Malum Somnium

Трудно было забыть ту злость, которую Питер испытывал к Каспиану часами ранее. Однако она не помешала броситься ему на помощь. Сердце Питера забилось быстрей, когда он увидел принца, зачарованного призраком Джадис. Сбоку метнулась темная тень – это Эдмунд огибал Каменный стол с другой стороны. Что он чувствовал, вновь встретив Белую Колдунью, кошмар, грозящий стать явью? Не было времени думать. Питер выкрикнул: «Стой!», и бросился Каспиану на выручку. Он не позволит Джадис восстать из мертвых и ранить его близких, как сотни лет назад. Питер вытолкнул тельмарина из магического круга, держа наготове меч. Он словно вернулся в далекое прошлое, в лагерь Аслана. Колдунья пришла за предателем, на чью кровь претендовала по праву, а он стоит между ней и братом, также сжимая в руках клинок. Но даже сейчас пламенной ярости вторило чувство вины. Оно мучило Питера с того момента, как рейд на крепость Тельмар обернулся трагедией, и в очередной раз напомнило о себе. - Питер, милый, - Джадис на миг замерла и мягко, подкупающе улыбнулась. – Я скучала. Ей нужна единственная капля крови, только и всего. Хоть Питер и знал, какое чудовище скрывается за этими глазами, он тонул в них, погружался все глубже в ледяное озеро, теряясь, подчиняясь их воле. Душу охватила безысходность, глухая тоска. Колдунья лукаво продолжила, протягивая тонкую белоснежную руку: - Вам не победить без меня. Так и есть, чего скрывать? Питер убедился в этом ценой десятков жизней, пролитой крови нарнийцев. Алые капли еще не успели высохнуть на камнях вражеской крепости. Да, Джадис безжалостна и жестока, но Тельмар так много… Может одно зло одолеть другое? И стоило появиться первым сомнениям, как Питер проиграл. Меч медленно опустился. Против его воли, рука коснулась рассеченного виска и потянулась к холодной ладони с подрагивающими от нетерпения пальцами. Из-за ледяного зеркала, безумно далеко, раздался отчаянный крик Эдмунда и утонул в вспышке голубого света. Когда зрение восстановилось, перед Питером предстала Белая Колдунья, во всей своей красе. Высокая, ужасающе-прекрасная, в одной руке она сжимала жезл, в другой держала простой меч. Его владелец, принц Каспиан, застыл навеки мертвой статуей. Питер словно и сам обратился в камень. Оцепенев от ужаса, он наблюдал, как Эдмунд бросается в атаку. Фехтовал он гораздо лучше, чем в битве при Беруне, однако ничего не мог противопоставить колдовской силе противницы. Джадис хватило одного удара, чтобы выбить меч у него из рук. Питер всем сердцем желал прийти брату на выручку, но ноги не двигались. Подошвы будто приросли к полу, слились с ним воедино. Позади кричала Люси, которую Трампик тащил прочь из проклятого зала. Они спешили за помощью, и Питер, увы, не мог ее оказать. - Ты можешь убить меня, Джадис! – в глазах Эдмунда горел откровенный вызов. Ничто не заставит его вновь повиноваться Колдунье, даже близость смерти. – Аслан все равно тебя уничтожит. Тебе не победить! - Аслан? – Белая Колдунья презрительно рассмеялась. – Аслан покинул вас, глупец, бросил на произвол судьбы. Нарния отныне моя, и в этот раз зима никогда не закончится. Ни слова, ни полный триумфа тон не пошатнули веру младшего короля. Джадис это не понравилось. Она окинула поверженного противника высокомерным взглядом и усмехнулась. - И не надейся, Эдмунд, что я запачкаю руки грязной кровью предателя, - Колдунья тонко улыбнулась и зашла за спину застывшему Питеру. Его щеки коснулась ледяная рука, нежно, обманчиво-ласково, и по коже побежали мурашки. Он и рад бы отстраниться, но не мог совладать с собственным телом. – Пусть мой новый слуга сделает это для своей госпожи. Питер смертельно побледнел. Когда он против воли повернулся к брату, крик так и рвался из горла. Ни звука не слетело с губ. Взгляд его был прикован к Эдмунду, который был шокирован не меньше самого Питера. Верховный король не сбавил шаг, когда младший прокричал его имя, надеясь освободить