Под знаменем Аквилы

Пещера Гараона. Отряд Баргеста Расчищает путь и готовится оказать помощь Инквизитору.       Гвиневра нервно сглотнула, чувствуя как ее природная боязнь темноты напомнила о себе с новой силой. Конечно, она никогда не боялась ночи, не питала страха перед темными чуланами, но в этой пещере как-то сразу забывалось о том, что она взрослая саламандра с многолетним опытом за спиной и что это ЕЁ теперь нужно бояться.       Лучи фонарей скользили по стенам, вспугивая полуслепую живность, впервые увидевшую столь яркий свет. Насекомые, бледные, словно кожа покойника, беспокойно водили своими удлиненными, телескопическими усами, мгновенно замирали в холодном свете фонаря, после чего также быстро прятались в темных глубоких расщелинах.       Пальцы скользнули по рукоятке меча, почувствовав сырость, налипшую на натуральную кожу. Температура в пещере едва ли была выше трех градусов по Цельсию. Холод и влага - словно судьбе было мало того, что сейчас ее жизнь вновь подвергается опасности.       Рука рефлекторно прижала респиратор поплотнее к лицу. Она уже проверяла шумоизоляцию, но ее не покидало чувство что ее громкое дыхание слышно на всю пещеру и кто-то уже наблюдает за ней из темноты. Сейчас, когда только начавшаяся служба у Инквизиции перестала быть каким-то странным, не относящимся к жизни фактом, она вдруг с предельной четкостью осознала, что от того, как она поведет себя на этом “задании”, будет зависеть вся ее дальнейшая жизнь вместе с этими странными людьми.       На ум пришло странное воспоминание, как ей пришлось ставить свою размашистую подпись в документах. Одним из них был документ о гражданстве. Неприметная бумажка, распечатанная и подписанная ей впопыхах. Свидетельство начала ее новой жизни. Еще одна странная попытка начать все заново. Вспомнила, как однажды Тарквиния попросила рассказать ее о жизни “до” начала ее пути по дороге приключений. Вспомнила и почувствовала как засосало под ложечкой.       Память прокрутила пафосные фразы из книг, что ей давали для ознакомления. Конечно, было странно думать о них в таком качестве, но сейчас все эти немного мрачные, привыкшие к войне, а не мирной жизни, люди, казались ей даже более близкими, чем оторванные от реальности традиционные мамоно. Сквозь боль и слезы эти люди боролись за лучшую жизнь для всего человечества. Гвиневра на минуту попыталась представить, сколько мамон будут готовы пожертвовать своим счастьем ради счастья других, чужих и незнакомых? На лице сама собой всплыла саркастическая улыбка. Наверно, ни одной. Что будет, если хоть одна из угроз их мира ворвется сюда? Думать об этом не захотелось.       Рука механически поправила ремень от лазгана - Символ нового порядка. Пришельцы правили силой, но ей сложно было упрекнуть их в этом. На их месте она поступила бы точно также. Особенно если речь шла о защите близких. Таких, как Тарквиния, например.       Коридор, по которому она шла, петлял, то опускаясь вниз, и тогда она скользила по сырому камню, пальцами цепляясь за чахлую подземную растительность, то резко брал вверх, и тогда Гвиневра шла, моля всех известных ей богов, чтобы узкие расщелины в камне не раскрошились под подошвами её берц. Их лидер Баргест вел их согласно одному ему ведомой схеме, ни разу не останавливаясь перед развилкой. Даже ради того, чтобы просто сделать пометку.       Вначале это ее не особо сильно тревожило, но спустя пол часа непрерывного петляния гнетущее чувство, что они сейчас заблудились и бесцельно бродят кругами, стало невыносимым. К сожалению, респиратор-маска на ее лице не дала ей возможности нормально погрызть ногти от волнения, но вот вторая ее навязчивая привычка - мурлыкать песни себе под нос, сейчас получила полную свободу. “В час испытаний и пред ликом тьмы, Мы не отступим, решимостью полны Бушует Лава ...”.       -Гвиневра, ты в курсе, что ты сейчас поешь в общий канал? - Сердце Саламандры, и без того напряженно стучавшее от волнения, сделало отчаянную попытку вырваться из груди. Голос Баргеста раздался в наушниках, словно рык дикого льва, - И вообще, откуда ты вообще знаешь эту песню?       -Фродо дал послушать. Ну и мне понравилось, - Гвиневра приложила руку к груди, все еще приходя в себя от испуга, - У нас такого не поют. А от классической музыки Тарквинии меня в сон клонит.       Она нервно закусила губу, ругая себя за несдержанность.       -Господин Баргест, разрешите обратиться, - Теперь, когда начало разговора было положено, саламандра со всей остротой ощутила жгучее желание слушать что угодно, лишь бы не возвращаться в эту давящую тишину. Она в волнении посмотрела на пропитанные сыростью каменные стены пещеры, - Если вы настолько сильны, то почему вас вообще волнует судьба этих “радикалов” из культа Шабаша? В чем смысл, если вы можете просто идти по земле, огнем и мечом выжигая любое сопротивление?       -Распространение ДЭ,- Наш общий друг Молотов боится возникновения царства ваших Лилим у себя на границах.       -Но вы же можете просто, - Она на секунду замялась, - “Перестрелять” всех мамон.       -Мы этого не хотим. - Фродо ворвался в общий чат, тоже радуясь, что нашелся лишний повод отвлечься от тишины и напряжения, - Ты ведь не успела ознакомится с новым выступлением Тиберия?       -Нет, - Она вдруг внутренне напряглась, чувствуя как в груди стало зреть странное предчувствие, - Я вчера всю ночь читала ваши бесконечные инструкции ко всяким вашим штучкам-дрючкам.       -Понятно.- Баргест с шумом вздохнул, словно предчувствуя новый длительный спор, - Значит, ты не в курсе о его знаменитой речи “Возрадуйтесь мамоно! Освобождение грядет!”.       -Освобождение? Освобождение от кого?, - Гвиневра, шедшая в полутьме, едва не упала, споткнувшись о выступающий камень.       -Тирании Лилим. - Фродо на миг остановился, взглядом проверив туннель. Разговор разговором, но порой секундная слабость может стоить тебе жизни. - Послушай, ты приближена к инквизитору и голова у тебя на плечах есть. Тянуть на себе ксеноцид такого масштаба, пусть даже и со столь отсталым народом (на слове ксеноцид Гвиневра неприятно поморщилась) просто не в наших интересах.       -Но я читала те книги, что вы мне давали. Там прямо было написано, что долг всякого человека сражаться с врагами Императора. И ксеносы там были первыми в списке на уничтожение, - Она грустно вздохнула,- Спасибо за статус абхумана, но что будет когда вы встретите, к примеру Шогготу? Или Альрауне?       -Это решать Веберу, Молотову и нашему святоше Генриху, а говорить за них я не рискну.       -Скажи мне, Гвиневра, что отличает Человека от мерзкого мутанта?, - Клиф, молчавший до этого, и произнесший от силы пару фраз за все время знакомства с ним, вдруг вклинился в общий разговор.       -Кровь?       -Вера в Императора! Чистая кровь, безупречная родословная и безукоризненная биография не стоят ничего, если человек отринул святую веру в Него, - Он замолчал, словно собираясь с мыслями, - Наш священник Генрих признал, что ваши души чисты. И вы приняли Императора. Ваши тела могут быть изувечены варпом и нечестивым колдовством, но если ваши души приняли Его, я готов говорить с вами.       Пария на минуту остановился, вскинув руку в предупредительном жесте, - Те мамоно, что отринут свои ложные убеждения, обретут спасение, пусть даже и через смерть. Те, что не отринут, будут очищены огнем.       Дальше шли молча. Словно потерявшиеся пилигримы, проглоченные гротескным чудищем. Спотыкаясь, боясь потерять из виду своего проводника.       Один раз они наткнулись на пропитанный грязью череп - мрачное напоминание о темной стороне человека. На выцветшей накидке - оскалившаяся волчья пасть. Меч, изъеденный ржавчиной и развалившийся деревянный щит. Новобранец, судя по всему. Даже кольчуги нет, вместо неё - прогнившая стеганка.       Взгляд Гвиневры стал мрачным. Были времена, когда она и не задумывалась об этом, но как только она воспитала и потеряла Гауру, мир немного изменился. “А ведь он совсем юнцом был. Не старше моей дочери.”       Плоть слезла с бренных останков, словно ее тут никогда и не было - пещерные паразиты явно попировали на бедолаге.       -Он погиб не в битве, - Фродо присел на корточки рядом белыми костями и принялся осторожно переворачивать их своим кинжалом.       -Тогда как?, - Гвиневра с некоторым напряжением подошла к неизвестному солдату ордена.       -Голод и жажда. Парень сбился с пути и застрял в этих пещерах, - Ратлинг ткнул пальцем на флягу с открученной крышкой неподалеку, - И к смерти явно готовился. Глянь - все вещи аккуратно уложены.       Фродо кивком головы указал на сложенную возле стены кипу вещей, подготовленную для похода. Сырость явно сказалась на его вещах не лучшим образом, всласть поиздевавшись над последним трудом юнца.       Гвиневра стала ощущать растущее чувство дискомфорта в груди. В какой момент он (этот солдат ордена) понял, что дальше идти нет смысла? Когда он потерял надежду вновь увидеть ясное небо над головой?       Она с содроганием представила как бледный, испуганный мальчишка в тусклом свете догорающего факела собирает своеобразный памятник самому себе. Нет пищи. Нет воды. Холод и темнота. Отчаянное стремление занять себя чем-то конструктивным, чтобы не сойти с ума от страха и безысходности.       