Под знаменем Аквилы

Стыковка через 30 минут...       Максимиллиан вздрогнул, сбросив с себя остатки нервного сна. С того побега прошло уже несколько лет, и им пришлось сменить корабль. Он ещё раз хмуро оглядел свою каюту, за многие годы вновь ставшую для него родным домом. Но вскоре он и эту покинет. Навсегда.       Тогда, отчаливая с верфей, он лелеял слабую надежду, что ему удастся скрыться в пустоте безграничного космоса, затеряться, пока его бывшие друзья, а в особенности Карамазов, его верный пес Родион и другие коллеги из Инквизиции, будут носом проверять каждый закоулок Империума в попытке отыскать его. Но всё было тщетно. Конечно, он и сам понимал, сколь ничтожны были его шансы на успешный побег, но та альтернатива, что уготовили ему бывшие коллеги, заставляла его невольно вздрагивать, когда Вебер представлял самого себя, но уже в роли допрашиваемого в тёмных подвалах цитадели Ордо Маллеус. Он ведь отлично знал, как происходил бы допрос.       Сначала с ним попытаются поговорить по-дружески. Наверняка, допрос станут проводить его старые друзья. Они бы со снисходительными улыбками уговаривали его раскаяться, поведать о том, почему он решил пойти на такой шаг, утверждая, что они обязательно добьются того, чтобы его дело рассматривали на Конклаве Инквизиции и признали его невиновным, что именно они помогут выйти ему отсюда, стоит лишь довериться и рассказать всё. Всё, что знаешь.       Вебер чуть усмехнулся. А ведь он и сам был когда-то таким в бытность свою аколитом, смеялся над тем неуклюжим инквизитором из Ордо Еретикус. Толстяк все божился Императором, что он не предавал Империум, а всё, что они смогли нарыть — это проделки сил Хаоса и их приспешников. И так день за днем, пока с ним не поговорила его коллега. Вот тогда он и запел соловьем, рассказывая и про культ еретиков в свите планетарного губернатора и про его закулисные игры. Бедняга тогда до последнего не мог поверить, что его предали. Даже когда его вели в камеру смертников, он продолжал твердить, что это всё ошибка и что ему нужно всего лишь совсем немного времени, прежде чем его коллега добьется его освобождения. Умолк он лишь тогда, когда увидел свою «подругу» среди своих же палачей.       Прервавшись от размышлений, Максимилиан всё же заставил себя встать с кресла, проклиная судьбу за всё, что с ним произошло. Давно прошли те времена, когда он был молод и юн, и теперь на его шевелюре блестел налет седины. И лишь привычная тяжесть болт-пистолета под плащом успокаивала и вносила стройность в сумятицу мыслей. Даже если это и ловушка, то он хотя бы будет к ней готов. В любом случае выбора у него уже нет. После последнего выхода из Варпа, они получили сообщение, разумеется анонимное, что некто по имени Карамазов на святой Терре был крайне недоволен и уже послал за ним несколько агентов с целью «привлечь отступника к ответу». Фёдор требовал послать больше агентов, но тут с ним сыграла злую шутку его давняя вражда с торианцами, что решительно высказались против выделения дополнительных средств на поиски Вебера, пока Карамазов не предоставит совету убедительные доказательства предательства.       С того момента оставаться на корабле было опасно. В первом же порту и с каждым прыжком в Варп они всё громче и громче заявляли о себе. Это был лишь вопрос времени, когда игра закончится и их схватят. Слишком заметный корабль и слишком могущественный противник.       Спасение пришло внезапно. Корабль Стигийских эксплораторов. Полуеретики, которым нужен был инквизитор и та власть, что давала его инсигния. Расчёт был прост — пока его полномочия инквизитора ещё не были отозваны вместе с его жизнью, они могли спокойно и без проблем вести свои дела, прикрываясь его именем, взамен же он получал убежище и жизнь. Все было очень просто и прямолинейно. Наверно, это его и подкупило.       Уставший и отчаявшийся, он согласился на их предложение. Его последним приказом было выйти за пределы звездной системы, во тьму космоса, скрываясь от радаров Имперского Флота и СПО. Туда, где во мраке вечной ночи, их ждали те, кто уже давно и тщательно убивал в себе всё человеческое. И теперь именно они должны были стать теми, кому он доверит свою жизнь.       В дверь негромко постучали.       — Сэр, мы должны спешить. Магос прислал сообщение, что на стыковку нам отводится не более часа.

***

      За несколько месяцев до стыковки.       Массивный гранд-крейсер класса «Мститель», «Viva Omnisia». Когда-то он был исполином, «Голиафом», возвышающимся на полях космических сражений. Но дни его боевой славы уже давно канули в лету. Сейчас он выполнял миссию несоизмеримо более опасную и масштабную, чем сокрушение вражеского флота. Песчинкой он скользил в межзвездном пространстве, отправленный своими хозяевами во тьму бесконечного космоса.       Где-то там, за многие тысячи световых лет есть точно такие же корабли, выполняющие свою святую миссию. О них неизвестно ничего, кроме того, что они существуют. Конечно, те, кто выпустили его с верфей, предпочли, чтобы они не знали и этого, но это невозможно, да и попросту глупо, ведь стоит их врагам поймать их, как догадаться о существовании подобных ему не составит труда. Управляющий кораблем Магос это понимал. Редкие выходы в Варп вдали от звездных систем, редкие заходы в порты окраинных миров для пополнения необходимых припасов. Чем меньше — тем лучше.       Корабль летел большей частью по инерции. Разгоняясь до досветовых скоростей и изредка используя гравитацию удачно подвернувшихся планет для дополнительного ускорения. Для обычных имперских кораблей подобная схема была немыслима и потому, под завязку забитые, отягощенные слабыми плотью людьми, они раз за разом рискуют уходить в Варп, стремясь доставить свой груз до битвы быстрее, чем он состарится. В жизни истинных слуг Омниссии время было не более, чем одной из переменных, нужной лишь для отчетов.       Иногда, по редким сообщениям, что доходят до их корабля, можно угадать о нетерпении их господ, но миссия не терпит неосторожности. Малейшая оплошность может свести на нет все результаты их многолетнего труда. И потому экипаж ожидают долгие годы покоя в стазис-камерах, пока они не достигнут цели.       Лишь иногда размеренные часы жизни внутри этого исполина нарушаются пробуждением для планового осмотра корабля.       Но последние сообщения сбивают с толку. Даже не астропатический, а направленный сигнал. Требование срочно сменить курс, выйти в Варп, направившись к одной из близлежащих звёздных систем. Их проверяют по нескольку раз, прежде чем решаются дать ответный запрос. Он приходит спустя два дня.       Кто бы не посылал его, он находится чертовски близко и великолепно ознакомлен об их маршруте и, скорее всего, все это время сопровождал их. Это нервирует. Людей, имеющих доступ к подобному, можно пересчитать по пальцам одной руки. Но не реагировать нельзя. В сообщении всего одна фраза: «Брэн нашел свою цель».       Корабль, до этого тенью скользивший в межзвездном пространстве, резко меняет курс, начиная светиться в Варпе, как огни шпилей ночного Улья. Подобное неизбежно привлечет внимание. Но времени на альтернативу нет. Их цель слаба перед лицом сил, что ведут на неё охоту. И главное сейчас — опередить их врагов. Об остальном они подумают позже.       В эти минуты, в глубине корабля, не отрываясь от приборов, сидел техножрец. Множественные щупальца-механодендриты, торчавшие из его красного плаща, активно манипулировали вторичными системами. Над ним открывалась длинная шахта из которой тянулись провода, подсоединённые к его спине. Его связь с кораблем.       — «Что ты чувствуешь, моё дитя…?» — пронесся в его мозгу вопрос. Этот вопрос был адресован "Viva Omnisia". Корабль был живым и разумным, вобрав в себя мысли и чувства бесчисленных людей, что были его капитанами.       — «Замечательно…» — ответ удовлетворил Магоса. В зеркальной панели мелькнуло три красных огня, отраженные от его визиров. Сейчас внимание Магоса было приковано к показаниям лишь одного отсека, где хранилось его главное сокровище.       Там, под охраной древних роботов-кастелянов, что управлялись лично Магосом, располагалась инкрустированная золотом и серебром стазис-капсула, чьи возможности были расширены, даровав ей возможность стимуляции центров удовольствия мозга её клиента. Излишество, что иногда за большие деньги приобреталось лишь Вольными торговцами, сейчас служило его главному сокровищу и главной тайне корабля — юной девочке, что зовет его папой.       И все же, в этой безумной авантюре были светлые моменты. Пусть для неё и прошло всего лишь несколько минут с тех пор, как Магос лично желал ей сладких снов, для него, не смыкавшего глаз и не позволявшего себе роскошь отдыха, минуло все 20 лет. И пусть возможность ощущать скуку и одиночество были давно уничтожены, временами в его оцифрованном разуме мелькало ощущение того, что не хватает чего-то очень важного.       В это время, остальные стазис-камеры, рассыпанные по всему кораблю, получили сигнал на пробуждение жизней, что до этого безмолвным грузом покоилась внутри. Долгие годы спокойного сна были забыты. К жизни пробуждались фанатики, чья священная миссия должна была вскоре исполниться.       В голове раздался холодный металлический голос: «Расчетное время прибытия — 259 стандартных минут Святой Терры». Магос ещё раз перепроверил жизненно важные показатели корабля. Если всё пройдет как надо, то силы Имперского Флота даже не поймут, куда подевалась их цель.

