       - Что дальше?       - Дальше я провожаю вас домой, - тот расправил складки щегольского шелкового кашне, - и отправляюсь по своим делам.       - Хорошо, - согласился Йоджи. Просветить собеседника о своих делах Шульдих, разумеется, не посчитал нужным. Йоджи же полагал, что совать нос в чужие дела в лучшем случае невежливо, а в худшем… В худшем есть опасность узнать что-нибудь такое, к чему ты не готов.