Гвиневра осторожно укрыла его накидкой, словно одеялом, только сейчас заметив, что в мертвых пальцах зажат футляр.       -Что это?, - Фродо искоса глянул на находку напарницы.       -Молитвенник Верховной, - Гвиневра осторожно раскрыла пожелтевшие и грозящие рассыпаться в прах страницы, -Хм. Его звали Пол.       Пальцы осторожно перелистнули пару страниц, - Эй, а он тут делал записи по краям листа.       -Записи?, - Баргест наконец-то соизволил обратить внимание на труп, - Что в них указано?       -Он делал их впопыхах, - Гвиневра стала чувствовать, что слова стали даваться ей через силу, - Это… Это прощальная записка к его родителям.       Последние слова вышли из нее с судорожным придыханием, словно сдерживая всхлипы внутри, - Простите мне мою слабость. Я просто не могу видеть смерть в столь юном возрасте.       -Сострадание к человеку не есть слабость. Без сострадания Императора, не было Империума и миллиарды человеческих душ сгинули в бесконечной темноте, - Голос Клифа, вопреки ожиданию саламандры, потерял часть своей злобы и холода. И сейчас он ей показался даже немного сочувствующим, - Но помни, что сострадание к врагу - это плевок на могилу его жертвы.       -Я буду помнить об этом, - Гвиневра затолкала исписанный молитвенник в свой рюкзак, - Он попросил (написал в нем), чтобы кто-нибудь отнес это его родителям.       - Хорошо, если будем завоевывать земли, где они живут, то может у тебя и появится такой шанс.       -Скажи мне Гвиневра, это правда, что Демоническая Энергия может воскрешать? - Клиф почтительно остановился перед павшим, скрестив Аквилу на груди.       -Да.       -Тогда, если ваша Повелительница Демонов победит, есть вероятность, что он воскреснет и получит “второй шанс”?       Гвиневра почувствовала, как по спине заерзали неприятные мурашки, - Нет, я не очень хорошо разбираюсь в этой теме, но слышала, будто воскрешаются только останки женщин. И даже в этом случае они будут действовать как мамоно.        Она прочитала немой вопрос в глазах Клифа, - Они редко когда бегут к себе домой и, как правило, просто шатаются по кладбищу, нападая на случайных путников.       Пария молча кивнул головой, погрузившись в свои мысли. И хоть его лицо было скрыто за непроницаемой маской, саламандра была уверена, что сейчас он молится.       Свет ее фонарика вновь выхватил бренные останки незадачливого солдата из темноты.       -Я понимаю, почему вы осуждаете Повелительницу за развращение и экспансию, но здесь ее вины нет. Ни Верховная, ни старые монстры не стали бы его воскрешать. Тоже.       -Вернее, - Она вдруг почувствовала как взгляды всей группы устремились на нее, - Она же не обязана воскрешать.       -Душа каждого человека бесценна. Скажи, тебе известно, почему мой дар парии считают проклятием?       Гвиневра почувствовала, как нехорошее предчувствие внутри стало сильнее, - Я знаю, что смерть рядом с тобой является очень опасной. Но мне еще не сказали почему.       -Потому что наш друг умеет уничтожать души.       -Уничтожать души?! - Саламандра стала ощущать странное чувство, будто она попала в дурной сон, где страшные истории у костра вдруг обросли плотью и предстали перед ними во всей красе. - Разве это вообще возможно?       -По счастью, или к сожалению, это возможно, хоть и редкость, - Баргест хмуро кивнул, приказав отряду двигаться дальше. -И ее уничтожение является одной из величайших ересей в Империуме. Ибо даже самый жалкий еретик в конечном итоге будет судится Императором, и получит справедливое воздаяние. Но если уничтожить душу, все это станет невозможным. Это будет смерть. Окончательная.       Гвиневра слушала его с растущим чувством дурноты, чувствуя как внутренний голос начинает тихо вопить от ужаса.       Отряд вновь двинулся, но теперь дорога вела только вниз. Все глубже и глубже.       -Так скажи мне Гвиневра, почему ты просто не воскресила свою дочку и мужа? - Клиф на мгновение остановился просканировав туннель на предмет тепла, - Хотя, я так думаю, что уже знаю ответ.       -Потому что воскрешение возможно только с помощью Демонической Энергии. И, как мне кажется, в этом случае она оставляет от личности только первоначальную оболочку. Они что-то еще делают, у них остаются какие-то привычки из прошлой жизни. Но все это выглядят, будто они словно пытаются….       -Создать иллюзию?       -Да, точно. Создать иллюзию. Я однажды видела девушку до и после ее мамонофикации. У нее остались старые привычки, ее внешность, но все вопросы на которых строилась ее жизнь подстроились под идеи ПД. И… Я не хочу видеть свою дочь и не узнавать ее.

