Malum Somnium

Питер мерил шагами скалу, выходящую на поле близящейся битвы. Тельмарины разбили лагерь напротив, под сенью могучих деревьев. Слишком долго. Слишком долго они ждут возвращения Эдмунда. Много времени минуло с тех пор, как он покинул нарнийцев под защитой одних лишь Гленсторма и Смерчина. По лицу Каспиана, когда было принято решение отправить Тельмар вызов на бой, Питер осознал, насколько велик риск. Мираз соблюдает законы чести… Когда они сулят ему выгоду. - Король Питер, - Каспиан отвлек государя от раздумий. Будущий король Нарнии, стоя рядом, смотрел в подзорную трубу. – У лагеря какое-то движение. Наконец-то! Геральды возвращались с ответом Мираза. Они скажут, что же он выбрал: кровавую битву или схватку один на один? Питер взял предложенную трубу и устремил взор на противоположный край поля. Движение было, но куда масштабней, чем полагалось для возвращения одного Эдмунда, пусть и в компании великана и кентавра. Стоило Питеру осознать, что он видит, как внутри все сжалось. Это не геральды шли обратно. Это маршировала армия тельмаринов. Питер судорожно осмотрел длинные вражеские ряды. Сердце сковал ужас. Где Эдмунд и другие посланники? Наверняка они сбежали. Они должны сбежать! Эдмунд сбежал и вернется на холм Аслана, дабы встать рядом и сражаться с Питером плечом к плечу, как прежде. Да, так и есть… Не может быть иначе. И без подзорной трубы Питер заметил алый проблеск во вражеской голубизне. Он перестал дышать, не спуская глаз с трех фигур, вышедших вперед войска. Мираз ехал первым, в позолоченной броне. Лицо скрыто за шлемом – уродливой маской. А впереди… В животе завязался тугой узел. Солдат Тельмар вел связанного Эдмунда, бросающего гордой осанкой вызов всем и каждому. Нарнийский король, несмотря на потрепанный вид, казался величественней, чем Мираз, облаченный в золото. - Нет… - Питер в отчаянии сжал подзорную трубу, когда армия по приказу Мираза остановилась. Солдат по кивку Узурпатора силком поставил пленника на колени на виду у нарнийцев. Каспиан и все, кто стоял за государем, наблюдали за происходящим. Понять, какую печальную, неизбежную развязку несет будущее, было несложно. Питер краем уха услышал, как Сьюзен велит Люси стоять на месте. Это было совсем не важно. Не сейчас, не в момент, когда его брат неотрывно смотрит на холм, а палач поднимает свой меч. Эдмунд знает, что Питер не отводит от него глаз. На лице младшего короля нет страха, он спокоен и смирился с неизбежным. Он что-то шепчет, и Питер слышит, как брат взывает к Великому Льву, вверяет свою судьбу в Его власть. Питер повторяет вслед за ним до тех пор, пока солдат не опускает свой клинок. Никто не успел и моргнуть, как тело короля рухнуло на землю, а тельмарин поднял в воздух отрубленную голову. Ветер играл прядями родных, обагренных кровью черных волос. Сзади раздались отчаянные всхлипы Сьюзен, и Питер услышал душераздирающий крик. Лишь когда Каспиан потянул его прочь, он понял: крик был его собственным. За прошедший год Генри и Роберт, старосты двух классов, прошли через немало испытаний, созданных братьями Певенси. Первый, конечно, пытался справиться с Питером и его вымораживающими криками по ночам. Томсен, впрочем, считал, что ему приходится трудней, так как от младшего, темной лошадки Эдмунда, могли пострадать окружающие. Соседи по спальне боялись будить его с тех пор, как он едва не свернул шею бедному Моррису, не до конца проснувшись. Генри содрогнулся, когда Томсен поведал эту историю. Она усилила его неловкость, неясную тревогу в общении с Эдмундом. Генри был знаком с семейством Певенси многие годы. Он привык считать младшего из братьев вредной занозой, вечно раздражающей и обижающей малышей. Та осень изменила все. Оцепенение Питера перешло в угрюмость, неестественную для его характера. Эдмунд, бесящий всех и вся Эдмунд, изменился кардинальным образом. Взгляд стал мудрей, спокойней, словно его обладатель знал слишком много. Видел слишком много. Отныне не было для него важней цели, чем защитить своих родных и просто школьников от хулиганов, что были раньше его друзьями. Он не боялся бросить вызов более сильному противнику. Вместе братья побеждали любого, против кого выступали. И если Питера Генри мог понять – он боец и благороден донельзя, то Эдмунд его только пугал. Потому Генри слегка нервничал, выискивая по школе младшего Певенси. Тот шел по направлению к спальням, странно расправив плечи и бдительно следя за окружающими. Староста сглотнул и неуверенно окликнул его. Эдмунд остановился и нахмурился, заметив, кто его отвлек. - Мне нужно поговорить с тобой, - Генри чувствовал себя крайне неуютно и потому спешно добавил: - О твоем брате. Карие глаза сощурились. Генри едва не отступил назад. В конце концов, он старше на три года! Ему ли бояться этого пристального взгляда? Эдмунд развернулся к нему лицом и осведомился: - В чем дело? - Он… - Генри переступил с ноги на ногу и выпалил на одном дыхании: - Его снова мучают кошмары. - О, - на миг Эдмунд погрустнел. В следующее мгновение он взял эмоции под контроль. – Я не удивлен. - Дела обстоят гораздо хуже. Даже по сравнению с прошлой осенью, - быстро заговорил Генри. – Питер почти не спит. Он просыпается посреди ночи, а потом читает до утра или у окна стоит. Эдмунд! Мальчик приподнял брови. Положение так серьезно, что к нему обращаются по имени? Генри продолжил настойчиво: - Он только хуже себе делает. И будет делать, если это не прекратится. Питер не слушает меня, не говорит, в чем дело, вообще никому! Может, тебе удастся на него повлиять? Закончив свою речь, Генри замер, ожидая ответной реакции Эдмунда. В его глазах, прежде непроницаемых, горело нечто, природу чего староста не мог понять. Гнев? Тревога? Страх? Мальчишка явно о чем-то напряженно раздумывал. Стоило ему прийти к какому-то решению, как взгляд его прояснился. Эдмунд расправил плечи и кивнул. - Спасибо, Мертон, что сказал. Не беспокойся, я присмотрю за Питером. На этом разговор закончился. Эдмунд круто развернулся и ушел. Генри искренне не завидовал Питеру, которому придется иметь дело с недовольным младшим братом, и не хотел бы оказаться на его месте. Мало кто из школьников смел вставать на пути мальчика, а менее догадливых Эдмунд награждал сердитым взглядом исподлобья. Настроение было хуже некуда. Он знал, черт возьми, знал, что с Питером что-то не так, но нет! Этот идиот только отмахивался и уверял, что все с ним в порядке. В последний раз я ему поверил! Нужно было догадаться самому, а не ждать подсказки. Эдмунд летел по коридорам, в мыслях ругая брата на чем свет стоит. Конечно, и он сам нередко путал сон и явь. Сейчас некогда думать о собственных проблемах! На поле для регби солнце било прямо в глаза. Сощурившись, Эдмунд подошел к игровой площадке и принялся высматривать брата среди игроков. Питер мчался вперед, сжимая в руках мяч, желая заработать очко для команды. Увы, защитник противников в грубом подкате сбил его с ног. Мяч Питер потерял, но подниматься не спешил. Эдмунд кинулся к нему вместе с учителем, остановившим игру. Последний не успел преодолеть и половины поля, как младший Певенси уже осматривал старшего на наличие травм. - Эд, отвали, - проворчал Питер, отталкивая его руки. Эдмунду было плевать на его вялое сопротивление. Даже если он все кости переломает, все равно не признается. Вроде бы все в порядке, но почему он тогда не встает? - Просто скажи мне, где болит. - Голова болит, - буркнул Питер и мужественно снес поиск ушибов и шишек. Эдмунд случайно дотронулся до его лба и поджал губы. Кожа пылала. – И вообще я устал. Дай мне минуту. - Ничего не знаю. Идем в лазарет. Давай, поднимайся! - У него жар? – Эдмунд покосился на учителя. Мистер Хэнсон был хотя и грубоват, но добр. Он был одним из немногих, кто замечал преданную заботу братьев друг о друге и не вмешивался. - Да, сэр. Жар, слабость и наверняка простуда. - Изумительный букет! С таким только в лазарет и идти. Учитель помог поставить Питера на ноги, задал нужное направление движения и вернулся к уроку. Путь прошел в молчании. Питер чувствовал себя неважно, да и не воспринимал толком чужую речь. Так что Эдмунд и не пытался завести разговор. Он напряженно размышлял, каким образом не быть выдворенным из лазарета. Медсестру, даму строгого и непреклонного вида, мальчик не знал. Наверное, за право присутствовать на осмотре брата придется драться не на жизнь, а на смерть. Бросать Питера в одиночестве Эдмунд не собирался. Как и ожидалось, медсестра не пришла в восторг от школьника, не желающего покидать помещение. Она сдалась, только когда поняла, что иначе не сможет приступить к осмотру пациента. Впрочем, радовался Эдмунд недолго. Медсестра справилась довольно быстро и дала Питеру болеутоляющее, не успел младший и слова сказать! От лекарства больной сразу уснул мертвым сном. Ох, сколько бранных слов просилось наружу! Люси пришла бы в ужас от того, что осмотр был беглым и поверхностным. Эдмунд же был возмущен до глубины души тем, что Питеру дали болеутоляющее, даже не осведомившись, согласен ли он на это. Да, ему нужно поспать, но от лекарств кошмары только усиливаются. Уж кому, как не Эдмунду, было об этом знать? Исправлять положение было уже поздно. Оставалось надеяться, что, если сны вернутся, Эдмунд сумеет разбудить брата. Нужно только сразу понять и успеть…