Второе поколение

Итак, настал тот день, когда я наконец сподобилась написать новую главу :D Лажовенькую конечно, но на большее я пока по ряду причин не способна. Итак, представляю вам несколько зарисовок, которые плавно подводят нас к эпичной развязке. Пожелаю вам приятного (надеюсь) чтения и легкой рабочей недели! =) Традиционные саунды: Hagalaz Runedance – Seeker Divine Two Steps From Hell - Fire Nation Two Steps From Hell – Master Of Shadows ___________________________________________ Муспельхейм. Душный, яркий, чарующий. В нем причудливо чередовались безжизненные черные пустыни, с возвышающимися над ними вулканами, и пышные оазисы, где на красных песках росли великолепные цветы, а в ветвях изящных деревьев пели райские птицы. Этот древний уголок вселенной со свойственной всем мудрым старикам доброй снисходительностью не выказывал к своим гостям никакой враждебности – только любопытно изучал и будто проверял, насколько мы впечатлительны? То покажет вереницу здешних лун, самая большая из которых закрывает своим призрачно-золотым телом почти четверть неба, то удивит пьянящими ароматами цветов, что стыдливо закрываются от прикосновений слишком холодных для них человеческих рук. Не скажу, что в Муспельхейме мне было уютно, но страха я не испытывала, и надеялась, что здесь безумная череда наших злоключений прекратится хотя бы на несколько дней, но... «На смену одним бедам пришли другие», - удрученная этой мыслью, я откинулась на спинку ажурной скамьи и шумно вздохнула. В саду никого не было, только изредка бормотал о чем-то своем ветер, да грустно пела невидимая птица. Уже неделю я бродила по дворцу как привидение. Фьялар куда-то исчез вместе с Локи, а завести разговор с Сигюн никак не выходило. Я видела ее только мельком где-то в дворцовых коридорах и еще ни разу не смогла догнать и задать мучившие меня вопросы. Она будто чувствовала мое беспокойство, а потому предпочитала скрыться от ненужных вопросов в хитросплетениях дворцовых галерей. Еще и эти сны… Каждую ночь я видела свой дом, улыбающихся братьев, счастливую маму, смеющегося отца, а потом просыпалась в ворохе смятых простыней и словно в бреду озиралась по сторонам, искренне не понимая, где же я очутилась? Я всегда помнила о родных, всегда скучала, но здесь чувство вины и одиночества достигло своего пика. Эта боль жгла мою душу каленым железом, заставляя медленно сходить с ума. И поплакаться об этом было совершенно некому. Да и кому тут вообще может быть интересно нытье приблудной смертной девчонки? Я сморгнула подступившие слезы. Жалеть себя конечно приятно, да только какой с этого прок? Я поджала губы и безрадостно качнула ладонью свисающую прямо над моей головой крупную кисть похожих на сирень цветов. - Разлука – младшая сестра смерти. Но порой она гораздо страшнее старшей, - неожиданно раздавшийся за спиной голос заставил меня вздрогнуть и обернуться. В кружевной тени дерева стояла Сигюн. Босые ноги асиньи бесшумно пошли по темной, прозрачно-индиговой траве, ведя ее ко мне. Богиня кивком спросила разрешения составить мне компанию, и, получив такое же немое согласие, опустилась на скамью рядом со мной. Так неожиданно свалившаяся на мою голову возможность поговорить и осознание того, что асинья так же непринужденно может вновь исчезнуть из моего поля зрения, взволновала меня так сильно, что я целую минуту не могла найти в себе сил выдавить хоть слово. Мы сидели молча. Сигюн не мигая смотрела на высокое тускло-алое солнце, а я – на нее. Молодая, даже юная. И только в усталых синих глазах отражается череда прожитых ей тысячелетий. - Тебя гложет одиночество, дитя, но не стоит придавать этому такое большое значение, - наконец нарушившая молчание богиня обернулась ко мне и едва заметно улыбнулась, - Муспельхейм – древний, полный крайностей и контрастов мир. Как ты могла