от чар. Питер мысленно вторил ему, когда как руки сами собой подняли юношу с пола и грубо прижали к каменной колонне. Самым страшным было то, что Эдмунд не сопротивлялся. Он только призывал бороться с Джадис, не поддаваться ее воле, и лишь слова служили ему защитой. Питер знал, что захоти брат, у него получилось бы забрать меч. Однако борьба за оружие причинила бы Питеру вред, а это было единственным, на что Эдмунд не был способен. Он верил, слепо верил в то, что колдовство развеется и старший брат очнется. Свято верил, что он остановится перед роковым ударом, как верил в него всегда. Потому младший король не двигался, отчаянно пытаясь найти слова, которые разрушат злые чары. Таких слов не существовало. Питер сражался с волей Джадис яростно, бросая на это все силы, что у него остались. Безуспешно. Его безмолвному крику вторили стоны и рыдания Эдмунда, когда лезвие клинка прошло сквозь легкие доспехи. Питер налег сильнее, ощущая, как сталь пронзает мускулы и плоть. Он не останавливался до тех пор, пока меч с влажным хлюпом не показался из спины. По руке текла теплая, алая кровь, кровь его брата, глаза которого потемнели от боли, что раздирала не только тело, но и душу. Как желал Питер умереть в это мгновение! Но он мог только смотреть, как гаснет в брате жизнь, струясь по его руке и капая на пол, и был не в силах отвести взгляд. - Пит… - прошелестел Эдмунд, словно еще не верил, не хотел верить в то, что уже случилось. Последний судорожный вздох, и глаза закрылись. Тело обмякло. Все, что делало его Эдмундом Справедливым: пылкая душа и преданное сердце, - ушло. Исчезло без следа, оставив лишь пустую оболочку. Неслышные крики Питера перешли в нечеловеческий, звериный вой. Джадис не позволяла извлечь лезвие клинка даже на палец длины. Они так и стояли рядом, бесконечно долго, пока сзади не раздались тихие шаги. Глядя на бледное, мертвое лицо брата, Питер хотел лишь одного: чтобы кошмар, созданный его же руками, поскорей закончился. Одно утешало: в смерти, в стране Аслана он, наверное, найдет Эдмунда… Жестокость Белой Колдуньи, жаждущей мщения, не знала границ. Легкое касание жезла, и вот ноги тяжелеют, руки наливаются свинцом. Тело Питера, как и Эдмунда, обращалось в камень. Пара мгновений – и две статуи навеки застыли у Каменного стола. Мертвый младший король и Верховный, обреченный вечность смотреть на свою жертву. Джадис довольно улыбнулась и ушла. Ей предстояло вновь покорить Нарнию. Это будет просто. Тишина в зале звенит пронзительней любого крика. Терпение Эдмунда иссякало. Медсестра не оставляла попыток выпроводить его с того момента, как Питер провалился в сон. Конечно, мальчик не собирался никуда уходить, так что в паре шагов от кровати больного имела место тихая, но ожесточенная словесная баталия. Победа была близка как никогда! Самый блестящий аргумент уже готовился окончить эту схватку, но ему не суждено было прозвучать. Спор прервал жуткий, полный страдания крик, огласивший лазарет. В одно мгновение Эдмунд оказался рядом с братом, цепко схватил за руку, надеясь неожиданным ощущением вырвать из оков сна. Не стоило этого делать – Питер начал яростно отбиваться, и крик, вымораживающий душу, никак не прекращался. Эдмунд навалился на брата всем телом, стремясь удержать и не дать навредить самому себе. Эта борьба продолжалась до тех пор, пока Питер не начал просыпаться. Крик затих, но метания не закончились. Питер рвался прочь, подальше от страшного врага, видимого лишь ему. Рядом металась медсестра. Звук ее шагов заглушил вой, животный, дикий. Эдмунд сел на кровать, перехватив брата поперек груди и стараясь не обращать внимания на звон в ушах. - Пит, проснись. Это всего лишь сон, - повторял он, едва перекрывая отчаянные крики и стоны. Тревога и страх все возрастали, и мальчик не выдержал. Он рявкнул в ярости: – Пит, очнись! И этот взрыв возымел свое действие. Питер начал хватать ртом воздух. Вздохи больше напоминали