Рюи

      Савада Нана всегда улыбалась. Как бы ни было ей плохо, как бы она ни страдала. Она улыбалась. Потому что верила, от слез лучше не станет. Потому что считала, незачем завистницам и сплетницам знать о её проблемах. Потому что в любой бочке меда всегда найдется ложка дегтя. Потому что всегда есть причина для улыбки. Вот как сейчас. Её ребенок. Она хотела сообщить об этом счастливом известии своему жениху, раз уж он так вовремя приехал.       — Дорогая, нам пора расстаться.       Он начал первым. Бросил слова у порога, даже внутрь не зашел. Словно заявлял, что ему теперь нет дела до её репутации. Нана уже видела Айко-сан, одну из местных «змей». Она всегда была к ней неравнодушна.       — Я люблю другую.       Словно камнем по голове. Как будто она его не любит! Как будто он не клялся ей в верности! Права была мама, когда говорила, что японец, не живущий в Японии, все равно что гайдзин. Чужак. Итальянец.       — Прости, у меня от неё сын. Он сейчас сидит в машине.       Но не стоит давать ни ему, ни кому бы то ни было другому повода для сплетен. Улыбнуться и привычно сказать:       — Хорошо, ничего страшного.       Потому что слух у Айко-сан хороший, потому что дом теперь надо продавать и уезжать в другой город. Ей теперь здесь житья не дадут, как и ребенку. А Савада пусть едет к себе.       Нана всегда была импульсивной до крайности. Любовь, так всей душой, даже если видит раз в год. Равнодушие, так рациональное.       — Замечательно. Всего хорошего.       — Тебе того же!       — На дом, кажется, засматривалась молодая семья Кусаме? Вот и продадим его им, да, маленький? — ворковала со своим животом молодая женщина, собирая скудные пожитки, забирая документы и стараясь следовать докторскому режиму и не обращать внимания на злые шепотки за спиной. — Всё у нас еще будет.