Море волнуется

- Едрить твою налево, Кастеллан! - Ммм? – мычит блондин, не отрываясь от вылизывания смуглой шеи. - Руки убрал! Ему в ответ мычат отрицательно и сильнее стискивают талию, наваливаясь всем весом и вдавливая в прибрежную скалу. Персей шипит – лопатки больно скребет камень, а член против воли начинает вставать. - Дерьмо! Лука мы на море. Мо-ре! А я сын Посейдона! Всекаешь?! - Дел у него других нет – за сыном подглядывать, - бормочут ему в плечо, выцеловывая ключицы. - А-ах! Ч-ш-орт! Не кусайся, - стонет брюнет. - Ну, нет, сладкий! Ты любишь пожёстче, - мурчит сын Гермеса, снова смыкая зубы на его плече. Все стройное, смуглое от загара тело в его руках покрыто мелкими и крупными шрамами. Некоторые из них оставил он сам. И, признаться честно, это заводит еще больше. Джексон запрокидывает голову и взору Луки открывается точеная шея с незажившим еще смачным синяком (который вообще-то должен быть засосом, но он опять увлекся). Видно как желваки перекатываются под кожей лица, а выше с этого ракурса только островатый кончик носа и растрепанные черные волосы. Он переводит взгляд чуть правее и находит тонкий шрам на скуле, обводит его языком. А потом рывком подкидывает Перси выше, заставляя обвить сильными ногами свою талию. Тот мстительно сжимает бедра так, что дышать нечем. Голубоглазый рычит и впивается в шею. Прямо в незаживший синяк. Сын бога морей хрипло воет и, как только Лука отстраняется, опускает голову. Две яркие сочно-зеленые бездны. На глазах блондина по радужке идет волна – как прилив – и они темнеют. Всё. Финиш. Он таки трахнет его прямо здесь! Горло дрожит от рыка, когда сильные пальцы впиваются в бедра, шарят по ним в поисках пояса шорт. Находят и тянут беспорядочно. То вниз, то вбок. Резинка лопается, и ткань трещит. Да как они, блядь, снимаются?! Поджарое тело выгибается в его объятиях. Сильные руки толкают в грудь и голубоглазого отбрасывает на пару шагов. Персей шипит, спиной проезжаясь по скале и сдирая кожу в кровь. Неловко плюхается в морскую воду и ранки тут же щиплет. Впрочем, жжение быстро утихает и кожа заживает. Разодранные шорты полощутся вокруг ног в прибрежных волнах. Джексон сдирает их и его тут же снова вжимает в скалу. - И как ты себе представляешь секс в воде? – придушенно хрипит черноволосый. - Молча, блядь! – между жалящими поцелуями в соленые губы. – Вода морская – ничего страшного с твоей попочкой не случится, рыбка! Его пяткой пинают по задней стороне бедра, от чего Лука подается вперед и поясница Перси снова оказывается исцарапанной. - Да млять! Убери меня от скалы – она меня заебала! Его послушно тащат на себя, и теперь они просто стоят по пояс в волнах. - Сука, на песке будет еще хуже, - брюнет шарит глазами вокруг, потому что, будем честны, нельзя оставаться равнодушным, когда рядом пышет похотью сексуальный голубоглазый блондин. - Ну, наколдуй вокруг своей сладкой попки пузырик! – смачно лапая Джексона за зад. - Волшебную палочку одолжи! – язвительно стонет (он может!) Перси. Сын Гермеса притягивает его за задницу ближе, вжимая в собственный пах. - Моя волшебная палочка вся в твоем распоряжении! – страстно шепчет на ухо, прикусывая мочку. Его любовник в ответ только стонет и выгибается. Тонкие пальцы пробираются между сочных половинок и трогают сжимающийся анус. Вокруг их бедер, наконец, собираются пузырьки, и Лука тянет Персея подальше от берега, чтобы полностью скрыть их по грудину как минимум. Теперь море колышется на уровне груди, и смуглые сильные ноги снова обнимают его за талию. Руки скользят по плечам, и сын моря прижимается к нему грудью, хватаясь за мокрую спину. Сразу два пальца проникают внутрь и судорожно растягивают. Внутри сыро от утренних шалостей, но этого недостаточно. Вытаскивает пальцы и тянется рукой