Эквестрийский Дьявол

       В Кантерлоте шёл просто невыносимый ливень — лило как из ведра. Погодные пегасы постарались на славу, собрав хорошее количество кучевых облаков и увлажнив землю после долгого зноя. Все были давным давно предупреждены и на улицы никто в своём здравом уме не выходил — никто не хотел промокнуть до шёрстки и, возможно, заболеть, так как кроме дождя дул сильный ветер, пронизывая до костей. Но была одна особа, которая не побоялась таких условий и просто стояла в Кантерлотском саду, где стояли фигуры из мрамора. Полностью промокшая, она стояла над одной из них, изображающего сильного жеребца, который гарцевал в воздухе в полном боевом облачении. Надпись гласила: «Шайнинг Аромор. Вечный капитан Солнечной гвардии.» И цифры: «973 — 1000».        И этой пони была принцесса Каденс.        Лишь правители знали, что здесь необычная статуя. Это настоящее надгробие, под которым были похоронены остатки того жеребца, а остальные думали, что это просто памятник. Здесь же проводят экскурсии и было бы немного неприятно, если детишки знали, что гуляли возле могилы, не так ли? Ну, а что до Каденс — то она просто стояла и смотрела на него. Внимательно, не выказывая никаких эмоций. Если бы она даже плакала, то бы никто не заметил её слёз в дожде.        Из-за угла замка показалась большая красная фигура аликорна, которая медленно подходила к Каденс — это был Дэйкри. Подойдя к ней, он встал рядом и тоже посмотрел на «надгробие». Быстро изучив его глазами (замечу, что шёл сильный ливень, но главные герои не обращали на него никакого внимания), он решил поговорить со своей сестрой:        — Ты скучаешь по нему? — спросил он достаточно громко, чтобы его собеседница смогла услышать фразу сквозь шум дождя.        — Впервые я не чувствую ничего.        Красный нефелим непонимающе взглянул на неё.        — Я запуталась в себе. Шайнинг был красивым, умным, добрым, отзывчивым. Как принцесса любви, я ощущала от него исходящие ко мне чувства. А что же насчёт меня? Похоже, что это было нечто вроде самовнушения. Стоя над его могилой мне ни капельки не хочется плакать, даже грустить. Это безразличие, Дэй, понимаешь? Моя искра к нему угасла в момент на следующее утро без него. И я решила разобраться в себе, посмотрев на него.        Немного постояв молча, красный аликорн устал от тарабанящих по нему каплях, поёжился, издав заманчивое предложение.        — Я, конечно, не эксперт в любовных делах, но, думаю, что бокал хорошего вина поможет тебе разобраться. — авторитетно заявил красный жеребец        — Стоит попробовать. — Она повернулась к нему и улыбнулась.

