Кларисса Адель Моргенштерн-Лайтвуд/Алиса Селин Моргенштерн

Задолго до нашей встречи у нас бывали одинаковые сны. Владимир Набоков. Как же меня злят все эти никчемные наряды, льстивые улыбки, лестные речи. Я, правда, всей душой верила в то, что по настоящему меня любят лишь несколько людей на этом свете и эти люди никогда бы не хотели меня видеть той, кем я не являлась. — Ты куда собралась? Сердце пропускает один удар, затем еще один. — Хочу подышать свежим воздухом, — сворачиваю я в сторону одного из широких балконов второго этажа института. Себастьян идет рядом весь такой прекрасной в своей небрежной красоте и очаровательности. — Видимо, этим ты пошла в мать, так же не любишь приковывать к себе излишнее внимание? Да и Алек… этот парень…. Секунду эта мысль крутится в моей голове, а потом единственное чего мне хочется, пнуть его под зад и больше никогда не видеть. — Ты постоянно критикуешь моих родителей! — Ну, они в некотором роде этого заслуживают, не находишь? Мои родители, правда, отличаются от сияющего образца, прописанного в кодексе Сумеречных Охотников, но разве это важно? Разве не важнее то, что два прекрасных человека любят друг друга и во всем поддерживают? Разве не это чудо? — Нет, не нахожу. — Алиса, — он протягивает руку и пытается меня остановить, но от этого мой разум лишь яростнее сопротивляется. — Что? — Резко разворачиваюсь на пятках и перехваливаю его ладонь, сжатую на моем предплечье, — Чего ты хочешь? Дядя хмурится и легкая морщинка, залегающая поперек его лба, в очередной раз напоминает мне о том, что передо мной не сверстник, а человек из детства моих родителей. — Я не хотел портить твой праздник. Злюсь. — А кто сказал, что тебе это удалось? Испортить мне праздник, — уточняю я. Красивый. Черт, и почему только я так не реагирую на десяток Сумеречных Охотников одного со мной возраста обучающихся под присмотром родителей в институте? — В любом случае, извини. Себастьян Моргинштерн никогда не извиняется, разве если это не часть его великой стратегической манипуляции. — Хорошо, можешь возвращаться в зал… — не успеваю остановить мысль, — к тете Иззи. В черных глазах кажется, мелькает тень понимания. — Ты хочешь об этом поговорить? — Нет, — опираюсь на прохладный черный металл перилл, — о чем здесь разговаривать? Она красавица, не так ли? — Не красивее твоей мамы. Да ладно? Почему мы вообще обсуждаем это? — Да, возможно. Я дочь своих родителей. Лучших из лучших в мире Сумеречных Охотников и, не смотря на все это, я всегда чувствую себя не там, где должна была бы быть! — Это задевает тебя? Еще никто не перехитрил черта, не стоит и пытаться. — Нет. А должно? — Ты увидела, как мы болтаем, и сбежала с празднования своего дня рождения как ужаленная. Я не люблю оправдываться. Мало кто может загнать в угол того человека, который не загоняет в него себя сам. — Тебе показалось. — Пусть так. Сними этот карнавальный костюм, пока все заняты у нас есть шанс прогуляться.