заметить, великаны натуры страстные, но не безрассудные – за прожитые здесь тысячелетия они стали практически невосприимчивы к воздействию здешних Потоков. Но наши более нежные сердца они атакуют без всякой пощады, - Сигюн нахмурилась и поджала мягкие губы, будто мучительно пыталась что-то вспомнить, - Кажется, Локи говорил, что Муспельхейм так и остался «точкой изначального Хаоса». Правда, я до сих пор не очень понимаю, что он имел ввиду. При упоминании имени супруга, Сигюн тепло улыбнулась, а я недоверчиво фыркнула. - С каких это пор душевное состояние приблудных смертных стало вас заботить больше судьбы собственного мужа и сына? - я криво ухмыльнулась и безразлично уставилась на дневное светило. Забота и участие в словах богини звучали вполне искренне, но вместо ожидаемого доверия и безудержной болтовни вызвали у меня лишь раздражение. - С тех пор, что отныне ты – часть моей семьи, - асинья обернулась ко мне, - И я, как старшая из рода, должна о тебе заботиться, пока Локи и Фьялара нет. «Это вежливое-то игнорирование - забота?!», - внутри все клокотало от злости, но сказать это вслух я не решилась. Куда больше мнимого участия богини меня злило ее спокойствие. Творилось что-то неладное, и я это чувствовала. - Вы же знаете, где они. Верно? – я озвучила мучившую меня догадку полным ледяного спокойствия голосом, но ладони против воли сжались в кулаки. - Я знаю не многим больше твоего, - будто не замечая перемены, Сигюн рассеянно разгладила складки на золотом шелке юбки и вновь устремила взгляд в небо, - Идет война, дитя. И это – удел мужчин. - Война? – я резко обернулась к собеседнице. - Война, - тихо подтвердила богиня, - Битва, которая может стать для нашего мира последней. И мои мальчики пытаются ее предотвратить. - Почему вы сказали мне об этом только сейчас? – я вскочила на ноги, взметнув лазурными полами платья, и замерла в шаге от Сигюн, пока не зная, что делать дальше - пытаться узнать больше, или просто закатить скандал. - Потому что сама узнала об этом только недавно, - Сигюн безмятежно пожала плечами, будто речь шла о мелкой дворовой потасовке. - Локи скрыл это от вас? – вот уж неожиданно… - Скрыл. Но ненадолго. Как вы там говорите: муж и жена одна сатана, верно? – Сигюн едва заметно улыбнулась, - Наивность – это лишь маска, Ивейн, так же как и вечное пренебрежение на лице моего супруга. Мы все узнаем, когда придет время. А за Фьялара не волнуйся. Он вернется, я знаю. Асинья мягко потрепала меня по плечу и пошла прочь. А я так и стояла с крепко стиснутыми кулаками и слепо глядела куда-то вглубь сада. Она была убедительна, но почему-то мне казалось, что знает она гораздо больше. Вот только как бы и мне разжиться этим знанием? ***за неделю до этого*** Над холодной золой недовольно перешептывались синеватые языки пламени. Огонь голодал, поддерживаемый лишь силой лениво развалившегося в кресле перед исполинским очагом чародея. Мужчина рассеяно выписывал длинными, худыми пальцами кольца и спирали, заставляя высокие языки пламени раскачиваться и сплетаться в тугие вихри в такт их движениям. - Как ты можешь пустить все на самотек?! Миру грозит смертельная опасность, она грозит нам – тебе, мне, Ивейн! Маме, в конце концов! Острая тень Фьялара, неестественно вытянутая светом от взметающегося выше человеческого роста пламени, зло мазнула рукой по далекому порогу библиотеки. - Древо может себя защитить и без моего участия. Мрак приходит не впервые, - Локи плавно поднялся с кресла и нехотя бросил в зев погибающего огня пару поленьев, - Да, он легко проникает в слабые, древние части его кроны, Потоки там сходят с ума, и в итоге могут даже усохнуть некоторые ветви, но, не смотря на это, Иггдрасиль продолжает жить. Он силен и может себя защитить. Но пока его сила заключена в твоей супруге, и поэтому её нужно оберегать сильнее, чем