ниже, туда, где выправлен его член. Надрачивает, собирая смазку, и возвращается к анусу. Будем реалистами – это недостаточно. Но сдерживаться дольше сил нет. Снова дрочит, размазывая предэякулят по стволу и вытирая остатки о промежность. На ухо ему сексуально хрипят (Перси вообще крайне сексуален по мнению Луки и добрая половина издаваемых им звуков вызывает у того стояк), часть шеи и кожу под волосами греет дыхание и он позволяет себе наконец войти. - Лука, мать твою… Идет туго, почти что на сухую, но он упорно втискивается внутрь желанного тела. - Мать не трожь – костери отца! - прерывисто выдыхает он. Дыхание загнанное. В глазах пляшут черные пятна, до того узкая у Джексона задница. - Мля… - раздается у него над ухом. Перси сильнее сжимает объятия, всем телом втискиваясь в Луку, отвечая болью на боль. - Все, сладкий, - целует за ухом, куда-то во влажные черные пряди. – Уже все. Не двигается некоторое время. Замирает. Медленно, тело в его руках расслабляется. Персей умеет терпеть боль и знает, как управляться с собственными мышцами. Спустя несколько минут медленно, тягуче выходит и одним быстрым рывком загоняет член обратно. Снова. И снова. Постепенно ускоряясь. Море, кажущееся сейчас теплым как парное молоко, бьется в спину. Его и Перси. Слух ласкают жаркие стоны любимого. По нутру прокатываются сладкие спазмы. Он горячо выдыхает в смуглую шею и глубоко вдыхает запах моря, соленого пота и секса. Так пахнет его мальчик. Почти неотличимо от окружающей их стихии. Спину блондина скребут и сжимают сильные пальцы. Иногда кожу царапают жесткие мозоли, чувствительные даже на влажных ладонях. Под его руками перекатываются тугие канаты мышц. Член обнимают горячо и тесно. Даже спустя столько времени. Взгляд бесконтрольно блуждает по горизонту, выхватывая то сильное плечо, то волны, то змею чужого позвоночника. Движения бедер сливаются в одно непрерывно-тягучее. Дыхание сбивается и в черепе заворачивается водоворот. В ушах шумит. Еще сильнее обвивает руками талию, до судорог. Входит до упора и дотрахивает короткими толчками, глубоко внутри. В глазах темно. Мышцы резко скручивает спазмом. Держит. И так же резко расслабляет. Приходит в себя от жжения в носу. Рывком поднимает себя и все еще висящего на нем Перси из воды. Благо челюсти сжал так, что и ножом не разожмешь. А то горло бы тоже драло от соли. Раскрытыми ладонями ведет по обнимающим бедрам, пытаясь помочь сориентироваться в собственном теле. Помогает разжать ноги и держит, пока спазмы не поутихнут. Мимоходом подтягивает сползшие и плавающие вокруг ног шорты. Так же медленно разжимают руки, спускают их с плеч и растирают. Перси морщится и мелко дрожит, на бок заваливается если отпустить. Кастеллан медленно выводит его на берег. Не отпуская, одной рукой пытается положить сброшенные футболки одну над другой, и помогает аккуратно на них опуститься, вытянуться. Брюнет кряхтит, и ноги его пробивает несколькими судорогами, прежде чем получается их уложить. Лука падает рядом, спиной прижимаясь к бедрам Джексона. Обводит взглядом пустой песчаный пляж, бесконечные волны, убегающие за горизонт, и поднимает выше. Небо расцвечено закатом, и солнце краснеет на глазах. Оборачивает и всматривается в черты любимого лица. Кое-где есть мелкие морщинки. Правую скулу наискось пересекает светлый шрам. Левую – горизонтально, более короткий. Черные вьющиеся волосы влажно облепили лоб. Персей чувствует его взгляд и распахивает свои невозможно-зеленые глаза. Кастеллан абсолютно не понимает, как можно противостоять этим глазам. Сам он без всплеска идет на дно, заглядывая в них. Каждый раз. Уголки губ морского сына дрожат в усталой улыбке, и он скрепит сорванным голосом «пойдем обратно». Лука кивает и помогает ему подняться, чтобы дойти до их арендованного домика.