***

      Корабли медленно состыковались.       — Сэр, посадочный челнок готов!       Вебер еще раз осмотрел команду, что первой ступит на борт космического исполина Механикус. Если подумать, то это - всего лишь жалкая горстка замахнувшихся на деяния, достойные самого примарха. Шестеро заблудших душ, ради блага всего Империума бросивших вызов кукловодам, что стояли у власти.       — Отключение гравитации через три… два… один!       Инквизитор почувствовал легкий толчок, а затем всё его тяжелое, крепкое тело вдруг обрело необычайную лёгкость. Стыковочный ангар отключил поля искусственной гравитации и вскоре сотни погрузочных барж устремятся из материнского корабля на встречу с судьбой.       В неярком искусственном освещении его взгляд скользнул по знакомой до боли внутренней отделке — отдраенным до блеска символам святой Инквизиции, выполненным из чистого серебра и потускневшему убранству челнока премиум-класса. На мгновение он вновь представил себя молодым аколитом на первом самостоятельном задании. Он устало прикрыл глаза и откинувшись на кожаном сидении, мечтая о том дне, когда его жизнь станет хоть чуточку спокойней.       Тишину посадочного челнока нарушил голос его первого заместителя.       — Надеюсь, у них есть нормальная еда. Эй, ушастый, ты не мог предупредить нас о прилете того фанатика? Глядишь и не оказались бы неясно где с непонятной перспективой.       Голос принадлежал суровому и вечно недовольному детине, чьё лицо было покрыто татуировками, а в одной из глазниц торчала довольно уродливая аугметика. Он с ухмылкой посмотрел на эльдара, обнажив ряд кипенно-белых и острых, как у акулы, зубов. Он, видимо, не успокоился бы, пока не спровоцировал того на конфликт. Обернувшийся на звук инквизитор смерил аколита взглядом, словно пытаясь удостовериться, что мозговая порча Нургла не добралась до него. Взгляд этот не остался незамеченным.       — Знаешь, проведя с тобой столько времени и убив не одного еретика, я начал думать, что к ренегатству автоматически прилагаются деньги, власть и женщины. А взамен получаю компанию чокнутых железяк. Такое чувство, будто жизнь меня опять надула.       — Успокойся, Салливан! — из глубин челнока раздался прокуренный голос ратлинга Фродо. — Выбор у нас всё равно не большой. Костер или они. И кстати, я об отлёте только недавно узнал. Может хоть кто-нибудь знает, что это за Механикусы такие, которые захотели принять на борт беглецов, да ещё и с эльдаром… Вам не кажется это несколько подозрительным?       Максимиллиан нахмурился. «Да, еще как кажется, Разоритель их всех дери!» Но это лучшее, что предоставила им судьба. Если бы не эта случайная встреча с Брэном, то сейчас они бы сидели не в комфортном челноке, а плакали от ужаса в застенках инквизиции. Старый пройдоха смог таки найти возможность заполучить печать инквизитора для темных дел своего магоса.       — Нам нужно быть спокойными...       Взгляды, которыми вся группа, за исключением ксеноса, наградила молодого юношу в серой робе, говорили о том, что банальностей они уже наслушались от эльдара.       — Я не могу назвать их причин, но если бы они хотели нам зла, то я бы это почувствовал. Так что можете немного расслабиться. К тому же, будь впереди что-то действительно скверное.., - Он многозначительно кивнул головой в сторону спокойно сидящего ксеноса. — ... То мы бы об этом уже знали.       Напряжение, царившее в погрузочном челноке, начало медленно спадать. Неподвижно сидящий эльдар изогнул тонкие губы в насмешке. И в холодном неярком свете искусственного освещения его улыбка превратилась в оскал.       — Я лишь сказал, что мы не умрем до завтрашнего утра.       Негромко выругался Салливан. Подобные ответы его ничуть не устраивали. Они могли означать как и успех без лишних проблем, так и полную страданий жизнь. Их группа, в которой когда-то было десяток человек, сейчас сократилась до шести. Даже несмотря на предсказания эльдара.       Идиотом он не был и негативную тенденцию замечал. И потому на всякий случай ещё раз начал перепроверять своё оружие, с которым не расставался даже во сне. Но подобное волнение, кажется, затронуло только его. Для остальных ответа, подарившего им целый день жизни, было вполне достаточно.       Инквизитор ещё раз оглядел свой отряд.       За всё время перелета лишь один пария Клиф Бредли просидел, не проронив ни звука. И сейчас он мрачной горой возвышался над остальными, закованный в свой силовой доспех. Словно почувствовав взгляд инквизитора, он посмотрел в кресло, где сидел их господин, словно желая убедиться, что ничего не успело измениться за последние минуты разговора. И так же быстро отвернулся, продолжив изучать тот материал по Стигийским Механикусам, что был доступен в его планшете.

***

      Неожиданно вернувшаяся гравитация возвестила об окончании их короткого пути. Первое, что они увидели, выйдя из челнока был… обычный ангар. Но различие между кораблями механикусов и кораблями имперского флота сразу же бросалось в глаза.       Во-первых — разумеется воздух. Воздух имперских кораблей был пропитан запахами тысяч людей и машинного масла. Сейчас же в ноздри ударил запах, что до этого он ощущал только в стерильных помещениях морга. Система рециркуляции работала здесь даже слишком хорошо. Да и сам ангар ничем не напоминал собой вечно захламленные и потертые временем посадочные площадки для космических барж. Новизна оборудования не просто удивляла, она буквально пугала. Возникало неприятное чувство, словно этому кораблю не десять тысячелетий, а он только вчера был спущен со священных марсианских верфей. Настоящий корабль-призрак, как тогда метко высказался Фродо.       Но обо всем этом он будет думать позже.       — Ну, не будем заставлять их ждать.       Сейчас, когда он наконец-то ступил на корабль эксплораторов, его первый помощник Салливан заметно поубавил нахальства в своём голосе. Как и вся группа. Они больше не были хозяевами положения. И осознание того, что теперь их жизнь находится в чужих руках, изрядно действовало на нервы. Атмосфера накалена, экипаж ещё не привык, что отныне их действия уже не зависят от имперского командования. Немного уверенности им вернула ещё одна подлетевшая баржа с гвардейцами, что остались верны инквизитору.       Несмотря на торжественный момент, привычного официоза в виде парада гвардейцев не было. Часы неумолимо отсчитывали время, которое жестко отмерил Магос, и теперь их ждало сухое приветствие и быстрый уход в открытый космос, прежде чем капитан его старого корабля заподозрит неладное и пошлет астропатическое сообщение о незапланированном контакте с кораблем стигийцев.       Наконец, из отсека возле массивной двери, что вела внутрь корабля, вылетел сервочереп, быстро просканировав людей взглядом своих зеленых визоров. Из динамика, что уродливой надстройкой расположился справа, раздался вкрадчивый голос, который мог бы принадлежать космическому торговцу, а не древнему Магосу: «Приятно наконец-то увидеть вас в живую, господин Инквизитор. Прошу, чувствуйте себя как дома. Следуйте, пожалуйста, за моим провожатым».       — За кем? За этим черепом что-ли?       Закончить свою фразу Салливану не дал звук медленно открывающейся двери выхода из ангара.       — О, этот череп всего лишь устройство для связи. Прошу, следуйте за мной.       Оглянувшись на звук голоса, Фродо восхищенно присвистнул. В раскрытых дверях, что до этого отделяли ангар от внутренних покоев корабля, стояла целая делегация. Не менее двадцати человек. Причем именно людей, а не железных болванчиков.       С минимумом аугметики, которая могла быть просто хорошо замаскирована, одетых в привычные для солдат мундиры, в которых лишь символы культа Механикус выдавали служителей Омниссии. И во главе делегации стояла весьма эффектная женщина, что сейчас сияла обезоруживающей улыбкой.       — Боюсь, мы не были представлены. Дипломат Колетт де Моро к вашим услугам.

***

      Церемониальный зал впечатлял своими размерами. Настолько, что задрав голову вверх, Никита не увидел потолка, но списал это всё на умело поставленное освещение. Та роскошь, с которой он был обставлен, невольно заставляла проникнуться уважением к его хозяевам.       Он даже невольно улыбнулся. Большинство гвардейцев не были привычны к такому и сейчас вели себя так, словно случайно попали в храм Астартес. А именно боялись ко всему прикоснуться и смотрели на всё широко раскрытыми глазами. Хотя... Он сам не сильно от них отличался. Из всей их группы, наверно только сам Вебер и Брэн вели себя непринужденно, спокойно обсуждая деловые вопросы и иногда интересуясь чем-то у мисс де Моро.       - Черт, это настоящее дерево Нал! - Салливан восхищенно потрогал стол, за который их усадили. — Ты хоть представляешь, сколько может стоит такое в дальнем космосе?!       — Да тут, наверное, весь зал стоит дороже, чем какая-нибудь захолустная планета, — Фродо всё ещё отходил от первоначального шока, — Может вы и не обратили внимание, но под ногами у нас настоящий деревянный паркет.       Салливан едва сдержал возглас удивления.       Хотя ребяческое поведение его друзей подействовало отрезвляюще, но ему всё равно было немного не по себе.       Никита сделал несколько глубоких вздохов, на минуту закрыв глаза. Уроки эльдарского видящего не прошли даром. Он почувствовал, как внутреннее волнение понемногу уходит, оставляя лишь холодный и спокойный разум.       Когда он вновь открыл глаза, то даже удивился тому, как много было в начале упущено от его глаз. Зал был роскошен, конечно. Массивные деревянные столы, деревянный паркет, покрытый узорчатыми коврами ручной работы. Инкрустированные золотом стены, где талантливый мастер запечатлел святые символы Империума и Механикус.       Святой Император! Картины масляными красками! Они запечатлели славные победы Империума. Даже те механикусы, которых им пока удалось увидеть, больше походили на дворцовую стражу богатого планетарного губернатора, нежели штатный экипаж корабля. Дорогие, расшитые золотом костюмы, искусная и немногочисленная аугметика, что больше была похожа на украшения. На их фоне даже бравые гвардейцы инквизиции выглядели оборванными уличными проходимцами.       Но так и должно быть. Наличие дипломатического корпуса требовало и соответствующих апартаментов для приема гостей. И сейчас он в полной роли выполнил свою задачу — ошеломил неподготовленных людей, дав им понять, кто здесь хозяин. Казалось, даже сам Видящий был немного впечатлён, хотя и не подавал виду.       Что же, всё идет как по маслу. Сейчас, когда публика будет достаточно подготовлена, можно будет ожидать появления и самого хозяина приёма. А вот тогда и нужно будет слушать и запоминать. Случайных слов на приёмах такого уровня не бывает. Каждый жест, каждая интонация и каждый взгляд порой могут сказать больше, чем сотни слов, что льются на гостей.       Никита с благодарностью взял бокал красного как кровь вина с подноса подъехавшего сервитора. Лишь маленький глоток, чтобы не потерять ясность разума, но и не казаться белой овцой, вызывая ненужные подозрения.       От внутренних мыслей его отвлекло шипение открывающейся двери. И увидев, кто является капитаном этого корабля, он обреченно вздохнул. С эмоциями тут не поиграешь.       В зал медленно вошёл Магос, напоминавший огромного четырехметрового паука. Большая часть его тела была сокрыта под кроваво-красной мантией и лишь его инкрустированная золотом маска, в углу которой поблескивал странный символ из примитивных сельскохозяйственных орудий, да восемь адамантиевых ног, что иногда показывались из-под его одеяния, давали смутное представление о его истинном облике.       С противоположного конца стола раздался чарующий голос Колетт де Моро: Поприветствуем капитана! Молотов фон Майер! Лорд-Магос Стигии 8!       Лорд-Магос. Необычный титул.       Никита попытался вспомнить запутанную иерархию Адептус Механикус, но бросил это безнадежное занятие. Сейчас его взгляд был сосредоточен на механическом чудище, что с постамента возвышалось над ними, подобно мрачным жрецам Экклезиархии.       — Дорогие Друзья! Братья и сёстры! — да, даже начало одинаковое.       Никита ещё раз оглядел зал, отмечая, что хоть гвардейцы и не упустили случая набить себе животы едой и вином, сам Инквизитор так и не притронулся к кубку, впрочем, как и Салливан. Одни лишь Фродо и Клиф Брэдли сидели с покрасневшими лицами и смотрели на Магоса с откровенно скучающим выражением лица. На мгновение он почувствовал укол раздражения, что они позволили себе такой дипломатический выпад, но понимание ситуации пришло быстро.       Вся эта "пирушка" имела под собой конкретную цель. Чувства Магоса были расширены, и в то время, как люди наблюдали за ним, он наблюдал за ними, оценивая каждую реакцию. Обойти его датчики для нетренированного человека было просто невозможно. Он чувствовал испуг, гнев или ложь, читая человека как раскрытую книгу. На лету анализируя сердцебиение, теплоту тела, расширение зрачка. И если Салливан и Вебер были достаточно натренированы, чтобы скрыть все внешние проявления, не говоря уже об эльдарской хитрости Эйлада, то Фродо и Клиф этим навыком не обладали и потому не скрывали ничего, решив сразу показать все карты и не плодить ненужных подозрений, благо что им и скрывать было нечего.       Магос продолжал: «Приветствую вас сыны Императора и оберегаемые агнцы Омниссии! Сегодня судьба свела нас для великих свершений… Наше дело примет любые жертвы, ибо оно велико и не терпит отлагательств…»       Никита вдруг почувствовал себя неуютно. Возникло пренеприятное чувство, будто за ним наблюдают. С неприязнью он понял, что источником психических эманаций является сам Магос.       — Этот год, этот месяц, этот день, этот час, эта минута, эта секунда и эта микросекунда, станет знаменательной во всей истории культа Омниссии и… Человечества…       Максимиллиан молча слушал и иногда кивал, пытаясь понять истинную цель их приёма. Меж тем Молотов возвел руки вверх, и в неровном свете ламп, что имитировали огонь святых кузен, его фигура словно стала больше, заполонив собой все свободное помещение.       — Не побоюсь сказать, что конечная цель нашей миссии может привести к концу мрачной тьме и начать новую эпоху светлого будущего.       При этих словах Вебер внутренне напрягся. Слишком часто ему приходилось слышать подобное от культистов, в борьбе с которыми он провел большую часть своей жизни. Правая рука привычно потянулась к болт-пистолету. Заметив это, Салливан медленно снял с предохранителя свой лазган.       Магос удостоил их лишь мимолетным взглядом: «Это не обязательно». Обстановка в зале, до этого весьма дружелюбная, вдруг резко изменилась. Большинство из свиты механикусов уже потянулось к оружию, когда Магос небрежным жестом руки остановил зарождающийся конфликт.        - Наши гости всего лишь неправильно поняли нас, — ответил Магос спокойным, нейтральным голосом.       Вебер оценивающе посмотрел на него и вдруг громко засмеялся: «Прошу вас простить мне мои профессиональные привычки».       Накаленность обстановки сошла на нет, и Никита легко вздохнул, поняв, что сегодня удалось предотвратить очередную потасовку между людьми. Пир продолжался.       Большинство гвардейцев даже не заметили каких-то перемен. А остальные лишь ухмыльнулись, приняв всё за очередной дипломатический казус.       Юный псайкер всё никак не мог понять, как такое вообще может происходить?!       «Почему сыны Императора даже смеют думать о борьбе с друг другом? Ведь в наш тяжелый век, человечество как никогда раньше, должно объединиться против общего врага!» — подумал он, когда Салливан нехотя, но всё же положил винтовку на стол. «Как такое вообще возможно…? Кровь Императора! Мы же и без сил Хаоса перебьем друг-друга!».       Слева раздался негромкий голос Эйлада: «Вот так, из-за случайных слов и взаимного страха, и погибла когда-то Первая Людская Империя».