дитя рожденное в сердце дикого леса. Тем более от потрясений войны. Потеплевшее, оранжевое пламя высветило непонимающую гримасу на лице сына трикстера. Локи, не став дожидаться вопроса, продолжил: - Сейчас сила принадлежит ей, и она бережет её и подчиняется её эмоциям, - чародей заложил руки за спину и подошел ближе, не мигая глядя в полыхающие гневом глаза сына, - Я помню твой рассказ о пророчестве Урд. Так подумай же, что может произойти, увидь глаза Ивейн нечто настолько ужасное, что ее разум просто не сможет этого вынести? Если вдруг она узнает о происходящем раньше времени, если найдет способ увидеть поле битвы, если хоть что-то пойдет не по плану, то произойдет непоправимое. Пытаясь обернуть время вспять, избавить себя от страданий, она станет осью миров, проводником всех Потоков и запустит Схождение. Ее разум будет поглощен попыткой объединить все миры в один, изменить саму суть времени и заставить древо жить иначе, в обход этих ужасных мгновений, - трикстер выразительно замолчал, а затем тихо, рокочуще продолжил, - Она сильна, но Ивейн – не маг и не богиня. Она смертна, и ее сознание неспособно даже осознать всей доверенной ей мощи, не то что бы управлять ей. Занятая схождением и ограниченная ее разумом сила не сможет выполнять свою основную задачу – ограждать древо от Хаоса. И тогда Мрак окончательно пробьет защиту Иггдрасиля, снесет все границы, разорвет в бесполезную ветошь завесы и поглотит все миры без остатка! Тогда вселенная падет, и ни я, ни кто-либо другой уже ничего не сможет с этим сделать! – голос бога гулко отлетал от стен, а ладони крепко сжали плечи Фьялара. – Так избавь ее от этой ноши! – ас зло скинул руки отца и метнулся в тень, - Извлеки из нее силу, верни Древу и продолжай свою войну сколько душе угодно! К чему этот глупый риск?! Фьялар свирепо оскалился. Между его подрагивающими от злости и отчаяния пальцами заискрила серебром готовая сию же секунду соткаться в смертоносное заклятие магия. - О, не сейчас, сын. Ивейн слишком талантлива, чтобы так глупо от нее отказываться… Она мне еще нужна, - Локи неспешно пошел к выходу, но по пути на мгновение замер возле сына и покровительственно коснулся его плеча, - И смею напомнить, что у нас и без этого хватает забот. Пора выйти из-за кулис. Война – дама капризная и не благоволит нерасторопности, - трикстер устремился в темноту, но у самого порога вдруг замер. Коварно усмехнувшись в темноту, Локи тихо, почти мурлычуще, сказал, - Но для начала мне стоит навестить одну свою, с позволения сказать, старую знакомую, - приглашающее раскинув руки, ас обернулся к сыну, - И тебе стоит пойти со мной. Ты ведь хочешь, чтобы твоя драгоценная Ивейн поскорее выполнила свою задачу и избавилась от обрушившейся на нее мощи, верно? - трикстер заговорщически подмигнул. Плотно, до зубовного скрежета сжав челюсти, Фьялар с чудовищным трудом заставил себя кивнуть. Он знал, как долго отец шел к этой мести, и знал, что ради нее он способен на все. Кровавое возмездие было его идеей фикс, и сейчас, находясь всего в паре шагов от сладкого момента его свершения, Локи был готов использовать любые, даже самые низкие средства и методы. Бог огня настолько жаждал отмщения, что казалось, будто остановить его не смогла бы даже собственная смерть. *** Хельхейм. Мир, влачащий свой век то ли как мрачная тень давным-давно созданной вселенной, то ли как то, что осталось от темной бездны после её сотворения. Мертвый, бесснежный и чудовищно холодный, он будто отрезан от остальной реальности стеной мрачного, непроглядно-густого тумана, который бесконечно поднимается от черных вод Гьёлль. Хельхейм огромен, практически бесконечен, но чем дальше путник отходит от его границ, тем более обманчивым и туманным становится мир вокруг. Вместо наполненных неподвижными, тяжелыми водами забвения озер появляются