***

      Ноги Саламандры словно налились свинцом. Воспоминания, растревоженные Баргестом, обостренные гнетущим, подавленным настроением от этого мрачного места, напомнили о себе ноющею болью в сердце.       Ее дочь была центром ее жизни. Дерзкая, смелая, словно с вечным двигателем внутри, она еще в колыбели продемонстрировала свой бойкий нрав, раз за разом предпринимая дерзкие попытки выбраться на волю и исследовать этот мир.       Она словно впитала в себе все то, чем славился клан Гвиневры: Смелость, доходящую до комичности, благородство, достойное быть воспетым в балладах и доброту, что стала символом ее жизни.       Нормальные мамоно, которые иногда заходили проверить свою знакомую, косились на неё с подозрением и лишь сочувственно вздыхали, когда видели как двенадцатилетняя саламандра, вместо того, чтобы, как и все приличные мамоно, посещать уроки ведения домохозяйства, предпочитала гонять мяч по двору вместе с ватагой мальчишек, организовывала налеты на соседние сады за яблоками и часто приходила домой не с цветами от влюбленных шалопаев, а с свежими ссадинами от череды бесконечных дворовых драк, зачастую ей и организованных.       Гаура любила жизнь. Была влюблена в каждый день и каждую минуту. Неудачи в ее мирке были временными, а счастье было близко. На расстоянии вытянутой руки, если не ближе. Даже когда Гаура потеряла милые детские округлости и приобрела стройный девичий стан, а дворовые парни стали все чаще мечтательно вздыхать, глядя ей вслед, она осталась верной себе. Она жила для подвигов и славы, а не для того, чтобы стать для кого-то идеальной любовницей.       И парня себе искала под стать, а не как традиционные саламандры. Не тупоголового наемника, способного в одно мгновение выбить меч из ее рук, а в другое уже держать лезвие клинка у горла противника, а мечтателя и романтика, готового по первому зову сердца собрать походный мешок, бросить опостылевшую рутину и уйти в странствия на долгие года.       Жизнь была дорогой приключений, и ее избранный должен был пройти ее вместе с ней.       Гвиневра любила свою дочь. Любила эту нахальную, дерзкую и во всем старающуюся быть первой пацанку. Любила и принимала ее такой, какая она есть.       И когда ее не стало, ставшей перед ней выбор стал поистине пугающим, - жить, смирившись с болью. Или пойти на поклон к личам, и согласится продать ЕЁ (дочери) личность и душу, ради того, чтобы жить с существом, которое при жизни ее дочь иначе как “боевой нимфоманкой” и не называла.       Это был выбор без выбора. Стоило спросить себя : “А что бы захотела моя дочь?”, как последние сомнения отпали.       Ее дочь была воином и никогда бы не променяла свою свободную душу ради подобия своей старой жизни.

***

      -Наш Вебер думает похожим образом.       -И что же он думает?       -Мы полагаем, то, что остается от первоначальной личности, не более, чем шелуха старой. Иными словами ее разум и привычки полностью ЗАМЕНЯЮТСЯ на привычки монстра внутри, а нечто, связывающее со старым миром просто механически воспроизводится. Иными словами, - Баргест устало вздохнул, цокнув языком, - Старая личность фактически гибнет. А так как здесь задействована душа, гибнет бесповоротно.       -Эм…, - Гвиневра попыталась осмыслить сказанное.       -Скажу проще. Помнишь ту ночь в лагере, когда я пришел без сил и сунул тебе в руки “Энциклопедию космодесанта”, чтобы занять тебя?       -Да.       -В ту ночь я был в лаборатории Молотова. Решал судьбу детей из той деревни, - Он на секунду умолк.       - Молотов очень хотел превратить их детей в послушников “Бога-Машин”. Промыть им мозги. Разбить личность на тысячу осколков и собрать заново, под эгидой “Святого Омниссии”. Долго спорил с Колетт. По сути, его аргументы были даже разумны. Они бы сразу повзрослели до уровня столетних техножрецов, избавились от детских увлечений, стали математическими гениями. Никаких глупых старых привязанностей - они их бы просто переросли. Идеальные шпионы. Их воспоминания остались бы прежними, возможно некоторые привычки, но на добрых и немного наивных детей Гольштавр они бы уже мало походили. Гвиневра почувствовала, как к горлу подкатил ком тошноты.       -Это не взросление. Это...       -Да, мне это тоже напомнило убийство. Можно благодарить Колетт, что выступила против.