всхлипы. Давление на руки Эдмунда ослабло, когда брат открыл глаза, но хватку пришлось усилить - Питер сразу начал вырываться. Реальность с трудом вытесняла страшные видения, и он смутно осознавал, кто находится рядом. - Пит, успокойся, это я. Не дергайся. Это был сон. Ты в безопасности, ты со мной, - Эдмунд старался говорить мягко и успокаивающе. – Ты в порядке, я здесь. Я в порядке. Питер перестал биться. Тело его мелко подрагивало, и на брата он смотрел с неописуемым страхом. Хриплый, сорванный голос выдохнул его имя, будто Питер не верил, что видит перед собой брата. Эдмунд интуитивно понял, в чем Питер более всего нуждался, и прошептал: - Это был кошмар. Всего лишь кошмар. Я живой. Люси, Сьюзен, ты, я – с нами все хорошо. Питер задрожал. Он тихо всхлипнул и уткнулся брату в грудь, будто сам был младшим, а Эдмунд – старшим, защитником и опорой. - Не уходи, - срывающимся голосом прошептал он. – Только не уходи… - Я не уйду, - твердо произнес Эдмунд. Он дал Питеру выплакаться, не заботясь о том, что от неудобной позы затекают ноги. Все мысли были лишь о брате, который за их короткую жизнь здесь и длинную там видел слишком многое. Постепенно Питер успокоился и задремал. Его по-прежнему лихорадило. Эдмунд мрачно покосился на медсестру, замершую неподалеку. Лицо ее смертельно побледнело от увиденного. - Никаких больше лекарств, - с явной угрозой произнес он. Та, вспомнив душераздирающие крики, коим место на поле брани, кивнула и повторила: - Никаких лекарств. Жар у Питера не спадал до самого утра. Когда он просыпался от неясных призраков и тревожных теней, то руки брата успокаивали его. Их хватка ослабла, Эдмунд крепко спал рядом, но он был здесь, был рядом – и большего Питеру не требовалось. Медсестра оставила его в лазарете и на следующий день. Что удивительно, Эдмунду она также позволила остаться. Питер диву давался, что брат сделал с бедной женщиной, раз она не смеет косо посмотреть в их сторону. По правде говоря, он надеялся, что выпишут его нескоро. Выздоровление сулило очередное расставание – братья разойдутся по спальням, предписанным их классам. Но болезнь ушла, и вернулись силы. Не было более причины торчать в лазарете. Так что Питер вернулся к себе в комнату, где продолжил страдать от ужасающих видений. Каждое утро он просыпался в холодном поту. Отсутствие рядом Эдмунда пугало. Три ночи подряд одно и то же. Как же было хорошо в лазарете – брат словно прогонял темное облако, что сводило Питера с ума! Эдмунд пристально следил за ним с момента выписки. Ему явно не нравилось то, что он видел, и Питер чувствовал себя виноватым. Он и рад бы исцелиться, да не способен контролировать свои сны. Ночь сменялась утром с сорванным голосом, затем днем и вечером, несущим новый кошмар. Ничего не менялось. Четвертый день после выздоровления также не сулил перемен. Питер вернулся с урока истории и бросил учебники на кровать. Перед тем, как рухнуть на нее и погрузиться в привычное чтение, он случайно взглянул на соседнее место. С тех пор, как уехал Джейсон, постель была аккуратно заправлена. Теперь на ней царил форменный беспорядок. На покрывале возвышалась гора вещей, которую венчал резиновый сапог. Что примечательно, только один. - Что, Джейсон вернулся? – спросил Питер у Генри, который мирно читал книжку на своей кровати. Тот даже глаз не поднял и отделался коротким: «Нет». Обидно, конечно, но работы А.