чадящие горячим удушливым туманом провалы, что ведут то ли в самые темные глубины Хельхейма, то ли в сам Гинунгагап. К ним, ведомые слепым отчаянием, тянутся тихо стенающие, обозленные вечными сумерками и холодом тени. Тревожить их, случайно, или по злому умыслу неразумно – мертвые слишком жадны до живого тепла и воспоминаний. И чем дальше, тем более иллюзорным становится мир, тоньше и ненадежнее становятся тропы между пока не потерявшими реальности островками земли, и холод сковывает все сильнее, оседая колючей болью в легких и уставших ногах. Лишь великим магам и хитрецам дано пройти эти земли, ведь не каждый знает - поддавшись сну и приклонив голову на неприветливой, голой земле Хельхейма, вернуться в горний мир не сможет даже самый прославленный чародей. По-настоящему опасным подземный мир становится к концу третьего дня непрекращающегося, бессонного пути. За пучиной неупорядоченной реальности путника ждет равнина, до самого горизонта укрытая чередой древних курганов. В них спят и ждут своего часа бесславно погибшие герои прошлого, великие провидцы, колдуны и злодеи. И все они даже в смерти настолько сильны, что сами боги не дерзают без великой нужды вырывать их из вечного сна. Но истинная цель рискнувшего заглянуть в эти туманные края безумца была еще дальше. За долиной курганов возвышалась полуразрушенная цитадель. Исполинские чертоги стояли посреди необозримо огромного, изрезанного бороздами плато, будто гигантский зверь пытался когтями прорыть сквозь него себе путь к свободе. Они слабо поблескивали на едва различимой границе между голой землей и тяжелым, черно-серым небом, и были для путника единственным ориентиром в этом непостоянном, гнетущем мире. Случайного путника там, в выбеленных вечным холодом стенах, не ждало ничего, кроме холодного, неживого воздуха что давит и укутывает, словно отвратительно мокрое пуховое одеяло, пробивающегося из ощерившихся зубчатыми краями провалов в потолке тусклого света, да слабых попыток понять, что же является его источником? Ведь здесь нет ни солнца, ни лун, ни звезд. Несчастный мог бродить по бесконечным галереям, встречая на своем пути лишь безразличные, похожие на клочья серого тумана души, до тех пор, пока его не настигнет безумие, или не примет в ледяные объятия безразличная смерть. Но достойных в своих чертогах встречала сама Хель. Ее обитель уже много веков не принимала гостей, и сейчас давно погибшие интриганы, убийцы и предатели прятались за влажно поблескивающими, увитыми мертвым плющом колоннами тронного зала и со смесью страха и любопытства наблюдали за странным визитером своей хозяйки. Он не был похож на простого смертного или очередного избранного для обитания в ее чертогах умершего: у него было сердце и теплая кровь, а глаза его имели цвет, и в них не было ни капли страха. Он пришел к Хель не просто так. Мужчина поднял руку, будто без слов благодарил кубком с вином гостеприимного хозяина, и заставил вспыхнуть под самым потолком вереницу бледно-золотых сфер. Никогда доселе не виданное обилие цвета и света заставило души благоговейно умолкнуть. Но один голос, чей обладатель сидел в самом конце зала, которого свет едва достигал, чудом не проникся и лишь презрительно хмыкнул. - А, по-моему, так гораздо уютнее, Хель, - Локи по-хозяйски уверенным шагом направился вперед, где в неверной тени алели две пары глаз, - Хм, я был уверен, что Гарм никогда не отлучается со своего поста на мосту. Трикстер задумчиво склонил голову набок, глядя на исполинского пса у подножия высокого трона. Зверь озлобленно заворчал, но тут же умолк, урезоненный прикосновением хозяйской ладони. - Сегодня он нужен мне здесь. Зачем ты пришел? Недружелюбный, будто сотканный из десятка мужских, женских, молодых и старых голосов шелестящий голос Хель был способен ввергнуть в вязкое, отвратительное оцепенение