Кларисса Адель Моргенштерн-Лайтвуд/Алиса Селин Моргенштерн

— Ты помнишь, что делала почти каждую ночь перед сном, когда была маленькой? — Читала под одеялом при свете фонарика. — А почему ты не зажигала верхний свет в комнате? — Чтобы ты думал, что я сплю, в то время как я тайком глотала книжки… — Погас ли твой фонарик хоть один раз за все те годы? — Нет. — А ведь тебе никогда не приходилось менять в нем батарейки… Марк Леви. Я смотрела в след своему лучшему другу пакующему вещи для отъезда в припаркованный у ворот института автомобиль и не находила, просто не находила в себе никаких сил поверить в правдивость происходящего — Так будет лучше, — Иззи была сильнее любого из нас и стоя теперь за моей спиной, пряталась в тени дверей института, так чтобы муж ее не увидел. — Для кого лучше? — Говорю тихо, дабы не выдать своим громким голосом ее присутствия здесь. — Для всех нас, — девушка уже поворачивается ко мне спиной, собираясь уходить, но словно передумав, продолжает, — нет ничего хуже чувства утраченной любви, если при этом вас разлучила не смерть. Иногда… — шумно сглатывает, — иногда мне кажется, что уж лучше бы он умер. Не могу не согласиться с ней. Что было бы с моим сердцем упирайся мой взгляд сейчас не в узкие плечи Саймона, а в широкую спину Алека? Ответ прост…. Моего сердца бы не стало! — Если кто-то и сможет выглядеть достойно в этой ситуации, то это ты, Из! Вспоминаю, как впервые узнала о том, что мой лучший друг и заносчивая Сумеречная Охотница нравятся друг другу, как на всех нас отразилось известие о том, что Изабель ждет такого запретного, но такого нужного именно в тот момент нашей жизни ребенка — чудо. Это было лучом надежды, тем, что держало меня на стороне света. И я не прощу даже своему парабатаю того, как легко он перечеркнул память этих моментов! — Иногда мне кажется, что наша семья проклята. Родители. Макс. Джейс. Я. Если бы не ваши отношения с Алеком я бы была уверена в этом как в том, что я Изабель Лайтвуд, дочь Сумеречных Охотников, одна из Сумеречных Охотниц. В последние дни горестные воспоминания никак не хотят покидать мою голову. — Мы с вами очень редко говорим о Максе. — Пойдем в дом, — Иззи зовет меня за собой и мы обе не сговариваясь, отворачиваемся от Саймона, и тихо прикрывая массивные двери, вычеркиваем его из своей жизни. Как надолго? Никто из нас сейчас не может дать ответа, — смерть Макса до сих пор мне кажется нелепицей. Он был ребенком, — закатывает глаза и закусывает губы, — он навсегда им и останется в наших сердцах, неугомонным любознательным малышом эрудитом, смерть которого заставила его взбалмошных старших братьев и сестру повзрослеть. Как сильна была эта женщина передо мной…. Как можно было ее расположение поменять на наши детские чувства. Саймон глупец! Пережить смерть младшего брата, развод родителей, порицание своего старшего брата и наконец, смерть Джейса. А теперь и уход мужа из семьи. Да, подобные банальные вещи не такая и редкость, для мира магии…. — Тебе ведь станет лучше? — Самое глупое, что я могла сейчас спросить. Иззи милостиво и почти что по-королевски мне улыбается. — А у меня есть повод для грусти? Мой сын великолепен, моя племянница девочка, в которой я души не чаю. У меня есть вы с братом, два человека, что отдадут за меня жизнь, не так ли? — Так…. — У меня нет повода для расстройств, Клэри. А если бы я посчитала, что был, стала бы неблагодарным существом, коим когда-то стала моя мать, ушедшая в себя и отвернувшаяся от проблем своих детей при разводе и за много времени до и после него!