К. Дойля и впрямь захватывают. Не успел Питер задать новый вопрос, как дверь приоткрылась. В проем протиснулся подозрительно знакомый черноволосый подросток, держащий в руках большую коробку, доверху забитую книгами. Придерживая ногой дверь, он недовольно уставился на хозяев комнаты. - Мне кто-нибудь поможет или как? – осведомился Эдмунд. Питер приоткрыл от удивления рот. Брат хотел сказать еще что-то, но оступился на пороге. Коробка опасно накренилась. Питер метнулся вперед и подхватил брата прежде, чем он или книги встретятся с полом. – О, спасибо. Питер на автомате помог дотащить коробку, которую Эдмунд бесцеремонно поставил на кровать Джейсона. Покосившись на внушительную коллекцию брата, Питер тряхнул головой. - Что ты делаешь? - А на что, по-твоему, это похоже? – Эдмунд язвительно развел руками. - Я переезжаю. - Но… Как? – вопрос был адресован скорее Мертону, которого окончательно отвлекли от чтения. Староста пожал плечами. - Ректор был не в восторге, когда сына одного из главных спонсоров школы едва не прирезали в ученической спальне. Кажется, он неосторожно попытался разбудить одного лунатика, для которого держать при себе нож – в порядке вещей. - Эдмунд! – Питер вытаращился на брата, который был заметно смущен. - Старые жильцы забыли его предупредить, - буркнул он, отворачиваясь. - Как же тебя не отчислили за такое?! – поразился Питер. Генри довольно ухмыльнулся. Хотя эта история ему не нравилась, конкретно эту часть он находил довольно забавной. - Все благодаря моим связям, - заявил он, имея в виду всего лишь Томсена. – Медсестра объяснила его поведение глубоким огорчением из-за твоей болезни и посоветовала, что проблему можно решить, поселив вас вместе. В конце концов, ты старше и сумеешь защитить от своего братца беззащитных школьников. - Эд… - Питер медленно повернулся к младшему брату. Тот приподнял брови. - Что? – Что именно хотят узнать? Почему он страдает лунатизмом? Почему таскает с собой карманный ножик? Почему медсестра вступилась за него, хотя само его присутствие заставляло ее нервничать? Питер знал ответы на все эти вопросы. Просто потому что это был Эдмунд. Потому подросток только вздохнул и махнул рукой. - Сложи одежду аккуратней и убери книги. Только бережно, прошу. Сьюзен тебя убьет, если увидит, как ты над ними издеваешься. Эдмунд мило улыбнулся и пошел исполнять то, что указано. Питер закатил глаза, увидев, что брат понимает под словами «аккуратно» и «бережно», и рухнул на кровать, углубившись в учебник биологии. Приглушенная ругань Эдмунда, пытающегося сложить рубашку, не помяв ее, успокаивала. Не обращая внимания на шум, а может, благодаря ему, глаза Питера начали смыкаться. Закон Менделя о независимом наследовании признаков так и остался непостигнутым. Тельмарины везде, они наступают со всех сторон, отовсюду. Это последние минуты боя, последний шанс выжить. Умоляя Аслана о помощи, призывая Люси отыскать его, Питер дрался со всеми силами, что остались после изнурительной битвы. Он, Каспиан и Эдмунд стояли кольцом вокруг Сьюзен. Так Великодушная королева разила врагов из лука быстрей и точней. Это не могло долго продолжаться. Рано или поздно Тельмар сокрушат их. Сопротивление бесполезно. Питер оглянулся на младшего брата. Эдмунд сражался двумя мечами. Честная сталь вспарывала вражеские ряды. Удар, еще удар… Падение. Питер ахнул, когда младший король пошатнулся и безликий противник точной атакой разоружил его. Секунды показались часами, пока Эдмунд падал на землю со сдавленным стоном, под ноги врагу. Питер отчаянно закричал… И замер в недоумении. Эдмунд умер, погиб от руки тельмарина. Так почему Питер еще слышит его дыхание? Чувствует его присутствие? Слышит какой-то скрип? Что-то касается плеча Верховного короля. Позади стоит брат, целый и невредимый. Его улыбка настолько неуместна в кровавой резне, что мир рушится. Обе армии, Нарнии и Тельмар, растворяются в тумане. Питер распахивает глаза, слепо глядя перед собой. Он еще не до конца проснулся, но уже повернул голову набок. Свет из окна слишком тусклый, и Эдмунд читает книгу, подсвечивая ее фонариком. Кровать стоит ближе, чем была вечером. Наверное, мальчик подвинул ее – вот что это был за скрип… Почувствовав взгляд Питера, Эдмунд поднял на него глаза и улыбнулся. - Спи давай. Я разбужу тебя за час до завтрака. Питер улыбнулся в ответ, пряча лицо в подушку. Сердце успокаивается, замедляет свой бег. Это был всего лишь сон. Эдмунд рядом. И всегда будет рядом. Питер мирно засыпает.