***

      Банкет продолжился куда больше одного часа. Может сами механикусы были и не самыми лучшими дипломатами, но их дипломатический корпус оказался весьма занятным. А еда была на уровне праздничного стола какого-нибудь планетарного губернатора из преуспевающих миров. Салливан еще раз вспомнил о той роскошной женщине — их лидере. Интересно, у неё есть любовник на этом корабле? Конечно, представить себе её с кем-то из техножрецов было бы странно, хотя он и слышал о таких вот... извращениях.       От подобного рода мыслей его отвлек Вебер, что мерно шел рядом с ним.       — Ты им доверяешь?       — Им? — казалось, что Салливан с трудом подавил смешок. — Кто им вообще может доверять? Только механикусы наверно. Да и то через раз.       — Мудрые слова, но если мы хотим выжить, то нужно учиться работать вместе. Просто помни, что мы можем поселиться на этом корабле на долгие десятилетия. И если мы вдруг дадим им повод для подозрений…       Салливан мгновенно стал серьезным:       — Если будет нужно, то я встану с ними в одном строю, в бою доверю им прикрывать свою спину. Но никогда не доверюсь им в выборе дороги, по которой я иду в этой жизни, — Он ещё немного помолчал и неуверенно добавил. — Ты знаешь, после того инцидента с посланником Карамазова, по кораблю ходили слухи. Самые разные. Что мы впали в ересь, связались с демонами. Был момент, когда я боялся выходить из своей каюты без брони и без заряженного лазгана.       — Да, знаю.       — Я так и думал. Я много беседовал с нашим эльдаром. Пытался найти ответы, понять, что мне делать. Святая Терра, это звучит странно, но в те минуты я смотрел на него как на духовника. Наверно из-за того, что он мог знать наверняка. И знаешь, что он сказал?       На мгновение взгляд инквизитора стал туманным: «Он сказал, что они наши друзья, но не сказал, что равноправные».       — Именно. Пусть мы и в одном корыте, но доверять я им буду не больше, чем солдат генералу. Никогда не знаешь, когда тобой решат пожертвовать ради большего блага.       Они остановились возле ряда стальных дверей. Каюты, что им выделили, были маленькими, намного меньше, чем они привыкли на своем корабле и, после роскошного зала для приема гостей, контраст смотрелся особенно заметно.       — Какое же убожество.., — в голосе Салливана появилось разочарование.       — Терпи, аколит, инквизитором будешь.       Теперь, когда формальное рукопожатие закончилось, можно было спокойно сесть и подумать над будущим. Их ситуация всё также продолжала быть аховой.       Сейчас они были лишними ртами, преступниками, которые зачем-то понадобились полубезумному Магосу. А ведь ещё с ними был псайкер уровня альфа, чьё обучение не подошло к концу.       Гидравлические двери, ведущие в комнату, раскрылись с небольшим шипением, обнажив внутренний интерьер, что просто дышал аскетизмом: стол, стул, тумбочка и кровать. Ничего лишнего. Наручные часы показали, что с момента их отправки прошло уже шесть часов. С учетом тишины, можно было предположить, что все прошло без проблем. Вебер устало рухнул на кровать. Быть может, сегодня он наконец-то сможет спокойно выспаться.

***

      Молотов был обеспокоен. Минуту назад к ним поступил сигнал «SOS». Отчаянный крик о помощи. А после — гнетущая тишина. Некоторое время спустя их радар вновь засёк крейсер класса «Готика», под именем «Сквозь Горизонт», что был атакован превосходящими силами противника. Но что самое противное, они сами так и не смогли уйти из этого сектора космоса, выйдя за пределы систем наблюдения. В своём крике агонии глупцы с «Готики» раскрыли их местоположение, подобно утопающему, что погибая, тянет за собой на дно того, кто ещё мог спастись.       — Есть шанс уйти из этой системы незамеченным?       Старый техножрец, занимающийся расчетами, отрицательно покачал головой: «Мой Лорд, боюсь, никаких, их сигнал был отправлен сразу после выхода вражеских кораблей из Варпа. Если бы не «Готика», то они были бы здесь уже через несколько минут, а батареи для Варп-прыжка не будут функционировать, по крайней мере, еще тридцать минут и двадцать семь секунд по времени святой Терры».       Доложив всю информацию, он в нерешительности замер, ожидая новых указаний.       Будь Магос хоть чем-то похожим на человека, то сейчас бы на головы стоящей рядом прислуги полился бы поток отборных ругательств. Но он был Магос и лишь негромко гудел от злости. Как генератор.       По иронии судьбы, командор «Готики» устроил им поистине гениальную ловушку. Они не могли промолчать, спрятавшись в тишине космоса — сигнал был направленным и силы врага уже знали, где они находятся, остаться на месте означало лишь молча дожидаться своей смерти. Они не могли уйти в открытый космос — СПО и ближайшие силы Имперского Флота уже наверняка получили сигнал, с указанием того, что с ними был корабль «Viva Omnissia» и имперские силы потом бы пустили за ним немало кораблей, готовых прославится «Уничтожением дезертиров и предателей».       Выбор, стоящий перед ним, был прост: остаться здесь и погибнуть, попытаться уйти и погибнуть, или помочь продержаться, до прихода кораблей флота, которыми этот сектор космоса просто напичкан.       — Колетт, дорогая, передай капитану «Готики», что помощь скоро прибудет. Остальным — готовиться к бою. Боевая тревога!       Магос вернулся к инфопанели, следя за показаниями взглядом своих немигающих визоров. Итак, фактор внезапности был утрачен, но все еще можно было исправить. Главное сейчас — продержаться до прихода сил Имперского Флота, либо флота СПО, после чего сделать вид, что они лишь выполнили свой долг и договориться о том, чтобы упоминания корабля Магоса, как можно реже всплывало в отчете планетарного губернатора.       Корабль стал медленно разворачиваться, беря курс на место битвы сил Империума с предательским отродьем.        Краткий прыжок - и уже через несколько минут пред ними предстала картина развернувшейся битвы. «Готика» противостояла против шести кораблей отступников. Один из кораблей поддержки флота ренегатов в суицидальной атаке протаранил «Готику», уничтожив двигатель и не позволив скрыться. Наконец, они смогли четко разглядеть преследователей. Обшивки малых кораблей обрамляли острые шипы и демонические лица из адамантия. Флагманский гранд-крейсер покрывала редкая, гнилая демоническая плоть, мелкие наросты, когти и три покрытых мертвенно-бледной оболочкой глаза, что образовывали символ Нургла.       Складывалось впечатление, будто он - огромное, живое чудовище. Вместе с ними из разлома показались объекты ещё меньше, в которых приборы корабля определили демонических отродий Варпа.       Стоящий на мостике Молотов мог бы довольно улыбнуться, не будь его лицо маской из монолитного адамантия. Хаос может иногда получать преимущества, но пользоваться им он не умеет. Первый же залп бортовых орудий уничтожил один из четырех кораблей сопровождения. Еще два не представляли из себя какой-либо серьезной угрозы для корабля их класса, а вот третий может им неплохо напакостить. Так что немного времени они себе выиграли.       Сзади подошел Брэн в окружении кастелянов. Магос даже не удостоил его взглядом, отлично понимая его немой вопрос: «Возьми взвод кастелянов и гарантируй сохранность Никиты. Колетт — обеспечь сохранность Амелии, возьми лучших солдат, если посчитаешь нужным и самое главное — проследи чтобы ни один из имперских чужаков не заходил в четвертый сектор».       — Будет исполнено, владыка.       Молотов вернулся к созерцанию голопанели. На тактическом экране поползли строчки безликих чисел, что были для него красочнее лучших картин, сотворенных человеком. Данные о выявление нарушения — разлом в Варпе с точным расчетом всех курсов, уже давно мигали в оповещенной рамке на углу голограммного экрана.       Ближе, чем хотелось бы. Если просто стоять в стороне, то с кораблем «Готика» будет покончено очень быстро, а затем настанет и их черед. Он дал команду на запуск маневровых двигателей, провел курс и приказал орудийным сервиторам привести макро-орудия к боевой готовности. Сегодня враги познают гнев послушников Омниссии.       На экране вспыхнули новые строчки. Обнаружение маневра вражеского судна. Курс на сближение. Глупцы решились взять их на абордаж.       Магос довольно покачнул головой — если они выживут, то после всей этой битвы его лаборатории будут заполнены подопытными.       Корабль заполнился гулом сирен боевой тревоги. Пришло время и экипажу взяться за оружие, отрабатывая их гостеприимство.