***

      -И почему мы должны были выдвигаться так рано? - Тарквиния шла по сырой от росы траве, все еще пытаясь скинуть с себя остатки ночного сна.       Теплое, мягкое после объятий Морфея тело с трудом переставляло ноги, глаза отчаянно слипались, а все ее мысли в этот момент были посвящены только той чудной, мягкой и теплой кровати в гостинице.       -Уф, - Она на секунду остановилась, сладко зевнув и вытянув тело в потягушках.       Время на часах приблизилось к семи, и в деревне уже загремели ведрами, припозднившиеся петухи вновь огласили округу своими криками и чей-то звонкий щелчок кнута возвестил о том, что деревенские торгаши уже погрузили на повозки товар и готовы отправиться на ближайшую ярмарку продать плоды своего труда. Деревня пробуждалась ото сна, неспешно входя в свой размеренный ритм жизни.       Но как бы не хотела Тарквиния вернуться в место, где Вебер превращался в Ксавье, они шли все дальше и дальше, пока шумные голоса проснувшейся деревни окончательно не стихли.       Они шли, не сбавляя темп, и вскоре деревья вокруг стали утрачивать свой ухоженный вид, а их кроны сомкнулись над ними подобно скрюченным пальцам древних чудищ. Беззаботная трель птиц сменилась деловитым постукиванием дятла, а вместо стаек беззаботной мошкары к ней все чаще и чаще стали наведываться вездесущие комары. Видимо, кровь инари была особенно вкусной, так как уже спустя всего лишь несколько минут, все мысли Тарквинии были преисполнены праведного гнева, а руки то и дело хлопали по телу, стараясь прикончить надоедливых паршивцев.       -Вот, намажься этим. - Вебер кинул ей в руки какой-то тюбик крема, - Поможет отпугнуть комаров.       -Спасибо, - Тарквиния с любопытством посмотрела на мазь пришельцев. Ничего особого, подобное можно купить и у них, хоть и технология производства наверняка отличается.       Инари с благодарность посмотрела фигуру, укрытую своим неизменным плащом, почувствовав как щеки начали краснеть. Это было странно, но даже такое, мимолетное проявление теплоты к ней вызывало беспокойное чувство щекотки в районе живота. Мысли, словно по команде, переключились с надоедливых насекомых на странного инквизитора. В том, что он может быть добрым, она уже не сомневалась. Правда и то, что он может быть злым и жестоким, она тоже не подвергала сомнению.       -Господин Вебер, можно вопрос? - Она чуть ускорила шаг, подбежав к нему чуть поближе, - Скажите, а вот вы… Эм, нет не вы! А вообще, кто угодно. Да, кто угодно.       Вебер мрачно посмотрел на Инари, что вдруг растеряла свою привычную невозмутимость, покраснев как школьница на первом свидании.       -Да. Кто угодно.... - лисичка сделала короткий вдох, пытаясь собраться с мыслями, - Я знаю, что вы не любите мамоно. Но вот чисто теоретически, мир между нами возможен? Ну, хотя бы с такими, как я?       Наверно тот немой взгляд, где удивление на время затмило его привычные эмоции, не был таким жутким. Ну или просто его молчание было истолковано Тарквинией как возникший интерес. Во всяком случае, инари решила, что границу дозволенного она еще не переступила.       -Я знаю, что вы не любите, когда мамоно пытаются изменить вас под себя. Да, я полностью согласна, что это неправильно. - Она сделала большой вдох, собираясь с духом. После чего вкрадчивым, необыкновенно сладким голосом продолжила. - Но вот если представить, что этого нет, то тогда?       -Нет.       -Это из-за детей, да? - голос Тарквинии разом потерял львиную долю своей живости. - Из-за того, что мы рожаем только девочек, ваша цивилизация под угрозой исчезновения окажется?       -Только девочек? При чем тут это?       -Ну, я читала пропаганду Ордена. Они постоянно говорят, будто если победит ПД, то человечеству настанет конец, - голос инари окончательно поник.       -Послушай, Тарквиния, если честно, я даже не понимаю, почему вы считаете это проблемой.        Вебер остановился у края огромного оврага, по краям которого росли пышные изумрудные заросли орешника, а в глубине тоненькой лентой поблескивала лента ручья. С меланхоличным видом посмотрел вниз, после чего осмотрелся в поисках пути, где орешник порос не так густо. И, заметив, как ему показалось, самый удобный маршрут, жестом приказал Тарквинии идти следом, тщательно избегая поваленных у самого края оврага деревьев.       -Понимаешь, юная инари, Империум огромен. В нем миллионы и миллионы разных миров, где человечество в борьбе за выживание претерпело самые разные изменения. Были миры, где почти не рождались мальчики, и миры, где почти не рождались девочки. Причины были самыми разными, но как правило все упиралось в специфику планеты. Где-то из-за экосистемы просто гормональный баланс нарушался, где-то свирепствовала болезнь, поражающая эмбрионы исключительно одного пола. (Примером в реальной жизни может служить Гемофилия -несвертываемость крови, встречающаяся практически только у одних мужчин).       -И? - Тарквиния подбежала еще поближе, так, что ее от Вебера теперь отделяло не больше метра.       -Я думаю, ваша Повелительница даже не хочет решать проблему с парнями. Если бы она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотела решить эту проблему, то все можно было бы сделать куда как проще и эффективнее.       -Это шутка? - Тарквиния попыталась уловить следы насмешки или улыбки в речи ее господина, но тот или слишком хорошо прятал свои эмоции, либо же говорил со всей серьезностью.       -Молотов провел исследования ваших знаний о природе местной магии и беглый анализ достижений вашей псайкерской цивилизации. Не буду загружать тебя ненужной информацией, но вот два самых очевидных варианта.       Первый: Она могла сделать так, чтобы человеческие женщины рожали помногу за раз и преимущественно парней. Рано или поздно это привело к тому, что в ваши царства устремились толпы мужчин, которым не нашлось девушки у себя дома.       -Дальше, она бы просто получила больше энергии, свергла эту сущность и осуществила свои планы. - В голосе инквизитора так и сквозили ядовитые нотки сарказма. - Хотя, как я думаю, если бы такое средство действительно появилось, его бы признали “еретическим”, “неправильным” и постарались поскорее уничтожить.       Тарквиния слушала все это с чуть приоткрытым в удивлении ртом. Она не знала, насколько хорошо Вебер изучил их мир, хоть и подозревала, что не лучше многих его обитателей, но сейчас он, почти ничего не зная ни о истории, ни о флоре с фауной, рассказал ей судьбу одного из самого неприятных фруктов демонических царств - “Странных Бананах”.       “Странные Бананы”, превращающие мужчин в альпов, не были изобретением Повелительницы Демонов. По сути, они были созданы в одном из далеких диких и враждебных мамоно царств, где власть передавалась только по мужской линии и тогда были символом мужественности. То была дикая империя, населенная высокими воинственными людьми со смуглой кожей. Верховный Жрец, правивший от имени их Божества, кровью и человеческими жертвоприношениями держал в страхе все окрестные племена, восседая на своем троне из костей побежденных врагов и обозревая мир с пирамиды, фундаментом которой служили человеческие черепа.       Неудивительно, что в атмосфере, где смерть на алтаре была сама собой разумеющимся наказанием за слабость, бананы и та сила, что она давали, были в большой цене. Воины становились свирепей, женщины постоянно рожали сыновей для бесконечного воинства. Конечно, превращение его демоническое царство произошло задолго до рождения Тарквинии, а в тех книгах, что она читала, бананы и сама империя рисовалось в исключительно мрачных тонах и ее превращение в царство “амазонок” описывалось исключительно с положительной стороны. Но даже тогда ей казалось странным, с какой гордостью писалось об уничтожении всех трудов их магов.       ...И о невозможности вернуть этот плод “неправильной” мужественности.       -Тарквиния! Инари вдруг поняла, что на пару мгновений выпала из реальности, осмысливая услышанное.       -Скажи мне, у вас же есть средства, для повышения рождаемости? - голос инквизитора приобрел оттенки раздраженного учителя.       -Да, в землях Ордена, они часто встречаются и пользуются большим спросом у вырождающихся аристократов.       -Но вы так и не додумались, как можно использовать это. Как я и думал. Некоторое время они шли не разговаривая, Инквизитор молчал, то ли вслушиваясь в шорохи леса, то ли давая возможность своей спутнице осмыслить всю комичность ситуации.       -Ну и второй способ: Учитывая ваши умения в генетическом моделировании. С помощью магии, вы бы могли, пусть и не сразу создать инкубаторы. И там уже клонировать мужской пол. Ну а дальше все как и в первом варианте. Конечно, это возможно лишь в том случае, если ваша Демонесса знает, как работает ее магия и что именно меняет в человеке, а не пользуется готовыми алгоритмами без понимания процесса.       