любого, но Локи лишь обиженно вздохнул и вопросительно развел руки в стороны. - Что я вижу? Мне здесь не рады?.. Хель, милая, ты просто рвешь мое сердце на части! – преисполненный издевательского, наигранного страдания бог драматично прижал кулаки к груди. - Не вынуждай меня превращать эту метафорическую боль в реальную, - богиня поднялась с трона, - Что тебе нужно? Ты ведь не от скуки несколько дней шел сюда пешком? - Ты как всегда просто до неприличия проницательна, моя дорогая, - Локи подал спускающейся со ступеней деве руку, которую та приняла без особого желания, - Мне нужна твоя помощь, но отвлекать тебя ради такой мелочи от основных обязанностей я не рискнул. Хель возмущенно отняла свою ладонь у Лофта и, даже не удостоив его взглядом, неспешно поплыла к выходу из тронного зала. Через несколько шагов ее нагнал потерявший всякую учтивость голос гостя: - Не помню, чтобы я давал тебе разрешение уйти! Ты все еще у меня в долгу, Хель. Позволь освежить твою память - не так давно, всего несколько тысячелетий назад, мы заключили с тобой соглашение – я возвращаю тебе жизнь и щедро одариваю феноменальным магическим даром и властью взамен всего на… - Локи закатил глаза к потолку и принялся сосредоточенно перебирать пальцами стылый воздух, - Девять твоих услуг. Правда, осталась всего одна. - Я ни о чем с тобой не договаривалась, колдун, - со злым презрением выплюнула укутанная в дымный саван богиня, - Я легко могла получить желаемое без твоей помощи и уж точно без таких последствий. - А твоя мать думала иначе, - трикстер невинно пожал плечами, - Да и я, впрочем, был с ней согласен согласен, что будучи при смерти, ты при всей силе духа и характера мало на что способна, но... Богиня презрительно фыркнула: - И ты, благородный и мудрый ас, не смог пройти мимо нуждающегося в помощи существа. А переломавшие мне перед этим все кости и лишившие глаз наемники Бюлейста разумеется прошли пол Ётунхейма исключительно ради того, чтобы насладиться музыкой моего крика! Чья-то плата и ненавязчивое упоминание имени наследницы Имира здесь совершенно ни при чем! - Мир полон случайных совпадений, Хель, - Локи сделал вид, что пропустил обвинение богини мимо ушей, - Но я, кажется, отошел от темы... В свое время мы оказали друг другу неоценимую услугу. Я вернул тебе жизнь, дал власть и осчастливил твою мать, а через некоторое время ты освободила меня от необходимости самому контролировать это прекрасное место, - Локи восхищенно раскинул руки, будто пытаясь объять все величие подземного мира, - Но твоя мать не могла быть мне полезной, а потому эта ноша была переложена на твои хрупкие, и, увы, отчасти мертвые плечи. Законы магии придуманы не мной, да и ты, как ни крути жива и весьма могущественна, так что давай оставим пустые сцены и перейдем к делу. - Кому нужна такая жизнь?! – Хель откинула с лица глубокий капюшон, подставив серому свету когда-то красивое, а сейчас покрытое гнилостными язвами и тлеющими лохмотьями кожи лицо, - Жизнь в вечном сумраке и одиночестве, чтобы скрыть свое уродство! Обладание силой, от которой никакого толку! - Как очаровательно ты преуменьшаешь свою значимость, - пропел ас и пренебрежительным, даже несколько брезгливым пассом, заставил лицо богини вновь скрыться в тени капюшона. - Ты меня использовал! – напряженная богиня вытянулась, будто готовая пронзить вражью грудь стрела. - О, не будем вдаваться в детали, - Локи безмятежно сцепил руки за спиной, - Как бы то ни было, я помог тебе и твоему роду вернуть власть над Ётунхеймом и отдал тебе часть своих сил, а такой чести достоин далеко не каждый. Скромная, крайне редко требуемая и пустяковая для тебя помощь взамен на бесценные знания о самой сути жизни и смерти, с которыми ты играючи управляешься, и власть над целым миром, который ты даже можешь покидать. Разве этого мало? - бог