***

      Были моменты, когда Вебер проклинал тот день, когда он решил стать инквизитором.       Сейчас он находился в длинном коридоре, освещенного лишь мрачным кроваво-красным светом искусственного освещения, что напоминал ему о борделях планет-ульев. Губы сами собой зашептали молитву Богу-Императору.       Ситуация была — хуже не придумаешь. Проход назад был завален. Они остались одни, без нормального оружия, против толп наступающих приспешников Хаоса, что были телепортированы сюда с вражеского флагмана. — Движемся в направлении приемного зала. Бегом! — звучный голос Салливана прогремел над ними, как раскат грома, развеяв частичку страха. Они вновь были в своей родной стихии и ситуация, что теперь казалась им рутиной, повторилась вновь.       Они бежали не останавливаясь, иногда из-за дыма лишь на ощупь находя дорогу в завалах коридора. Иногда им на пути попадались еретики, быстро уничтожаемые меткой стрельбой Фродо. Но кое-что радовало. Как ему тогда казалось, пришли не за ними, а значит шанс, что им повстречается что-то серьезное, пусть немного, но уменьшался.       Следующий поворот вывел их в обширный зал. Огромный, десятиметровой высоты, что, по-видимому, раньше использовался как склад. Убитые культисты, во множестве лежавшие на полу, красноречиво говорили о том, что на вечеринку они опоздали.       — Проклятье! — во взгляде Фродо сейчас скопилось столько ярости, что он одним своим видом мог бы напугать какого-нибудь не слишком уверенного в себе культиста. — Мы заблудились!       — Не хочу признавать это, но он прав, — Клиф задумчиво осмотрел комнату, проверяя её на предмет замаскированных ловушек.       — Неважно. Занять оборону. Ни одна щель не должна остаться без наблюдения. Фродо — наверх, Бредли — займи правый проход. Никита — смотри чтобы какая-нибудь тварь не выскочила на нас из систем вентиляции. Выполнять!       Четко и слаженно. Как и всегда. Вебер с улыбкой смотрел как его аколиты выстроили оборону по периметру. После чего подошел к мертвому еретику и стал с интересом рассматривать труп. Им необходимо знать, кто им противостоит.       Инквизитор с удивлением осмотрел их оружие — потрепанные автоганы, ржавые ножи и крак-гранаты. Создавалось такое чувство, будто их атаковал не огромный космический корабль, а просто местные бродяги с ближайшей свалки.       Он хмуро посмотрел на эльдара:       — Что скажешь?.       — Они в отчаянии.       — Но почему?       — Боюсь, понять замыслы безумцев Варпа не всегда просто.       Максимиллиан молча кивнул. Эти культисты были в спешке подобраны на ближайшей планете. Больше для числа и как пушечное мясо, нежели реальная сила. Значит, это не случайная атака. Они целились на этот корабль. И силы для удара собирали в спешке.       — Черт, они прорываются! — Брэдли перехватил лазган, приготовившись стрелять по двери, которую сейчас сотрясали тяжелые удары.       — Вот и закончилось наше везение.       Мозг даже не успел осознать что происходит. Первые секунды боя тело инквизитора действовало на рефлексах. Быстрый рывок к стене, уход с линии огня и, сразу же, ответный огонь. Пустоту зала заполнил безумный смех и вопли умирающих.       Цель-выстрел-цель-выстрел. Казалось, что болт-пистолет инквизитора не замолкал ни на секунду. Десятилетия практики делали свое дело. Ни одного болта не было потрачено впустую. Первые секунды боя, а пол у входа уже выстлан трупами предательской мрази. Но они и не думали останавливаться. В глазах ни капли интеллекта, пена в уголках рта; сейчас они казались дикими животными, а не людьми.       — Да сколько же их там?!       И вот — первый серьёзный враг. Падшие Астартес, что в ярости прорубались сквозь толпу своих же союзников. Ну, теперь им хоть понятно, с кем они имеют дело. Воины Кхорна.       — Граната-а!       Вебер едва успел прыгнуть в укрытие, проклиная отсутствие тяжелого вооружения. Но граната сделала свое дело. Безостановочная атака прекратилась. Может приспешники Хаоса и безумцы, но точно понимали, как нужно воевать, чтобы потом твоей смертью не хвалился жалкий новобранец из СПО.       Небольшая передышка была использована на то, чтобы выбраться из зала, что мгновенно превратился в ловушку.       — Установить мины! Пусть эти выродки хорошо запомнят имена аколитов Вебера! — Салливан вновь впал в привычное возбужденное состояние и теперь на его лице застыла огромная довольная улыбка. Он сделал глубокий шумный вдох. - Люблю запах горелых еретиков по утрам!.       Отступление продолжилось в сторону мостика. Инквизитор хотел получить всю информацию о тактическом плане командира корабля. Грохот от взрыва оставленных позади мин раздался по всему коридору, а вслед за грохотом последовал стук керамитовых подошв об адамантиевый пол корабля.       — Принесём их черепа Кровавому Богу! Кровь! Кровь! Кровь!!! — трещали воксы предателей.       Максимиллиан мельком осмотрел преследователей. Вселенский ужас! Их преследовали Падшие Астартес, размахивая силовыми кулаками, топорами и мечами.       Они не были берсерками — обыкновенные космодесантники-предатели, поклоняющиеся вечно злому Богу войны и кровавой резни. Безумцы и дураки, чей Бог наказывал своим последователям, чтобы они дрались один на один в рукопашную.       Сейчас это кредо позволило отряду инквизитора целыми добежать до широкого коридора, который ещё не застала битва между абордажными командами предателей и воинов Омниссии.       Преодолев коридор, отряд рассредоточился по широкому помещению. Инквизитор бросил взгляд на своих аколитов и с трудом сдержал проклятия. Эльдара среди них не было! Именно в тот момент, когда его помощь была бы очень кстати!       Проклятые Астартес лишь чудом ещё не догнали их. Чудом и техномагией, что снабдили их тела техножрецы кузниц Марса. Но это было ненадолго.       — Где этот сраный ксенос?!! — голос Салливана подтвердил его догадку о том, что не он один был расстроен отсутствием псайкера в их команде.       Пять Астартес против пяти людей. Даже призрачные шансы в такой ситуации могли бы сойти за очень хорошие.       Поворот, еще один. Инквизитор чувствовал, как его дыхание становится сбивчивым. Осталось лишь немного и… Тупик! Адамантиевая дверь была закрыта.       Очевидно, сработала автоматическая система безопасности при пожаре. И теперь, без питания, раздвинуть створки можно было разве что командой специальных сервиторов.       Вдох-выдох. Драгоценный воздух и бесценные секунды, пока Астартес не завопят ликующим голосом, увидев, что их цель попалась в ловушку.       Рядом Клэф в ярости колотил по адамантиевой двери, выкрикивая ругательства и богохульства на Омниссию.       — Побереги силы, питания нет. Дверь блокирована! — Фродо тяжело облокотился на винтовку, жадно вдыхая задымленный воздух корабля.       — Emperor autem apud nos! — Припертый к стенке Салливан испустил из легких громогласный клич, поставив лазган в режим мощной стрельбы. Может, он и умрет сегодня, но, Бог-Император свидетель - он умрет, как истинный сын родного Палавена.       Наверно, Император действительно был с ним в тот момент. Кинутая им на опережение техномагическая граната убила демонический дух машины отступника, который лишь полыхнул голубоватым цветом, прежде чем до одурманенного яростью космодесантника предателя дошло, что щиты больше не защищают его.       Следующая за гранатой яркая прицельная вспышка хэллгана поразила его точно в респиратор и поставила окончательную точку в еретической жизни безумца.       Будь это обычной перестрелкой, то сейчас бы Салливан смеялся как безумец, чувствуя эйфорию от убийства настолько крупной добычи. Но сейчас уста лишь шептали слова предсмертной молитвы. В полумраке коридора показались приятели мертвого Астартес, что, не обратив внимания на смерть своего собрата, кинулись на них, радостно заливаясь безумным смехом.       Семьдесят... Шестьдесят... Пятьдесят метров... Максимиллиан не собирался так легко умирать. С пояса слетела последняя граната. Таймер на пару секунд. Более удачного взрыва было трудно желать. Граната описала в воздухе полукруг, разорвавшись возле самой головы предателя и, что самое главное, смогла уничтожить его ранец, выведя еретика из боя.       Но это была последняя их победа. Считанные метры оставались до десантников-предателей.       Гранат больше нет... Как и тяжелого вооружения... Все... Контакт! В воздухе замелькали клинки.       — Caelum denique! — на устах Инквизитора появилась улыбка. Их смерть будет достойной.       — Не так быстро! Жалкое подобие воина… — один из ренегатов схватил Никиту за шею, приготовившись отрубит голову. — Все псайкеры должны подохнуть как псы… — меч взмыл над головой аколита. К сожалению для воина Кхорна, он недооценил силы врага, приняв его за заурядного фокусника в рядах Инквизиции. Сначала разлетелся на осколки меч, потом, пробивая линзы шлема, из глазниц предателя вырвался синий огонь. Секундой позже от него осталась лишь кучка золы.       Усилием воли Никита заставил себя остановиться. Он мог бы уничтожить их всех, но хорошо помнил уроки эльдара. Тогда бы он стал яркой приманкой для демонов и его душа превратилась в лакомую и беспомощную жертву для любого, хоть немного сильного демона. Глубокий вдох.       Он стоял на самом краю пропасти. Но смог удержаться.       Из полумедитации его вырвал гневный рёв одного из Астартес. Покрытая уродливыми наростами мяса, его броня, казалось, превратилась в отдельное существо, сросшееся с телом павшего воина. Респиратор стал частью лица, преобразовался в челюсть, полную кинжальных зубов. Он довольно зарычал, оголив обрубок своего языка.       Три Астартес за минуту. Подвиг. Но все козыри были уже разыграны. Мощный пинок и Никита, словно тряпичная кукла отлетел к стене, оставшись лежать на полу. Салливан, держащийся за обрубок руки, медленно отползает к стене. В глазах — ужас от скорой смерти. Брэдли держится из последних сил, с трудом уклоняясь от ударов ангела смерти и если бы не помощь Фродо, то давно бы отправился к «Золотому Трону». Сам Вебер был жив только потому, что Астартес, увидев неожиданно быстрые смерти своих коллег по ереси, решил растянуть удовольствие, играясь с жертвой, что оказалась куда более достойным врагом, чем он ожидал.       Спасение пришло внезапно. Массивные двери, ведущие из данного помещения, с шипением разошлись в разные стороны и оттуда показался отряд кастелянов. Дюжина тяжелых роботов вошли в схватку с предателями, из которой без потерь вышли победителями. Оператором оказался Брэн.       — Наконец-то я вас нашел! — техножрец подошел к одному из схваченных Астартес и четким движением срубил ему голову топором, навершие которого было в форме священной шестерни. — Господин Молотов ожидает вас на мостике.       — Где же вы раньше то были?! — Салливан хотел было добавить что-то ещё, но завопил от боли, когда Брэн наскоро обработал его культю медицинским раствором.       — Руку мы восстановим, — Брэн посмотрел на побитый отряд и с улыбкой произнес: — Вы даже не представляете, как вам повезло. Этот сектор корабля уже наполовину занят ренегатами. К вам я шел по трупам в буквальном смысле.       Весь отряд двинулся к открытым дверям. Кастеляны быстро и жестоко разобрались с умирающими Астартес: кому-то отрезали конечности, кого-то распылили на элементарные частицы. Смерть предателя не должна быть ни быстрой, ни милосердной.       Избавившись от падших Астартес, Брэн повел отряд за ворота и после их закрытия подверг комплекс карантину.