И это только самые очевидные варианты. Где-то у меня в кабинете сейчас лежит папка от отдела Биологус, где подобных решений уже около сотни.       -Но, - Тарквиния остановилась как вкопанная. - Если это так просто, почему это все еще не было сделано?       -Тут есть только два ответа. Либо повелительница Демонов глупа, пытаясь решить проблему самым сложным способом, либо она уже все это знает, просто старательно делает вид, будто она вам нужна и без нее вам эту проблему не решить.       Тарквиния Гордая, последняя из рода. Дочь одной из сильнейших Инари этого мира, прошедшая в своих скитания огонь, воду и трудности. Объявленная кое-где в розыск и объявившую вендетту своему клану. Одна из светил науки (к сожалению, из-за мизерной магической силы, нигде не признанную), застыла как вкопанная, по-дурацки открыв рот.       Одна ее часть, часть мамоно, сейчас отчаянно искала достаточно невинно выглядящий вопрос, чтобы поставить этого инопланетного выскочку на место и не умереть в процессе, а вторая, представляющую ее научную сторону, сейчас застыла с выражением ученого, обнаружившего схему вечного двигателя среди своих школьных записей.       -Что?! - Тарквиния беспомощно открыла рот и тут же его закрыла. Потому что фраза Вебера не была бессмысленной. Она была очень даже логичной. Более того, чем больше Тарквиния думало об этом, тем более логичной она ей казалась.       По сути, все оправдание экспансии Повелительницы сводилось к мысли, что только ее полная победа над Орденом и превращение всей планеты в демоническое царство мешают ей обойти запрет на рождение мальчиков. До этого момента она даже не задумывалась над тем, как именно Повелительница идет к своей цели и какими путями. За долгие года все это стало чуть ли не прописной истиной, въевшийся в разум настолько, что странно было даже подумать иначе.       -Мы пришли, - Инквизитор остановился возле пологого склона, указав ей на неприметную тропинку, скрытую среди зарослей папоротника, - Здесь мы и подождем наших друзей.       -Вы имеете ввиду вчерашних эмиссаров Друэллы? - Тарквиния осторожно посмотрела вниз, почувствовав как со дна оврага поднялся сырой холодный воздух.       -Да, а еще двух моих друзей псайкеров. Нам потребуется их помощь.       Спуск на дно оврага занял не больше пары минут.       Тарквиния устало присела на огромный камень у узкого входа в пещеру, после чего деловито залезла в свой огромный рюкзак, достав оттуда немного помятые, но все еще аппетитно выглядящие пирожки с мясом.       -Когда мы войдем внутрь, старайся держаться поближе ко мне и не лезь на рожон.       -Я помню, - Тарквиния приложила руку к месту на куртке, под котором была спрятана кобура с лаз-пистолетом.       Может, она и не любила насилие, всегда выступая за мирное решение конфликта, но тяжесть этого оружия оказывала удивительно успокаивающий эффект. Во всяком случае это было удивительно приятное чувство - осознавать, что сейчас она сравнялась в силе с сильнейшими магами этого мира.       -Господин Вебер…       -Ксавье, - Он обернулся как хищный зверь, взявший след, - Они могут заявиться в любую минуту. Нам не нужны лишние вопросы.       -Ох, - на лице инари появилась довольная мордашка, - Любимый, ты чем -то взволнован?       Лицо инквизитора не выразило никаких эмоций, словно его кожа натянулась как у покойника. Он искоса посмотрел на лисицу, после чего жестом подозвал к себе.       -Видела что-то подобное? Из земли, выступая примерно на один метр торчал обелиск необычно черного цвета, слабо поблескивая в лучах утреннего Солнца. Вебер легонько постучал по нему ножом, издав слабый металлический лязг.       Чем бы это не было, оно пролежало в земле достаточно долго, чтобы корни дерева смогли его частично оплести.       -Ну так что?       -Я вроде видела что-то подобное, в детстве. Недалеко от нашей деревни был обелиск из похожего материала. Но это все очень смутно. Я там была может пару раз, когда была маленькой.       Она заинтересованно подошла чуть поближе, присев рядом с Вебером. Пластина показывалась из почвы, оголяя участок едва ли чуть больше половины квадратного метра, краями уходя вглубь земли. Металл был насыщенного, черного цвета. Словно бы сделан из демонической руды, вот только… Тарквиния осторожно прикоснулась к нему пальцем и почувствовала, как кожу стало легонько пощипывать, словно от электричества, а сама металлическая поверхность тихо загудела.       