непонимающе нахмурился. - Когда ты вызываешь меня к себе, как шавку? – голос Хель звучал безразлично, но алые точки глаз в глубине сотканного из клубящейся тени капюшона яростно полыхали, - Девять услуг, Локи. И все они уже оказаны. Твой сын был властен надо мной, когда ты канул во мрак. Уговор есть уговор – я подчинялась ему, - Хель медленно приближалась к ненавистному чародею, - Я вернула ему душу хранительницы, а спасенное дитя альвы было последним щедрым жестом помощи с моей стороны. Ты зря пришел. Больше я никогда не откликнусь на твой зов и не позволю войти в свои чертоги. Отныне ты надо мной не властен. - Фьялар, - не отрывая взгляда от хозяйки теней, Лофт едва заметно склонил голову направо. Богиня согнулась от боли и надсадно завизжала, - В тебе живет моя магия, Хель, и ты будешь в моей власти до тех пор, пока я сам не решу дать тебе свободу, - лицо трикстера исказила злоба, а тонкие пальцы вцепились в подбородок упавшей на пол Хель и резко рванули наверх, заставляя смотреть ему в глаза, - Или ты забыла, каково это – умирать? Каково чувствовать боль и беспомощность, знать, что тебе уже никогда не суждено удовлетворить свои амбиции, получить по праву принадлежащий Ётунхеймский трон и защитить бестолковую, хоть и сильную шаманку-мать? Каково это - чувствовать, что в любое мгновение ты можешь бездарно кануть в небытие, и никто о тебе не вспомнит и никто не спасет?.. Хель не удостоила его ответом – лишь ее сиплое дыхание в стиснутой чудовищной болью груди стало чаще. Локи всегда нравилась ее непокорность. Ядовито оскалившись, трикстер склонился к уху богини и зашептал: - Ну что? Теперь ты готова выслушать мою просьбу?.. - Я и так знаю, чего ты хочешь. И я не стану тебе помогать, - Лофт раздраженно кивнул вынырнувшему из тени Фьялару. Хель облегченно вздохнула, - Не думай, что я ничего не знаю о пророчестве, Локи. Рагнарек начнется из-за тебя, и из-за тебя низвергнется Иггдрасиль. То, что я имею сейчас – не жизнь. Не я этого хотела, а потому не стану способствовать свершению твоей никчемной мести! - Не помню, чтобы я говорил о наличии альтернативы. Речь шла о девяти услугах для меня - о помощи другим получившим власть над твоей надменной душонкой речи не шло, так что твое возмущение совершенно неуместно. Ты поможешь мне, Хель, и сделаешь все. Что я. Скажу, - отделяя каждое тихое слово паузой, Локи сомкнул пальцы на маленьком, похожем на старую ладанку кулоне, что ему передал сын, - Иначе ты рискуешь не дожить до финальной битвы и не увидеть моего триумфа. - Не велика потеря. Убей, и дело с концом, - сквозь боль прошелестела хозяйка смерти. - Это скучно, Хель. Да и погубить существо, что по факту и так лишено жизни, весьма непросто. Даже тому, кто сам сотворил с ним подобное. Зато можно заставить его страдать. Вечность за вечностью… - Локи сжал кулон сильнее, наблюдая, как шипит и извивается от боли Хель, - Живой ты мне будешь полезнее, чем в качестве скитающейся по чертогам жалкой тени. - Ты… Ты уничтожишь весь мир… - засипела богиня. - Всего лишь отомщу, и он продолжит мирно доживать свой скучный век, - трикстер безразлично пожал плечами, - Выбор за тобой – помочь и выжить, или бездарно погибнуть. Я останусь триумфатором независимо от твоего выбора, так что подумай хорошенько. Хель молчала и даже не пыталась сопротивляться или перечить. Только не сводила с чародея полного ненависти взгляда. - Я позаимствую твой великолепный Нагльфар на время. Если ты не против, разумеется. Локи с нескрываемым удовольствием наблюдал, как исказилось лицо Хель, и как она медленно, преодолевая себя, кивнула, давая ему согласие. Они оба знали - у кого власть над кораблем, у того и контроль над здешними упырями. Ведь все они так трогательно привязаны к любым напоминаниям о своих прошлых жизнях. Особенно, если они когда-то были частью их тел.