***

      Макро-орудия «Viva Omnisia», пусть и не с первого залпа, но разбили корабль поддержки, тем самым освободив атакованный корабль союзников для дальнейших маневров. И «Готика» вместе с ними развернулась, приготовившись к бою. Орудийные сервиторы вновь привели макро-орудия в готовность к стрельбе. Этот обстрел стал последним для вражеского судна, что посмело отправить к ним десант на борт, и разорвал в клочья корабль ренегатов. Залп торпед «Готики» нанес ощутимый урон флагману Хаоса, после чего судно развернулось бортом, чтобы дать возможность бортовым орудиям внести свою лепту. Сконцентрированный поток смертельных снарядов разнес в клочья капитанский мостик вражеского судна. Казалось, это должно пошатнуть решимость врага, но тут случилось то, чего никто не ожидал.       Гранд-крейсер Хаоса, включив двигатели на полную, смог сблизиться, не смотря на обстрел, на дистанцию для запуска абордажных челноков. Твари Варпа ринулись на корабль с раскрытыми в немых воплях пастями, принося ужас в сердца людей. Тут же крейсер «Готика» обхватили уродливые щупальца флагманского корабля Хаоса и по ним поползли хвореносцы и другие отродья Варпа.

***

      Тем временем внутри корабля       Гвардейские недобитки, остатки когда-то великих полков Астра Милитарум, перешедшие под командование маршала-коммандора корабля, готовились к обороне. Касркин Лаймон, поцеловав аквилу и спрятав её под нагрудную бронепластину, снял с предохранителя хэллган и прицелился в участок корпуса, который вот-вот отвалится под действием выделений тварей, вызывающих коррозию. Гвардеец Василиус допил амасек, после чего кинул флягу в стену и активировал свой цепной меч.       — Возможно, это наш последний бой, — грустно протянул он — И мы отправимся к Императору…       Лаймон ничего не ответил, а только лишь натянул свой шлем на голову и замкнул систему дыхания. Валхалец усмехнулся:       — Ты улыбаешься? Ты встретишь смерть без сожаления?       — Я его молот! — затрещал вокс передатчик интерфейса каср’кина. — И мне ни капли не грустно о моем возможном конце. Главное, чтобы Империум жил и Император смог дальше оберегать род человеческий!       Обшивка с шипением медленно отогнулась в сторону коридора и оттуда показался хрипящий хвореносец. В своей лапе чудовище сжимало ржавый тесак с наросшей на нем плотью. Живот был разорван, из дыры тянулись внутренности и иногда вылезали червяки с зубами по окружности всего рта.       Василиус, замахнувшись на порождение Варпа, быстро распилив антропоморфную массу на две части. Демон не собирался исчезать. Уродливая рука изо всех сил пыталась разрубить гвардейца на куски. Дело завершил залп хэллгана. От вторженца осталась кучка сожженного пепла, который затем пропал из реальности вместе с червями. Вальхаллец от вони, оставшейся от Нерожденного, не сдержал в себе амасек и выплеснул содержимое желудка. Почувствовав себя лучше, он приготовился к встрече с последующими противниками.       Следующим безбилетником оказалась уж очень отвратительная тварь. Цепной меч вальхалльца утонул в ней по рукоять и не нанес значительного урона. Омерзительный хвост подхватил гвардейца и прижал к себе. Кадианец перевел мощь на максимум, и урон от последующих выстрелов хэллгана стал заметно сильнее. Тварь отпустила Василия и, вопя от боли, рванула назад, но её оттолкнул прущий вперед герольд Нургла. Вместе с ним, прямым потоком, словно мерзкая река, пытались прорваться нурглинги и хвореносцы. Рядом проломилась еще одна брешь, но через неё шли уже культисты во главе с чумным десантником. Три треснутых визора уставились на защитников, а проржавелый болтер выплюнул очередь, лишь милостью Императора никого не задевшую.       — Дерьмо! — Прорычал гвардеец, готовясь биться до последней капли крови. Рычание демонов прервал разрыв снаряда из тяжелого болтера, угодивший в голову падшего астартес. Массивное тело, как крепостная башня, с грохотом рухнуло на адамантиевый пол, раздавив собою несколько еретиков. Выстрелы исходили от подкрепления, спешившего из глубины корабля к ним на помощь. Приближались боевые сервиторы, во главе с комиссаром Хартманном и собратьями из Корпуса Смерти Крига.       Детища техножрецов встали в ряд, не переставая вести шквал огня. Вперед выбежал криговец, которого все в шутку, ведь у криговцев нет имён, только клички, даваемые им другими гвардейцами, называли Феникс из-за его любви к огнеметам и мельтам. Второй брат, с кличкой Ханс, ловко отстреливал культистов из лазгана. Поначалу им удавалось удерживать позиции, но поток тварей хлынул с удвоенной силой, и тогда было принято решение отдать этот сектор врагу, а самим отступить за тяжелые двери.       Двери сомкнулись и недобитки смогли выдохнуть. Ужасные стоны и мерзкие вопли всё равно достигали их ушей, даже за тяжелой дверью.       - Император всеблагой!!! Комиссар, как вы? - спросил Феникс, склонившись над тяжело осевшим на пол Хартманном. - Куда вас ранило?       Хартманн посмотрел мутными глазами в окуляры противогаза склонившегося над ним криговца и потянулся неверной рукой к голове. Феникс аккуратно снял с командира фуражку, пропоротую осколком болта и оценивающе осмотрел рваную рану на макушке комиссара. После чего полез в подсумок за перевязочным пакетом.       — Скоро эти твари прорвутся к нам по вентиляции! — отдышавшись сообщил всем Василиус. Криговцы и Кадианец согласно кивнули. — Нету ничего постыдного в смерти за Императора, но я считаю, что мы ещё можем ему послужить… — последнее заявление вызвало недовольный бубнёж среди бинтующих комиссара криговцев.       — У нас недостаточно сил… — Лаймон снял шлем и вытер пот с шеи и лба. — Мы не сможем отбиться, так что придется забрать этих тварей с собой…       — ВНИМАНИЕ! — раздался голос общего корабельного вокса. — По приказу маршала-коммандора корабля, всему экипажу приказано покинут корабль и передислоцироваться на Viva Omnissia… ВНИ…       — Слышали? — спросил Василиус. — Похоже у нас есть ещё шансы выжить.       — Нам не вернуться тем же путём, по которому мы пришли к вам… — безучастно сообщил один из криговцев. — Там всё завалило…       — Замечательно! — рыкнул Василиус. — Похоже нам придется идти по техническим палубам…       — Еретики еще не пробрались туда? — кадианец снова натянул шлем.       — Время покажет! — радостно заявил Василиус, сильно толкнув Лаймона в сторону вентиляционных шахт. — Спиливай решетку, кое-кто тут ещё намерен дожить до своего стопятидесятилетия.       Поначалу технические палубы встретили их гробовой тишиной. Комплекс был полностью обесточен. Из глубины шахт доносился звук падающих капель с отключенных морозильных камер. Стены гудели и трещали от попадающих в корпус снарядов и ползущих демонов. Сам коридор был едва освещен маломощными фонариками гвардейцев. Тишину нарушали лишь их гулкие шаги по стальному полу.       — Как думаете, кто-нибудь кроме нас ещё решил воспользоваться этим путем?  — Василиус решил было поднять настроение, но едва не прикусил язык, поняв, какую глупость сморозил. Подобный путь был очевиден для любого, кто оказался бы в похожей ситуации, и тот факт, что они пока не встречали других гвардейцев, говорил об одном: дела в остальной части корабля шли или намного лучше или гораздо хуже, чем у них.       Им то и дело под ноги попадались обрезки от материалов для заплаток в корпусе корабля. Впереди и позади шли жужжащие боевые сервиторы, а в центре медленно брели уставшие гвардейцы, тащившие на плечах потерявшего сознание комиссара. Наконец, неровный свет фонаря выхватил из темноты лежащего на полу сервитора-погрузчика. Он судорожно трясся, разбрызгивая масла и другие вещества, необходимые для работоспособности его тела. Решив, что он больше недееспособен, недобитки двинулись дальше, надеясь быстрее покинуть неблагополучный корабль. Обстановка нагнетала и вальхаллец принял ещё одну попытку для поднятия боевого духа:       — Не унывайте, господа гвардейцы! Мы им ещё покажем!       Но его никто не воспринял всерьез. В мыслях у каждого было лишь одно: «Сервитор погиб не сам по себе — коридоры уже могут быть захвачены врагом».       Монотонный коридор закончился. Через каждые пять-десять метров шли проемы и комнаты с инвентарем и припасами. Лучи фонарей скользили по ящикам и хламу. Нос начал улавливать запах подгнившего мяса. Напряжение, которое охватило отряд, стало почти осязаемым. Слишком мало времени прошло, мясо из морозилки ещё даже не оттаяло бы до конца, не то, чтобы испортиться.       Позади колонны раздался механический вскрик, затем второй и третий. Один из криговцев развернулся и пред ним предстало уродливое чудовище.       — Одержимый! — закричал Василиус и кинулся на него с цепным мечом. Чудовищем оказался сломанный сервитор, легким движением отправивший в полет Василиуса, и хотевший было схватить Ханса, но Феникс выпустил в монстра струю горящего прометия. Лаймон тоже добавил, и вспомнив специфичность менталитета криговцев, утянул их за собой дальше по коридору.       «Опять» — промелькнуло у него в голове. Всё снова повторялось, как и пять лет назад в Каликсидском субсекторе. Тогда ещё только-только получившему заветные нашивки касркина Лаймону пришлось столкнуться с демонами, и после этой судьбоносной встречи, он перешел в отряд недобитков, принадлежавший очень влиятельному капитану корабля, который смог замять его свидетельство перед судом. Собственно, весь отряд и был создан по такому принципу. Те же криговцы согласились на это лишь ради почетной гибели в бою с именем Его на устах, а не получить очень горячую смерть от рук Инквизиции. Он сам не боялся никого, ни аэльдари, ни тау, ни даже почти никому неведомых некронов, но вот демоны — это совсем другая угроза. Чувство от того, что хэллган может оказаться бесполезен, значительно деморализовало его. Внезапно коридор заполнил топот многочисленных ног. Сервитор сыграл свою роль, выдав их тайный маршрут.       По всему коридору начали раздаваться крики на колхидском. Культисты уже нагоняли их маленький отряд, желая лишь кровавой расплаты. Метким выстрелом Ханс пристрелил сержанта из Кровавого Договора, возглавлявшего этих фанатиков. Феникс разлил прометий и поджёг его для задержки, но даже это не замедлило врага. Толпа всей кучей валилась через огонь и трупы, совсем не обращая внимания на боль и потери.       Лаймон подбежал к Василиусу. У того были сломаны ребра и изо рта шла кровь. Вколов обезболивающее, кадианец схватил товарища и понесся вперед, прикрикивая криговцам, что те ещё успеют отдать свою жизнь за Императора.       Из вентиляции несло вонью гнили и трупов. Маленькие лапки нурглингов торчали из щелей вентиляционных решеток, пытаясь ухватить мимо пробегающего касркина. Подошва начала хлюпать в вонючей влаге. Вдали начал виднеться свет ярких прожекторов, знаменующие о лифте. Положив Василиуса на погнутый стол, стоящий рядом с лифтом, Лаймон приказал удерживать проход, а сам вызвал лифт.       Темный туннель, словно пасть чудовища, со всеми криками, доносившимися из её глубины, забрал всех боевых сервиторов. Гремели падающие решетки, теперь и дети Нургла, с радостными воплями, вступили в погоню. Феникс кинул фосфорную гранату, окропив стены и потолок горящей смесью.       Лифтовой вокс сообщил о скором прибытии самого лифта и отряд приготовился к эвакуации. Вонь усилилась. Из тьмы показались проклятые твари с вожделением вытягивая в сторону гвардейцев руки и языки. Среди извивающейся массы показался культист, кричащий алчущим крови голосом, что он хочет их кожу. Но огромная, мерзкая, жирная лапа хвореносца оборвала его жизнь.       С большим удовольствием Лаймон загнал криговцев с раненым Василиусом в лифт и вдавил на кнопку «Ангар». Из глубины шахты послышалось шуршание цепей на лебедке и кабина полетела вверх. Василиуса начало тошнить от вони и, во избежание тяжелых последствий, кадианец снял свой шлем, после чего натянул его на вальхальца. В нос сразу вдарили миазмы, от которой касркин, никого не стесняясь, выплеснул содержимое своего желудка.        — Как ты это терпел?! — вскрикнул он, смотря на изнеможенного Василиуса.       — Однажды мне перепала большая честь находиться рядом с героем — комиссаром Каином, так от его помощника пахло едва ли не хуже, — он с ухмылкой посмотрел на побледневшего кадианца.       — Значит так! — кадианец обратился к товарищам. — Наверху должна во всю работать автоматизированная система обороны из болтерных турелей и мин. Мы сразу же пробиваемся к челнокам и эвакуируемся с этого оскверненного корабля. Не время ещё отдавать жизнь за Императора, — Те лишь молча кивнули.       Вокс сообщил о прибытии и отряд оперативно выбежал в коридор, двинувшись в сторону ангара. Тишину прерывали разрывы болтерных снарядов, грохот очередей и крики погибающих предателей. У входа в ангар скопилась куча трупов мутантов и еретиков.       — Там ещё ублюдки! — крикнул в вокс штурмовик из глубины ангара.       — Мы преданные слуги Императора! — касркин сложил руки в аквилу. — И никогда не перестанем ими быть! — криговцы с трудом повторили его движение, поддерживая комиссара. Василиус тоже попытался, но Лаймон потащил его в сторону транспортного челнока.       — Хорошо, похоже, вы последние. Мы эвакуировали более трёх с половиной тысяч человек, больше нам не удалось спасти, а времени ждать больше нет.       — А что будет с кораблем? — Спросил карскринец, с отрядом подбегая к штурмовикам.       — Мы оставили на мостике взрывчатку, она сдетонирует примерно через полчаса, — штурмовик вытащил детонатор. — Пора показ… — раздался звук мощного взрыва и падения тяжеленных кусков адамантиевых переборок. Из пробоины прорвались солдаты Кровавого Договора. Ситуацию спас вовремя появившийся штурмовик с тяжелым болтером.       — Отступаем! — крикнул он.       Вместе с рядовыми Кровавого Договора из пробоины вырвался мутант. Он напоминал заплывшего жиром человека с пустыми глазами. Заостренные уши, как у болотного огра-людоеда из давно забытых сказок и легенд. Слишком низкий для огрина и слишком высокий для человека. Левая рука было обкусана, на некоторых участках прослеживались следы человеческих зубов, в правой он держал огромный ржавый тесак. Пробежав половину пути, мутант словил несколько снарядов из тяжелого болтера. Взор пустых глазниц остановился на Лаймоне, и существо ринулась в молчаливом гневе на кадианца.       — Даже и не думай, выродок! — касркин открыл огонь. Лучи прожигали плоть творения еретиков, но оно совсем не обращало на это внимание. Преисполнившись святой яростью, Лаймон поднырнул под руку вонючей твари и воткнул ствол лазгана ей под подбородок, а затем зажал гашетку, снеся ей полбашки. Мутант, не произнеся ни звука, схватился за его руку и тяжелым неуклюжим движением отрубил её по локоть. Получив тяжелую рану, гвардеец рухнул на пол.       Мутант не собирался останавливаться, он надвигался на гвардейца, уже замахиваясь свои незамысловатым оружием, но был сражён хэллганом штурмовка.       — Уходим! — крикнул штурмовик и потащил раненого на борт челнока. Загрузив Лаймона, он нажал на детонатор, однако взрыва не произошло. — Проклятье! — не говоря ни слова, Феникс выпрыгнул из челнока и ринулся в сторону мостика.       — Куда?!       — Летим! — прервал его Ханс, нажав на кнопку контроля, закрывающего кабину.