***

       Два аликорна вошли в обеденный зал. Красный метнулся к стулу за приготовленным полотенцем для Каденс и обсушил её с головы до копыт. Во время этого процесса они смеялись и развлекались, вспоминая себя жеребятами, который когда-то могли поплавать вместе в купальнях. Это было ежедневной нормой для них до тех пор, пока не начали расти вторичные половые признаки, и, поэтому, они решили больше не купаться вместе, что не могло не ранить их обоих. Дэйкри всё рассчитал — таким образов он смог отвлечь её от душевных переживаний. В столовой тускло горел свет, стемнело, поэтому все давно уже легли спать, включая служанок, которые могли испортить всю идиллию. На столе залы одиноко стояла тёмная бутылка вина и два бокала, что должно было намекнуть, что жеребец всё подготовил заранее.        — Так ты знал? — глупо спросила она, всё ещё не сняв с себя улыбки        — Конечно, я хотел тебя развеселить, хотел, чтобы мы снова стали одной семьёй!        Он пригласил её к столу, она грациозно, как учили, подошла к своему месту и усадила свой королевский круп на мягкий стул. Дэйкри же, вне себя от радости, с разбегу плюхнулся на него, чуть не повалив свою названную сестру на пол, благо вовремя удержался за стол. Они дружно посмеялись над этим. Жеребец, успокоившись, налил бокал для дамы, а уж потом для себя. Каденс взяла его телекинезом и, насладившись ароматом столетней выдержки, немного его пригубила. Потом они дружно чокнулись.        — За то, что бы всё стояло… — Сказал тост нефелим. — Кроме сердца, конечно.        Аликорночка хихикнула и начала понемногу пить свою восхитительную порцию вина. Оно оказалось вкусным и немного крепким, в животе у неё начал гореть маленький огонёк. Дэйкри же без раздумий высадил в себя всю порцию залпом, даже толком не ощутив вкуса, да и не нужно ему это было — он просто пил за компанию, чтобы поддержать даму. Они посмотрели друг на друга и даже не заметили, как за закрытыми дверьми за ним наблюдают любопытные стражники.        — Думаешь, они будут… того? — спросила кобылка бетпони, которая дежурила здесь, своему непосредственному начальнику, который был не против понаблюдать.        — А кто ж спорит? — сказал жеребец, наблюдающий в большую щель, открывающую хороший вид на эту парочку. — Он мимо себя ни одной юбки не пропускал. Каждую ночь Кантерлот превращался в огромный бордель. И, кстати, этому его научил я. — гордо выпятив грудку, произнёс мышь. — И он в благодарность меня по крупу шлёпнул крылом.        Говорил он тихо и осторожно, чтобы не потревожить королевских особ за дверью.        — А он ещё и по жеребцам ходит? — спросила кобылка        — Не думаю. Но, вообще, не знаю.        В этот момент Каденс положила голову на плечо аликорну. Она тихо вздохнула.        — Я помню наш первый поцелуй. А ты его помнишь? — спросила она        — Конечно! — ответил он — Когда мы с тобой хотели завести жеребёнка? Мы ещё тогда были совсем глупые и верили любому слову…        От этих слов аликорночке стало как-то не по себе. Жар в животе вспыхнул с новой силой, причём перекинулся он на мордочку в виде румянца.        — А-э-эм… как там твой табун? — неловко спросила Каденс, больше не найдя темы для разговора        — Всё идёт хорошо. — не смутился жеребец. — Кризалис присматривает за яйцом, из которого вот-вот на днях должно вылупиться чудо, Лиа играет с Тией, а Луна… помнишь тот день? Либлозматтер не смогла тебе навредить из-за моего жеребёнка, который аж из утробы Луны вступился за нас. Да, она залетела.        Улыбка на её мордочке дрогнула. Этот жеребец не должен был достаться им! Луна злая, как собака с цепи сорванная, постоянно требует к себе внимания, Тия старая кобыла, а Кризалис вообще непонятно что! Но в то же время она понимала, что это его выбор и не ей решать за него. А почему она так думает? Потому что она ревновала. Эта мысль с восклицательным знаком возникла у неё в голове. Если она ревнует, то есть и чувства к нему! Тут же в её груди начал разгораться тлевший огонь.        — А что ты думаешь обо мне? — спросила она        — Ну… если прямо, то люблю. Ты ведь моя сестра, даже пусть и не кровная, но как родная. — в этот момент взгляд Каденс упал, уголки губ поползли вниз. — Я помню тот день, словно это было вчера. Помню тебя, выходившую из-за копыта Селестии и тогда я влюбился в тебя по уши. Мне тогда было приятно просто культурно проводить с тобой время, неважно что мы делали. Я дорожил каждым моментом, когда ты находишься рядом и даже сейчас эти минуты дороже для меня, чем все богатства Эквестрии. Я люблю тебя, как кобылку, Каденс, и не могу больше этого скрывать.        После этого он обнял её копытами, нежно прижимая к себе, поглаживая копытом по загривку. Каденс едва себя сдерживала, чтобы не начать визжать и прыгать от радости, подобно надувному мячу. Она прильнула к его груди и подняла глаза к его лицу.        — Я тебя тоже, братик. Как кобылка жеребца.        Бэтпони за дверью всполошился.        — Вот, они уже признались друг другу в любви! Сейчас, немного потреплются языками и начнут дело.        Его слова оказались пророческими — мордочки двух влюблённых сердец медленно прильнули друг к другу и их языки затанцевали друг с другом. Дэйкри с удивлением обнаружил, что аликорн бойко отвечала на его поцелуй, будто делала это не раз. Вкус её ротика был похож на малину и жеребец им вовсю наслаждался… до тех пор, пока им не хватило воздуха.        — Мы знаем друг друга уже больше двадцати лет, а только сейчас признались в любви друг другу. Это войдёт в какую-нибудь книгу рекордов, точно.        — В твоём табуне есть место для ещё одной пони?        В её животе бушевал опустошительный пожар, затмевая все ограничители контроля разума. Именно поэтому она сказал так прямо и чётко о такой интимной вещи.        — Да. Ты займёшь в нём самое высокое место. Рядом со мной, моя дорогая.        В разуме у жеребца играла тихая скрипичная музыка, которая точь в точь подходила к атмосфере этой сцены. Он смотрел на неё, а она смотрела на него снизу вверх из-за роста. Её большие фиолетовые глаза, в которых он видел космос, её нежная розовая шкурка, переливавшаяся градиентом красок и её чуть-чуть подрагивающие крылышки, которые украшали аликорна. Она была просто прекрасна.        То же чувствовала и Каденс — могучее, атлетичное тело с бугрящимися мышцами под натянутой багровой шкуркой, яркие фиолетовые глаза, которые были почти такими же, как и у неё, два причудливых изогнутых рога, шипы на мордочке, придававшие ему мужественность, лёгкая бородка, скрывавшая заострённый подбородок и чёрная грива, за к которой он ухаживал ничуть не хуже принцессы. Этот нефелим, рождённый в эфирном мире, был самым настоящим богом искушения и ни одна кобылка в мире не была его достойна. Хотя, они неплохо смотрелись вместе: она, маленький божок, который отвечает за любовь и демографию в Эквестрии, а он — бог пошлости, разврата, искушения.        Он хотел снова её поцеловать, но она, прижав копыто к его губам, телекинезом налила в бокал очередную порцию вина и, отпив немного, продолжила поцелуй под одобрительный взгляд жеребца. Он выпил из её ротика горячительный напиток, немного смешанный с её слюной и собрал языком его остатки.        — Так вот ты какая на самом деле, богиня. — усмехнулся тот.        Каденс упёрлась подбородком в его грудь и посмотрела своими прекрасными глазами.        — Научи меня… любви.        — Во, кажется, сейчас пойдёт жара! — чуть ли не вскрикнул в ликовании жеребец бэтпони, стражница из любопытства протиснулась под ним и тоже стала наблюдать.        — Мне досталась пони только из магазина, без соринки, без пылинки. Так начнём же эксплуатацию! — подытожил нефелим        Он развёл свои задние копыта в стороны, открыв взору запунцованной аликорночки потайной мешочек с шариками.        — О, я знаю! Это он такой в пассивном состоянии!        — Именно. Неудобно же нам, жеребцам, будет ходить с болтающимся шлангом промеж копыт. — чуть ли не заржал тот. — Чтобы его пробудить, нужно это место немного… потрогать. Самые чувствительные места — это яйца и внутренняя сторона бедра. Дерзай!        Каденс послушно, но осторожно потёрла копытом беловатую промежность и хитрый змей начал выползать из своего укрытия, постепенно увеличиваясь в размерах. После нескольких десятков секунд он много кратно вырос, став соразмерным с её копыто! Медленно пульсируя, ствол покачивался из стороны в сторону, будто ожидая приглашения в гости.        — Вот это да, какой большой! Я же всегда его видела мельком, украдкой, когда заходила в твои покои без приглашения.        — Вообще у жеребцов он варьируется в размерах. Может быть как с небольшую дубинку, так и чуть меньше копыта. У меня же он немного… ммм… гипертрофированный. Размер не имеет значения, так скажу — всё зависит от опыта и умений.        — Ну так что? Мне на него уже насаживаться?        Она резко повернулась крупом, чудом оставшись на большом стуле и положила хвост себе на спину. Честно говоря, у Дэйкри, опытного в таких отношениях жеребца, потекла слюна, а член вздрогнул, будто радовался, что пойдёт в дело, но мотнув головой, нефелим мягко упёр свои копыта в её подтянутые ягодицы.        — Нет, нет! — запротестовал он и она ловко повернулась к нему, с недоумением на мордочке. — Это не любовь, а грубый секс, когда у кобылы и жеребца нет времени или похоть слишком сильна. Сначала жеребцу делают минет.        — А это как? — спросила она        — Ты берёшь его в рот и работаешь языком. Зубы тут вообще не нужны — язычок лодочкой и лёгкие поступательные движения.        Каденс хмыкнула и нагнулась к подрагивающему стержню. Жеребец шумно выдохнул, когда ощутил на своём детородном органе скользкий и горячий ротик кобылки. Она была неопытна, но шла в нужном направлении. Кобылке понравилось доставлять этому нефелиму приятные ощущения и поэтому начала пропихивать его себе глубже в горло. Она этого не видела, но на её шее отчётливо был виден рельефный узор ствола и расширившейся головки.        — Вот это она заглатывает! — удивился бетпони. Хоть он и не мог видеть всей картины, но смог увидеть, как низко она наклоняется.        Тем временем, кобылка-страж ощутила, что нечто мягкое, длинное и твёрдое упирается ей в промежность. Она отвлеклась и посмотрела себе промеж задних копыт — там болтался почти окрепший ствол, тесно прижавшись к бёдрам кобылки.        — Эй, можешь его убрать?        — Прости, не могу отвлечься!        Она попыталась просто забить на член, но капитан так возбудился, что начал тереть им намокшую щёлку кобылки. Та мгновенно залилась краской. Она пригнула круп, занавесив его хвостом.        — Просто сожми булки, я между них потрусь.        В это время в столовой раздавались приглушённые стоны жеребца, его член немного болезненно пульсировал в её горле и Дэйкри знал, что уже приближается к первому всплеску.        — Стой, Каденс! — она послушно остановилась на полпути. — Сейчас кефирчик польётся.        — Это сперма, да? — спросила она, выплюнув его стоящего бойца        — Жаргонное название. Теперь просто возьми его в рот и посасывай, но зажми губы вокруг головки герметично.        Она выполнила его пожелание и стала водить язычком по его узкому отверстию в головке. Дэйкри в момент оргазма едва ли не зарычал в голос, бёдра рефлекторно задвигались, а во рту кобылки разбушевался целый гейзер. Небольшая часть успела вылиться в горло, но основная масса всё ещё находилась у неё во рту. И вот, неожиданно, её нос зачесался и она чихнула — «сметана» полетела из носа и ротика, обрызгав красного аликорна.        — Ой, прости. — извинилась она. — Я не хотела, честно        — Да, бывало и не такое, ха. — он собрал всю жидкость телекинезом и снова, маленькой струйкой отправил назад в открытый рот пони, с высунутым языком. Выпив всё, она причмокнула.        — Необычный вкус, мне нравится твой коктейль! — усмехнулась она, но поникла. — Ты уже всё, да?        — Веселье только начинается, Каденс! Сейчас я попробую твой сладкий цветочек.        — Что? — не поняла она        — Ложись на стол, я тебе покажу.        Кобылка заранее убрала всё, что находилось на столе на пол и легла животом на стол, устеленный тканевой скатертью. Легла, свесив копытца с края и отодвинув хвост на бок, показывая свои прелести. Кровь снова прилилась к члену жеребца.        — У меня там всё хорошо? — спросила она        — У тебя там всё замечательно, Каденс.        Промежность кобылки была темнее её шёрстки. Тёмной полосой она шла ровно между её сочных булочек, от корня хвоста вдоль едва подрагивающего ануса и подмигивающей щёлки. Дэйкри не смог устоять и прильнул губами к клитору — она широко раскрыла рот, а когда жеребец выпустил в неё свой длинный и раздвоенный язык, простонала. Он скрёб по её влажным и скользким стенам, она в возбуждении ёрзала на столе, но жеребец словно приклеился к ней и не выпускал свой язычок.        — А-а-а-а-й… М-м-мх! Он двигается во мне! — Стонала она и пыталась удержаться на месте.        И это у неё бы получилось, если Дэйкри не перешёл бы на бугорок клитора. Каденс резко выгнула спинку, вскрикнув в экстазе и кончила прямо ему рот. На кончике её рога вырос небольшой шарик розовой энергии, который лопнул и мощным импульсом накрыл всё вокруг. Кобылка за дверью почувствовала некую окрылённость, плавно перетёкшую в жар между копыт. Ей стало настолько хорошо, что не была против того, что в её мокрую щёлку вошёл совершенно чужой жеребец.        — Вау, Каденс! — удивился Дэйкри. — Не знал, что ты так умеешь.        — Прости, что я так быстро. — Извинилась она.        — Извинения не требуются. Ты как? Готова к следующему шагу?        — Это что… ох-х!        Кобылка чуть не поперхнулась, когда сама поняла что он имеет в виду. Передними копытами жеребец встал на стол, в то время как задними он упёрся в стул. Подрагивающий член, с которого капала смазка и оставшаяся слюна кобылки, приблизился к подмигивающей пещерке.        — Я буду нежен, обещаю. В то же время я хочу тебе сообщить, что боли не избежать, но думаю, что ты сама попросишь меня быть чуточку… грубее.        — Давай, сделай это! Я не хочу больше быть маленькой девочкой! Я хочу, чтобы это сделал ты, мастер!        Он легонько куснул её ушко и начал продвигаться. Её копилочка был несколько мала для такого большого жала, поэтому он начал легко надавливать и, благодаря смазке, лепестки начали предательски поддаваться. Кобылка в этот момент прижала другое ушко к голове, как и бэтпони, в которую начали совершать возвратно-поступательные движения. Если парочкой в столовой движила чистая любовь, то за её дверьми властвовала грязная похоть. Они, не сдерживаясь, стонали во весь голос, оглашая всему замку, что: «Мы тут долбимся, если хотите присоединиться — мы будем счастливы до небес!». Тем временем жеребец над столом уже протолкнул головку и начал ускорять движение, так как дырочка начала растягиваться, принимая габариты её хозяина. Каденс ловила кайф от этого процесса, хоть он и был немного болезненным, как предупреждал граф. Вскоре, головка упёрлась в плёву, жеребец посмотрел на свою кобылку и та улыбнулась ему в ответ… В следующую секунду её глаза закрылись, а зубы стиснулись настолько, что ещё немного и они начнут крошиться — это Дэйкри резко двинул своими мощными бёдрами и лишил кобылку её девственности. За дверьми происходило неконтролируемая реакция возбуждения и страж во всю владел бэтпони. Та закрыла глазки в блаженстве и слегка высунула язычок.        — Вы такая узкая, принцесса.        — А вы… такой большой… граф…        Он продолжил движение и, упёршись своим детородным органом в шейку матки, пошёл назад. Обратный путь был достаточно лёгок по сравнению с предыдущим и занял от силы секунды три. Потом, уже не стерпев, Дэйкри сделал резкий, мощный толчок и за мгновение оказался на предыдущей позиции — кобылка кротко вскрикнула. Анус жеребца начал покалывать, напоминая о уроке принцессы Луны и он закусил губу.        — Простите меня за мою безрассудную грубость, я не удержался…        — Мне понравилось! Давай, изничтожь меня изнутри! Я хочу чтобы мне было потом больно ходить!        Как он уже говорил, ей понравится грубая жеребцовская сила и она захочет ей насладиться, но аликорн проигнорировал её просьбу, просто немного ускорившись. Уже разработав её дырочку, он легко входил в неё, тараня шейку матки принцессы и выбивая из неё громкие стоны. За дверьми бушевала самая настоящая страсть, смешанная с похотью — жеребец бетпони просто долбил мышку, а та припала на передние копыта и смотрела сквозь щель с глупой улыбкой. Кобылка уже успела пару раз кончить — сокам некуда было деваться и они капали на пол, образовав хорошую лужицу.        В это время, в том же крыле, принцесса Луна лежала в своих покоях рядом с сестрой и поглаживала свой живот, пока ещё подтянутый, но скоро он округлится и ей станет тяжело ходить. Сумеречная пони всё гадала — каким будет её первый жеребёнок? Наверняка красивым, таким же высоким, как отец и таким умным, как мать. А какого пола он будет? Луна в душе хотела иметь такую же прекрасную дочку, как Лиа, хотела воспитать в ней прекрасную принцессу… вот только, наверняка, Дэйкри хочет, чтобы на свет появился сын, его продолжение. Она примет своего жеребёнка любым, какого бы пола он не был.        — Тия, солнышко… — тихо проговорила Луна читающей Селестии. — А тяжело быть жеребой?        — Ни в коем случае. Я своего живота вообще не замечала, кроме тех случаев, когда приходилось спать, обычно я это делала на спине. Но придёт время и на тебя обрушится вся мощь играющих гормонов. Временами ты будешь изнывать от желания заняться диким сексом, иногда, напротив, будешь иметь отвращение к этому. Но самое главное, в то же время страшное — ты будешь должна в конц пути его выпихнуть из себя.        — Родить, имеешь в виду? — спросила Луна        — Именно. В моём старом теле были широкие бёдра, поэтому у меня это получилось сделать с минимальной болью, а вот тебе… готовься. Ты за относительно короткий промежуток времени будешь путешествовать по всем кругам Ада и боль будет соответствующей, но в конце тебя ждёт самый лучший подарок за старания. Вообще, как бы это мерзко не звучало, но я родила на полу своих покоев. — со смешком произнесла Селестия. — Всё началось неожиданно и я потеряла сознание. Когда я проснулась — всё завершилось.        - Это прекрасно, сестрёнка, но, иногда, я подумывала над тем, чтобы избавиться от зародыша, он... меня пугает. Что родится? Вдруг он станет злодеем? Я не смогу в таком случае его убить - он моё дитя.        - Думай о хорошем и меньше дави себе на нервы. Разве я слышу такое от той пони, которая переживала, что не сможет иметь детей? Ты пыталась забеременеть, но у тебя раз за разом ничего не выходило. И вот, дойдя до цели, ты вдруг решаешь повернуть? Всё будет хорошо, ты его вырастишь прекрасным пони... ну или прекрасной, смотря какого пола оно будет.        — Кстати, сестра, ты не слышишь никаких криков? — забеспокоилась Луна        — Это ветер шумит, не бери в голову и не беспокойся — это вредно для будущей матери. — заботливо мурлыкнула Селестия.        В это время красный аликорн, вгоняя свой детородный орган в глубины естества Каденс почувствовал знакомое и достаточно сладкое напряжение в простате, что означало приближение пика оргазма.        — Миа! Я на грани… скоро изольюсь… куда? — Сбивчиво говорил он в промежутках между фрикциями        — Давай! Давай внутрь! — поддержала его принцесса        — Мне в последнее время очень сильно везёт на детей… ты готова нести это бремя? — он немного замедлил темп, чтобы дать ей поразмыслить. Хотя как тут можно думать, как не о больших жеребцах и алмазов в небе?        — Ммм… я сымпровизирую! Для меня будет честью понести от… ах-х-х… Тебя!        Жеребец сконцентрировался и взял огромный разгон. Только во время этих нескольких секунд она успела кончить три или четыре раза. Опустив голову вниз, в сторону промежности, кобылка увидела, как вставленный в неё по самые гланды агрегат кончает, наполняя её беззащитный животик тёплой спермой мощными толчками, словно фонтан. Аликорница почувствовала себя заполненной и её рог в ту же секунду издал новый всплеск, куда более мощный, чем предыдущий. Дэйкри заинтересовался этим явлением и вынув свой орган размножения, усадил Каденс на свою спину.        — Хочешь покатаю? — насмешливо спросил нефелим        — Не против, с удовольствием. — прильнула к нему принцесса любви и в то же время собрала телекинезом всю жидкость на столе, пролевитировав её в законное место и закупорив его.        Выходя из столовой, любовники могли наблюдать такую картину: прямо у дверей лежала кобылка бетпони, глупо уставившись в потолок, из двух её отверстий вытекала сперма. В трёх метрах от неё стоял страж, который, едва волочил задние ноги, спеша куда-то улизнуть. Это не на шутку встревожила графа и тот переглянулся с кобылкой на спине:        — Что заставило их так жёстко сношаться?        — Я не знаю, дорогой. Может, они подглядывали за нами?        — Вполне возможно, но это не объясняет того, зачем им было так… посмотри на жеребца — ему же больно!        Не прошло и секунды, как из-за поворота на всех порах к ним галопом примчался перевёртыш. Было видно, что она чуть ли не задыхается от радости:        — Там… это! Он вылупляется! — едва выговорила она        Мгновение и все телепортировались в отдельные покои, предназначавшиеся для королевы. Жеребец аккуратно положил кобылку на все четыре и, прижавшись к ней, они бок о бок прошли в ванную. Зрелище, которое им открылось было поистине удивительным. При приближении графа яйцо содрогнулось, багровый свет, исходящий из него, усилился, а вершина немного надорвалась. Из неё тоненькой струйкой просочилось нечто прозрачное и липкое. Вскоре от вершины пошли множество разрывов, будто нечто внутри вырывалось со всей своей силы. Кризалис тихо млела от увиденного.        — Всегда завораживает этот момент! — Пискнула она        В конце концов из него выбралось существо, отдалённо напоминающее свою мать, но пучки волос, слипшиеся у головы, отливались кровавым оттенком, глаза гибрида, немного поблуждавшие по комнате, уставились на его создателя.        — Похоже, ты ему понравился! — произнесла Кризалис        — Какой махонький! — умилилась Каденс. — Так и хочется его потискать!        — Ну и какого пола это чудо? — ухмыльнувшись, спросил граф        — Это жеребец! Причём он вовсе не трутень и не воин — он король!        — Разве в улье бывают короли?        — Легенда гласила, что зачавшая от аликорна королева выносит дитя, способное давать полноценное потомство посредством инцеста со своей матерью! Также не нужно было бы искать пропитание в виде любви, так как он сам является её генератором… ты не можешь этого ощутить, но он словно солнце для нас, излучает жизненное тепло. Рой, который получил такого полезного члена проявляет способность к полной автономии!        Жеребец придвинулся к чудо-гибриду, едва не соприкасаясь с ним носом и смотря на его, пытающегося балансировать, качаясь туда-сюда, он произнёс с ухмылкой на мордочке:        — Добро пожаловать в реальный мир.