21
23 декабря 2016 г., 19:48
Я вас люблю всю жизнь и каждый час.
Но мне не надо ваших губ и глаз.
Всё началось и кончилось — без вас.
Марина Цветаева.
— Дядя! — Я практически падаю в самые надежные руки на свете, при этом блаженно щурясь. Как долго я не видела этого человека и как сильно скучала по нашим разговорам с ним. Если я и могла кому-то рассказать хотя бы даже в письме обо всем на свете, то этим кем-то был мой горячо любимый дядя — Себастьян Моргинштерн.
— Алиса, тише, тише, — мужчина тоже смеется в ответ.
Мне больше ничего было не нужно, лишь бы на мой день рождения в институте собрались близкие для меня люди, и не было ни рейдов, ни совещаний.
— Это тебе, — он с загадочной улыбкой протягивает белый сверток, перетянутый красной лентой. Все просто и лаконично, как мы оба любим.
Как люблю я.
— Спасибо, — я почти смущена, хотя для моих шестнадцати лет это и не удивительно.
Себастьян не был мне родственником, во всяком случае, так я слышала, о нашей семье поговаривали в конклаве. Дядя я бы даже сказала, был вне закона, и терпели его лишь потому, что в этом бесе было проще видеть сторонника, чем господина.
— Что там?
Крис уже вовсю болтал с Моргенштерном о том, как тот провел свой очередной долговременный отпуск-ссылку в Аликанте, а я так и не получив ответа расковыривала ногтем край фольги.
Что же там?
— О Боже…. — На пол водопадом рассыпаются фотокарточки, с каждой из которых на меня смотрят знакомые светлые глаза один в один похожие на глаза моего отца, — Это ведь все я?
Мужчина отвлекается от диалога с моим парабатаем и опускает взгляд в пол.
— Алиса, нужно быть аккуратнее.
Смущаясь еще больше, падаю на колени, начиная поспешно собирать такие ценные кадры. Вот я совсем маленькая на маминых коленях, а на этом мне лет шесть-семь и все еще не хватает передних зубов, а здесь папа дарит мне первый меч, или вот фото с церемонии становления парабатаями, которая была произведена сравнительно недавно.
Откуда у дяди эти снимки?
— Даже в семейном альбоме столько нет, — ни к кому конкретно не обращаясь, заключаю я, — Тебе их присылала мама? — Произношу я догадку.
— Нет, за тобой постоянно следили мои люди.
Мы с Крисом дружно издаем смешки, но дядя выглядит серьезным.
— Ты же не серьезно? - переспрашивает брат.
Колючий взгляд.
— А как тебе кажется? — И вновь эти смешинки в угольно черных глазах.
Становится даже немного не по себе.
— Брось, — отмахиваюсь я свободной от пачки фото рукой, — даже ты не настолько сумасшедший, Себастьян.
А он сумасшедший, я-то точно знаю….
Потому что если в моей генетики три капли демонской крови превращают меня в серьезного противника для многих из лучших Сумеречных Охотников, то дядя состоит из нее целиком. Он машина для уничтожения. Универсальная машина.
— Я люблю тебя, — против воли произносят мои губы и он улыбается в ответ.
Я всегда буду восхищаться им и гордиться тем, что имею толику отношения к его величию. И да, я знаю, что он убивал людей, уничтожал целые семьи, но за многие годы после Себастьян искупил свою вину, присутствуя на всех воинах крови.
В этом помещении нет Криса, вошедших Охотников и подоспевшей поприветствовать брата мамы. В зале только мы вдвоем.
Он….
И глупая, раскрасневшаяся, совсем еще юная я.
— С днем рождения, кроха!