***

      Феникс шел осмотрительно, не торопясь. Иногда он встречал культистов, оскверняющих священный корабль своими алтарями и нечестивыми символами. Коридоры, где были выбиты прожектора, освещались свечами из жира жертв сегодняшнего рейда. Отрубив голову очередному фанатику своей саперной лопаткой, криговец прошёл последний коридор.       Перед ним стояли массивные двери, ведущие на мостик, а рядом с ней - менее массивная, из-за которой доносились чьи-то всхлипывания. Любопытство возобладало над чувством долга и Феникс еле слышно приблизился к панели и открыл дверь.       — Феникс? — плач сразу же прекратился. — Я узнала бы тебя, будь ты в любой маске или даже скафандре… — Тихо раздался всхлипывающий голос, давая понять о псайкерских способностях его владельца.       Гвардеец медленно зашел в помещение. Внутри сидела, сжимая до белизны пальцев лазерный пистолет, Руби, штатный астропат корабля. Она была единственным человеком, с кем криговец хоть немного сблизился. Такая хрупкая и беззащитная. Неспособная противостоять ни демонам, ни еретикам, ни другим ублюдкам. На миг в холодном сердце криговца вспыхнул маленький огонек тепла.       Девушка бросилась к нему и сжала в своих объятиях. Бедняжка от одиночества и страха полностью погрузилась в себя, стремясь оградить себя от страшной реальности.       Даже сквозь шинель с бронепластинами он чувствовал, как судорожно бьётся её испуганное сердце. Заплаканные глаза и судорожные всхлипывания: «Ты пришел, пришел… Я знала, верила, что ты не оставишь меня».       Это неправильно. Она жива. Одна. В окружении трупов. Такого не бывает. Разум иглой пронзила неприятна мысль: «Демоны специально оставили её в живых». Ему уже приходилось встречаться подобным. Остатки души и самых ярких воспоминаний, оставленных демонами специально, чтобы ослабить бдительность жертвы, в последние секунды управляли телом. Самое печальное, что жертва до последнего уверена, что она не тронута порчей.       — Что-то не так? — удивленно посмотрела на него Руби. Феникс молча оттолкнул её, сжимая в руках лопатку.       — Что ты делаешь?! Мы должны бежать! К ангарам, может, мы ещё успеем!       Молчание.       — Да что с тобой?! Ты что, оглох?! Пожалуйста, мы должны бежать!       Криговец сделал шаг вперед. Наверно, именно в этот момент до Руби стало доходить, что спасение все так же далеко, как и несколько минут назад.       — Я не тронута порчей! — её взгляд лихорадочно забегал по кабине, — Я… Я знаю, на что это похоже, но я убила их всех, Император, они меня даже не коснулись.       Она с жалостью посмотрела на криговца.       — Прости, но я хочу жить., — рука Руби взмыла вверх, направляя лазпистолет в грудь солдата.       Слишком медленно! Рука была на полпути к цели, когда её сердце было рассечено саперной лопаткой. Всё же, она умерла как человек. Возможно это и к лучшему. Криговец нежно закрыл ей веки, беззвучно помолившись за её душу.       И вот тяжелые двери разомкнулись. Из ящика со взрывчаткой кто-то вырвал клок проводов и маячок с дистанционным взрывателем. Весь мостик был усеян трупами. Феникс сложил аквилу. Прочтя быструю молитву защиты, он медленно двинулся в сторону взрывчатки. На периферии глаза, он заметил, как чья-то рука торчит из-за спинки капитанского трона, сжимая и разжимая кулак. Гвардеец вытащил лопату и медленно подкрался к спинке трона.       — Я знаю, что ты там… Феникс… — этот голос был ему известен, но не сам человек. С трона слез навигатор Кринис. Точнее, не навигатор, а демон, который забрал его тело. — Я ждал тебя! — ухмыльнувшись продолжил он. Робкое тело псайкера выпрямилось и приобрело мускулы. Глаза с рассеченным веком. Среди позеленевших волос торчали рога. Его щеки разорваны из-за торчащих в разные стороны острых зубов. — Поздравляю, ты смог распознать мою ловушку. Не думал, что ты сможешь убить её так быстро. В конечном итоге, я всё же знал о несколько странных сексуальных увлечениях нашего астропата. И, как понимаешь, я не позволю тебе уничтожить корабль.       Криговец еле заметно двинулся в сторону бомбы, достав из-за спины и направив огнемет на демона, но тот снова усмехнулся:       — Тебе не удастся… Ты слишком слаб… Я разорву тебя и скормлю твою душу Нерождённым! — его рука из человеческой конечности преобразовалась в противную клешню. — Раб мёртвого обманщика!       Гвардеец рванул в сторону бомбы, заклинив свой огнемет так, что тот мог взорваться, но коварный демон подловил его кинетической силой. Одним рывком очутившись рядом с ним, он правой рукой выкинул сломанное оружие гвардейца в коридор, а левой прижал его к иллюминатору. Феникс выхватил лазпистолет и попытался вытащить батарею, но демон одним движением оторвал ему голову.        — Как забавно! — одержимый начал лакать его кровь. — Криговец, который не подготовил свое оружие к бою… — враг человечества оторвал руку от изуродованного тела, приступив к кровавой трапезе.       — Идиот, такое тело испоганил! — Рядом раздался булькающий от крови голос Руби. Она медленно переставляла ноги, с тоской взглянув на мертвую голову Феникса. — Жаль, если верить воспоминаниям этого тела, то как любовник ты был очень неплох.       Но одержимому астропату не суждено было спокойно поесть, упиваясь легкой победой. От трапезы его отвлекло шипение, и он нехотя повернулся к источнику. Лазерная ячейка была повреждена и энергоносители вытекали наружу. — Будь ты проклят, пёс Трупа на Троне!.. — энергообойма взорвалась, подорвав вместе с собой и бомбу, чем запустила цепную реакцию. Весь корпус судна сотрясла серия взрывов. Столетний корабль начал рассыпаться, словно детская крепость из песка.

