10.
14 октября 2016 г., 19:33
Давно уже две жизни я живу,
одной — внутри себя, другой — наружно;
какую я реальной назову?
Не знаю, мне порой в обеих чуждо.
Игорь Губерман.
Я знал какого это фальшивить перед всеми и держать на лице маску хорошего парня в то время как все внутренности выкореживало осознание того на сколько я неправилен и поломан!
Но это не оправдывало его!
Ни секунды не оправдывало того, что из-за своего парабатая моя жена могла лишиться жизни, а моя дочь матери.
— О чем ты только думал, Саймон Льюис? — Мне не хотелось даже кричать на него, от усталости опускаюсь в кресло и стягиваю через голову перепачканную кровью рубашку. Ее кровью. Кровью весящей для меня тяжелее золота.
— О ней, так же как и ты, — парень перепуган не меньше меня самого.
На самом деле лишь целебные свойства магии парабатаев спасли Клэри на этот раз, но что будет потом, одному Богу известно.
— Саймон Льюис, ты безответственный идиот. Мы не выбираем тех, кого нам любить. Она не может перебороть себя. Думаешь, хоть кто-то из нас думал о том, что мы полюбим друг друга? Мы ходим вокруг да около, Саймон! Этот разговор не имеет смысла. Она выбрала меня, ты выбрал мою сестру! Ты клялся ей в любви!
— Я не мог предсказать появления демона….
— Никто и никогда не может, тебе это хорошо известно. Но ты должен был прикрывать ее спину, Саймон. Но никак не перетягивать ее внимание на заботу о ваших отношениях! Твое поведение выбивает ее из колеи. Она оступилась из-за тебя!
Каждому из нас приходилось стать сильнее. Кого-то эта сила раздавливала, а других поднимала с колен. Это странное ощущение, ты вроде бы паришь, а с другой стороны резко падаешь вниз.
— Я….
Это жестокое обвинение, и я знаю, как каждое мое слово режет его внутренний мир на части. И я наслаждаюсь этим.
— Саймон, хочешь ты того или нет, но нам всем придется с этим жить. Я не знаю, насколько сильно ее любишь ты, но знаю, насколько ее люблю я. И я ее тебе никогда живой не отдам! — Ужас сказанных слов пугает даже меня самого, — я доподлинно знаю, что расторжение связи парабатаев можно пережить, — мой едва виднеющийся шрам на коже так и зудит.
— Что? — Испуг в его глазах уже почти осязаем.
— Или ты научишься жить с этим без ущерба для моей семьи, института и моей сестры, то я сделаю вид, что не замечаю, как ты на нее смотришь, и даже не буду вмешиваться в твои отношения с моей сестрой. Но если еще хотя бы раз повториться, то из-за чего моя жена лежит на кровати и оправляется от ран, я выступлю против уз вас объединяющих.
— Ты не можешь… — почти жалобно.
— Проверим?
Я не желаю ни частицы той боли, что я перенес при потере Джейса для Клэри, но она сильная девочка, она справиться.
— Ты не посмеешь!
— Парень, — я поднимаюсь в полный рост и оказываюсь выше Льюиса, даже не из-за физического роста, а потому что занимаю более устойчивую моральную позицию, — я глава института, и не тебе мне перечить! Ты понял?
Он шумно сглатывает.
— Не надо….
Хочу его ударить.
Избить.
Выбить из его тупой головы всю ту дурь что, так или иначе, касается Клэри.
— Я предупреждаю тебя последний раз, Саймон.
Его всего трясет. Нет, не от страха передо мной, а от того как сильно его колотит ужас потери и невыраженный гнев.
— Она любит и меня. Хочешь проверить, как треснет пополам ее сердце?
Что он несет?
— Ты угрожаешь мне?
Скрип зубов.
Мой?
Его?
— Ровно так же, как и ты мне!