***

      Максимиллиан наблюдал за боем с мостика «Viva Omnisia».       — Как я рад встрече со своими спасителями, я уж думал, что мы распрощаемся с нашими жизнями! — на мостике неожиданно объявился маршал-коммандор «Готики» Тиберий, разодетый так, словно он только что с парада. Громадные эполеты, лента с наградами, начищенные сапоги. Он с самодовольной улыбкой поглаживал свои пышные седые усы, держа в руках бутылку драгоценного белого вина.       — Вам удалось сбежать?       — Как видите. Спасибо нашим друзьям, — он кивнул в сторону Брэна. — Признаюсь, я уже готовился к смерти, когда к нам пришло подтверждение запроса о помощи с корабля Адептус Механикус.       Он с улыбкой посмотрел на присутствующих, отпив прямо из горла белого вина. Заметив удивленные взгляды, он примиряюще улыбнулся: «Простите мне моё состояние, но вы бы на моем месте сейчас бы тоже не отказались от глотка хорошего алкоголя». После чего вернулся к созерцанию голопанели.       Им удалось перебить всех предателей на борту и они готовились к всеобщей эвакуации. Со стороны разрушенного крейсера в их сторону на быстрой скорости влетел мертвый культист. Его труп застрял на видеокамере, но потом ударная волна сорвала тело дальше и унесло его в вихре залпов макро-орудий.       — Бессмертные ублюдки! — злобно сплюнул Салливан.       — Бедный корабль, столько лет верной службы… — только и вымолвил отдающий честь своему погибающему судну Тиберий.       Вокруг вражеского корабля вспыхивали взрывы от контакта макро-снарядов с корпусом извивающегося от боли гранд-крейсера Хаоса. Его рты беззвучно кричали, глаза пульсировали, а щупальца пытались ухватиться за пустоту.       — Какая гадость… — к наблюдение присоединился Брэн. — Эти еретики осквернили прекрасный корабль…       Точный залп из тяжелых орудий гранд-крейсера уничтожил двигательные отсеки по правому борту. Никита смотрел на всё это ужасное в своем величии действо и дрожал. Он чувствовал, как кричит от боли и злости этот безумный корабль. Оскверненная посудина из последних сил пыталась развернуться и выстрелить своими тяжелыми орудиями, но «Viva Omnisia» был неумолим. За макро-снарядами последовали циклонные ракеты, раскурочившие обшивку и оплавившие несущую конструкцию корабля. От повреждений, исполин начал разламываться от собственного веса. Острые куски из адамантия вонзились в демоническую плоть, чем вызвали вопль, неслышный человеческому уху, но зафиксированный Варп-регистраторами. Из носа Никиты потекла кровь и он с криками боли рухнул на пол, сложившись в позу эмбриона.       Он почувствовал, что кто-то сел рядом с ним.       — И не надейся… — прошептало невидимое. — Ты не вернулся в самое теплоё место… В утробу своей матери… Потому что галактика пожирает слабых…       Брэн оглядел палубу в поисках Молотова, но не обнаружил Магоса. Он прислушался к вокс-передатчику и уверенно зашагал к командной палубе.       — Боюсь наш господин занят. Я временно принимаю командование кораблем.       Приборы фиксировали множество незарегистрированных объектов, направлявшихся со стороны гибнущего корабля и искусственно выращенный навигатор не желал их уводить. Он извивался от страха и боли в своей капсуле, умоляя чтобы его убили. Он отказывался даже уйти из этого недоброжелательного сектора, только лишь умолял о быстрой и безболезненной кончине.       — Зета-Восемь! — на максимальной громкости сказал Брэн через вокс-интерком, пытаясь придать своему без эмоциональному голосу подобие крика. — Прекращай этот бред и готовься к варп-прыжку!       — Господин, прошу-у-у… — умолял навигатор. — Убейте меня-а-а-а-а!.. — изо всех сил он пытался разодрать себе голову руками, на которых все пальцы были заменены на психокабели, помогавшие проводить курс.       — Ввести ему успокоительное! — Брэн переместил приоритет своего сознания на мостик. Ангар зарегистрировал прибытие всех эвакуационных бортов с крейсера. И это значило, что тяжелые двери ангара могут быть закрыты.       Наконец корабль выпустил последнюю торпеду, что практически покончила с жизнью гранд-крейсера Хаоса, после чего Viva Omnisia смог развернуться и открыть Варп-разлом. Щупальца из энергии вцепились в борт и начали затягивать махину во внутрь. В углу голопанели вспыхивали предупреждающие сообщения о том, что поле Геллера работает только на тридцать процентов, но приказ Магоса был предельно ясен: варп-прыжок. Незамедлительно.       Из варпа пронеслась волна психической энергии. Будто подогнанный хлыстом зверь, корабль ренегатов с психическим рёвом понесся в сторону Viva Omnisia. Корпус корабля терял куски обшивки и несущих конструкций от столкновения с обломками и трупами. Складывалось впечатление, что предатели и еретики вознамерились умереть, забрав имперцев с собой. Психическая волна достигла гранд-крейсера стигийцев. Никиту и навигатора пронзила острая боль. Голову и ушные перепонки разрывало тысяча криков Нерожденных. Из носа и ушей потекли струйки крови. Он пошатнулся на ногах, чувствуя как сознание медленно покидает его. В глазах стало темнеть, словно кто-то решил быстро, но постепенно выключить освещение во всем зале. Он сделал неуверенный шаг и тут же почувствовал, как силы покидают его. Неуверенный взмах рукой — нелепая попытка устоять на ногах, и он как подкошенный упал на холодный пол мостика корабля.       — Проклятье! — Инквизитор подбежал к нему с медикаментами.       — Проваливаем из этого места! — Фродо испытывал животный ужас. В голову словно муравьи поползли мысли о погибели и нескончаемой боли, которую он испытает после смерти.       — Терпение. Всем готовится к варп-прыжку через три… Два… Один… Контакт! Поехали! — Брэн отдал приказ на прыжок, внутренне молясь всем богам, чтобы расчеты оказались верны и они не достались на корм демонам Имматериума.

***

Четвертый сектор.       Теперь было прекрасно понятно, что своим спасением они были обязаны лишь тому, что скрывалось в этой части корабля. Именно сюда ренегаты направили свои основные силы.       Эйлад осторожно переступал через тела мертвых безумцев. Огромный зал сто на сто метров, что вёл в четвертый сектор, теперь больше напоминал эпицентр бойни. Воздух был пропитан запахом крови настолько, что эльдар сразу же ощутил знакомый металлический привкус на языке.       Не простые это были культисты, а элита их сил. Огромные терминаторы Хаоса, внушающие одним лишь своим появлением на поле боя страх в сердца всех живых, теперь были разорваны на части, словно их броня была сделана из бумаги. Он насчитал троих при входе в зал, ещё двум удалось пройти до середины.       Что бы не встретило силы Тёмных Богов в этих стенах, оно оказалось им не по зубам. Он перевел взгляд на дверь. Выдрана с мясом. Одна из её половинок покоилась в механических лапах осквернителя, что теперь напоминал паука, которому ребёнок-садист решил поотрывать ноги.       Глубокий вдох. Секундная медитация и он стал зрителем на представлении, читая эмоции, которыми был пропитан этот зал. Злость, упоение и радость битвы перемешались с отчаянием и страхом.       Первая атака. Сквозь наспех распахнутые двери врываются космодесантники. Эйлад оглядел пол у входа — не менее полусотни. Передовой отряд, что хочет опередить основную массу своих войск, забрав всю славу от схватки себе. Они полностью уверены в своих силах. Шепот Темных Богов говорит им, что цель их пути почти достигнута.       Три метра. Большее, что они могут пройти, прежде чем последний из них умолкает навсегда. И холод. Те, кто им противостояли, даже не напряглись, словно они были не в гуще схватки, а за обеденным столом.       Вторая атака. Она подготовлена получше. Еретики уже в курсе смерти своего передового отряда и теперь осторожничают, закидывая проход гранатами. В их эмоциях сквозит веселье, они теперь насмехаются над идиотами, что позволили себя так легко убить. Но горячая кровь играет с ними злую шутку. В прорыв идут терминаторы. Он чувствует их злобный триумф. Проклятые порождения Варпа. Они идут, словно каток, и Эйлад почти слышит как под их ногами хрустят тела их убитых собратьев. Удивление. Их визоры не видят врага.       Сейчас они словно слепые котята, брошенные против стаи голодных псов. Жерла их пушек нервно осматриваются по сторонам, стремясь поймать в прицел ускользающего врага. Рядом с ними появляется берсерк. Он чувствует радость, что жертва все ещё жива. Его затуманенный разум ещё не понимает, почему терминаторы остановили свою атаку. Рядом с ними бегут космодесантники, быстро погибая под огнём автоматических турелей. Зал не содержит укрытий на их стороне и теперь они как подсадные утки.       Эйлад оглядел зал. Их была сотня. Может, чуть больше. Он посмотрел наверх. Турели уничтожены. Но терминаторы все ещё в замешательстве. Они понимают, что первую атаку остановили не эти нелепые механизмы, которые даже не поцарапали их броню.       Атака выдохлась. Финальным аккордом мимо них пробежал берсерк. Он бежит вперед, намереваясь покромсать рабов Трупа-на-Троне и падает, разрубленный на две половинки. Нечто выпрыгивает из темноты и вот уже терминаторы обуяны ужасом — они не оправдали надежд повелителя. Они не понимают, что им противостоит. Все ещё не видят, но слышат топот маленьких, быстро семенящих адамантиевых ножек по холодному полу. Их цель слишком мала, а сами они слишком неповоротливы. Подоспевшие на помощь космодесантники лишь успевают увидеть, как их броня покрыта аккуратными, словно просверленными дырками и черную кровь, что дымится на полу.       Радость и кураж сменяют холодный расчет. Атакующие понимают, что их цель вооружена и обучена несравненно лучше, нежели их предыдущие жертвы.       Эйлад тяжело выдохнул. Голова болела. Видения последней атаки были столь запутаны, что у него стал мутиться рассудок. Демоны. Теперь причина падения защитников этой комнаты была ясна.       Третий штурм. Он был подготовлен. И впервые за всю битву на нём присутствовали эмоции защитников.       Атака началась по всем правилам. Под прикрытием дредноутов, что перли вперед, намереваясь добраться до трусливого врага. Первые два были облеплены теми мелкими механизмами, что до этого убили терминаторов. Они сделали несколько неуверенных шагов, прежде чем окончательно остановились, не в силах сдвинуть поврежденные ноги. Еще один движется вперед, но находит свою смерть в метком залпе из тяжелого орудия защитников. Но свою роль они сыграли. Атакующие смогли добраться до первых укрытий и теперь их и обороняющихся отделяют жалкие сорок метров. Они погибают под огнем, но свою задачу выполняют. Впервые в эмоциях защитников скользит беспокойство. Они закидывают еретиков гранатами и медленно отступают к выходу.       Бегство. Он чувствует триумф. Древние, исковерканные злом души идут вперёд в сопровождении злого и расчетливого разума. Наверно, это как раз и есть те два дредноута и… Эйлад неуверенно водит взглядом по сторонам — тот темный механикус. Прямо за ними ступает союз демонов и зачатков ИИ. Осквернитель. Масштаб этой атаки поражал. Даже без тактики, служителей Омниссии завалили бы мясом.       И… Испуг и непонимание. Ощущение ловушки.       Эльдару не нужно было быть там, чтобы услышать как стремительно закрылась входная дверь и как на лицах падших десантников появилось понимание, что они в западне.       Потом вновь началась бойня. Хаос Неделимый против хаоса рукотворного и... контролируемого. Примитивная технология людей, сыгравшая свою злую шутку. Зачаточный ИИ визоров адских машин. Он чувствовал его ярость. Его праведную ярость. Он смотрел на еретиков и видел лишь верные Императору войска. Бойня всех со всеми. Лишь Осквернитель, ведомый демоническим духом, смог выполнить свою цель, хоть и пострадал в той схватке.       А потом здесь прошли демоны. Они торопились и боялись провала. Никого даже не оставили в охране. Глупость или осознанный шаг, теперь это неважно. В четвертом секторе должен был располагаться генератор Геллера. Хотя и не он послужил причиной их атаки.       Эйлад судорожно вздохнул. Видения заняли не больше пары секунд. Все три атаки были лишь расходным материалом. Истинное зло появилось лишь в конце. Наконец, он сделал шаг вглубь темного коридора, чьи стены были покрыты подпалинами из лазболтов. Во всей этой бойне была еще одна странность. Куча мертвых атакующих и ни одного трупа обороняющегося.       Корабль все еще сотрясали удары еретических судов, но абордаж был провален. Сейчас во всем корабле осталось лишь одно место, где силы Хаоса все еще сохранили контроль. Эйлад побежал, чувствуя как его внутреннее чутье вопило об опасности. Поворот, еще один и он понял, что выбежал на второй этаж очередного зала, что служил хранилищем генератора Геллера. Конечно, если это искореженная штука и была тем самым знаменитым чудом технологии.       Но не это привлекло его внимание. Там, внизу, вели свою битву те самые неуязвимые защитники, в которых он опознал дипломатический корпус. Броня — психокость, хоть и выполнена в имперском стиле. И их предводитель — магос, что стоял на горе из трупов одержимых и невозмутимо смотрел на их главного врага.       Теперь Эйлад наконец-то понял, почему он так хорошо почувствовал зло, но не смог его определить. Могущественный демон Тзинча, что до этого внушал ужас величайшим героям этой галактики, теперь бессильно лежал на полу. И в его клекоте Эйлад с изумлением распознал слова мольбы: «Молю! Пожалуйста! Я дарую вам все знания! Всё, что вы только пожелаете! Ваша экспедиция, успех, всё!».       К нему вальяжно подошла Колетт.       — Пресвятой Омниссия, даже Кровожад лучше умолял! Где же твоё знаменитое красноречие?.       Демон предпринял еще одну попытку:       — Я… Все тайны… Пропавшие примархи, СШК, всё, что только пожелаете!       — Птичка! — послышался беззаботный щебет маленькой девочки. Наглый оскал демона сменился гримасой ужаса. Массивные крылья в безнадежной попытке пытались отнести тело, но какая-то неизвестная эльдару сила не пускала могущественное существо.       — Что здесь происходит?! — Единственное, что гложило ксеноса. Его глаза смогли уловить, как всё естество демона поглощалось кем-то в глубине корабля. У того уже отсутствовали ноги, а глотка беззвучно визжала.       — Надоело… — со скукой вымолвила неизвестная. Из сумрака медленно вышла маленькая девочка мон’кеев. Поток поглощаемой энергии варпа усилился. И демон полностью вошел в неё. Ни осталось даже остаточного следа. Отродье варпа погибло. Не ушло в варп, не было изгнано, а именно умерло, пало последней смертью, постепенно исчезая.       Элайд промолчал. Увиденное было слишком шокирующим. Губы сами собой начали шептать молитву Азуриану.       Магос медленно поднял с пола посох — единственное, что осталось от внушающего страх демона. Грозный артефакт, что теперь, лишенный энергий, был простой безделушкой. Его сила навсегда ушла вместе с хозяином.       — Такого в моей коллекции ещё не было…       Колетт смерила его презрительным взглядом:       — Знаешь, твоя коллекция могла быть святыней для приспешников Хаоса, но для меня это - груда мусора.       По залу пронесся гул. Колетт присела рядом с девочкой и погладив её по голове, ласково прошептав:       — Амелия, пора вернуться в свою комнату.       — Но я не хочу! Там скучно! — Обещаю, это не надолго. Корабль сейчас совершит варп-прыжок, маленькая. А ты ведь знаешь, что непослушные девочки, что гуляют по кораблю во время варп-прыжка, десерта не получают. Пойдем. Не разочаровывай маму с папой.       — Но там та-ак скучно…       — О, в этот раз я буду с тобой в каюте.       — Честно?       — Честно-честно!       Колетт усадила ребенка на стоящего рядом робота кастеляна и быстро направилась в сторону бокового коридора, оставив магоса в одиночестве.       Когда шаги смолкли окончательно, магос словно ожил и в тишине зала, прерываемой лишь гулом двигателей, раздался его механический голос, что на этот раз был полностью лишен намека на человечность: «Господин Эйлад, я знаю что вы там. Буду ждать вас после варп-прыжка в своей комнате. У нас есть много вопросов, что мы должны обсудить лично».       Пасть варп-разлома сомкнулась, поглотив из реальности «Viva Omnissia» и обломок корабля сил Хаоса, что увязался за ними, словно прицепившийся паразит.

***

Где-то в не столь мрачном мире.       Последние лучи уходящего Солнца вальяжно коснулись прилавка, у которого сейчас происходил жаркий спор. Две мамоно: однохвостая инари и саламандра против оплота человечества в лице упитанной владелицы лавки.       — Нет! Еще раз повторяю, две монеты — две кирки! Не иначе! - Хозяйкой прилавка была мощной женщиной в летах, что сейчас кидала гневные взгляды в сторону двух назойливых мамоно, пытавшихся купить у нее кирки.       — Две монеты для людей! Вы — не люди! Четыре или проваливайте!       Саламандра с отчаянием посмотрела на инари:       — Тарквиния, мы не можем ей столько заплатить. Иначе у нас не останется денег на еду.       — Эй, по-человечьи болтайте!       Инари со спокойствием посмотрела на лавку: топоры, плуги, вилки, ножи. Типичная продукция кузнеца. Вот только хозяина не видно.       — Вы ненавидите вервольфов?       На секунду показалось, что хозяйка лавки сейчас взорвется:       — Ненавижу?! Да вы и всё ваше проклятое племя!.. — её голос вдруг осип, а на глазах навернулись слезы. — Вы забрали мою дочку, моего мужа, а теперь делаете вид, что ничем не хуже нас! Всех бы вас поубивала! — она отвернулась от них и её грузное тело сотряслось от рыданий.       — Вот видишь, Гвиневра, главное правильно найти точку опоры, — Инари с улыбкой посмотрела на саламандру.       — Уважаемая, мы их тоже не любим! Вот, смотрите!       Инари начала деловито рыться в своей походной котомке и бережно извлекла из него свернутый в трубочку пергамент.       — Вот, можете почитать.       Владелица недоверчиво смотрела на них, но всё же соизволила наклонится, смахнув рукавом две небольшие слезинки и начав медленно читать по слогам: «На-гра-да при-су-жда-ется Инари и ее по-мо-щни-це…».       Саламандра не выдержала: «Настоящая награда присуждается инари Тарквинии Гордой и саламандре Гвиневре Четырнадцатой Непобедимой из рода Быстрых Клинков за помощь в уничтожении богомерзкого логова оборотней в фамильных лесах Эрнеста Резерфорда Шестого. И бла-бла-бла, бла-бла-бла».       Женщина со злостью посмотрела на уже немолодую саламандру, но, сделав пару возмущенных вздохов, всё же произнесла: «Хорошо, две монеты, так две монеты».       После чего, подумав, полезла под стол и достала оттуда немаленькую половину яблочного пирога:       — Это — подарок от фирмы.       — Большое вам спасибо, — на лице Инари расплылась неподдельная улыбка радости. — Не волнуйтесь, на обратном пути мы обязательно зайдем к вам ещё, и будьте уверенны, заплатим уже полновесным золотом!       — Вы ведь идете за теми небесными камнями, что упали в лесах месяц назад? Саламандра осторожно развернулась в сторону прилавка. — Да, а что, кто-то уже наложил запрет на их добычу?       — Нет, что вы… Просто наш священник утверждает, что они прокляты, — Заметив их скептические взгляды, она лишь картинно взвела руки вверх. — Я всего лишь предупредила. Вы первые монстродевы, что не вызывают у меня отвращения.       — Ну… спасибо. Но вот увидите, когда мы вернемся с полными карманами золота от продажи их осколков, вы будете первой, кто схватит кирку и побежит в лес за богатством! — саламандра теперь довольно улыбалась, довольная выгодной сделкой и тем, что на ужин будет не только местная похлебка.       Продавщица негромко расхохоталась и с какой-то тоской посмотрев вслед уходящей Инари, чуть слышно произнесла: — Надеюсь, к тебе судьба будет благосклонней, чем к моей дочери…