Она быстро отдернула руку, искоса поглядывая на Вебера. После чего припала к плите, начав осторожно отскребать землю по краям. Сначала небольшой участок в пару сантиметров, потом еще один, сантиметров в десять.       Но плита и не думала кончаться.       Она даже наклонилась и принюхалась к этой странной поверхности. В нос ударил слабый запах озона и непривычно холодный, сырой воздух.       Инари отодвинулась от плиты, почувствовав как внутри ее головы появилась острая пульсирующая боль.       Обычно, при возникновении подобного раньше, она не задумываясь могла определить где была обычная энергия, а где демоническая и с чем все это связано. Но не сейчас. Таинственный артефакт не излучал никакой энергии, более того, складывалось ощущение, будто он ее поглощал. Во всяком случае только так она могла описать это странное чувство вблизи этой плиты.       Сам Вебер рассматривал этот необычный артефакт без какого либо смущения, даже не показывая намека на неудобства. Черная фигура склонилась над гладкой поверхностью металла, словно гробовщик над свежевыкопанной могилой. Его пальцы провели по плите, но взгляд остался ровным, словно это странное неприятное чувство не действовало на него. Быть может, чем бы ни был этот предмет, он действует только на мамоно? “Поздравляю Тарквиния, мало тебе помогать этим ксенофобам, так ты еще и умудрилась найти артефакты, быть может, принадлежавшие ко временам первых владык демонов”.       Ехидный внутренний голос напомнил о себе самым неожиданным способом, но странным образом дал мыслям в ее голове направление, которому она будет еще долго следовать.       -Как я и думал, ты ничего не знаешь об этом? - Вебер посмотрел на Тарквинию взглядом, дав ей понять что даже малейший намек на ложь будет распознан.       -Нет, - Тарквинии вдруг захотелось уйти куда угодно, но лишь бы подальше от этого странного предмета.       И дело было не в том, что она испугалась, что этот всеми богами забытый артефакт, пришельцы приспособят под свои нужды. Внутри появилось холодное, пугающее чувство уверенности, что эта находка никому не принесет радости: ни ей, ни Веберу, ни кому бы то ни было еще. Быть может, это было одной из тех штук, что создавали древние монстры, в пору своего бытия жестокими убийцами, быть может, это было создано в Ордене, во времена столь же далекие.       Тарквиния содрогнулась. Взгляд инквизитора вцепился в нее, заметив это непроизвольное движение, но уста его остались закрыты.       Внутренний голос теперь перестал шептать на задворках сознания и все настойчивее говорил, что эта штука опасна. Опасна так же, как и любая непонятная штука, которая лежит всеми забытая в лесу. Так же, как и любой древний артефакт, что покоится во всеми проклятых подземельях. Будь она не опасна, подземелья где бы она находилось, не назвали бы “проклятым”       -Нам нужно идти дальше, - Вебер встал, сухо отчеканив каждое слово.       -А что с этим артефактом?       -Его заберет Молотов. Скоро тут будет целая армия его скитариев, которые тут все по “атомам” растащат.       Инквизитор сделал шаг в сторону от этого странного обелиска и инари почувствовала, как с ее сердца словно камень свалился. В том, что они покидали это место, было какое-то странное облегчение.       -Я думала наша цель это тот безумец в пещерах.       -Он отнюдь не так важен, - В голосе Вебера сквозило напряжение, - Сейчас меня больше интересует природа вашей Демонической Энергии. Нельзя бороться с тем, что ты не понимаешь.       -Понимаешь? - Брови Тарквинии нахмурились, встретившись между собой словно две гусеницы.       Она могла понять высокомерие пришельцев. Трудно не быть высокомерным, когда твоя цивилизация существует дольше, чем история этого мира. И легко смотреть свысока, когда ты представитель народа, что шествует среди звезд, а они даже не изобрели “самолет”, ну или как там эти штуки называются.       -Демоническая энергия - это демоническая энергия. Чистое воплощение силы Повелительницы и Падшей. Искаженная магия в чистом виде. Квинтэссенция эмоций и чувств, которую мамоно и инкубы делят с их госпожой. Нельзя искать в этом глубокий смысл. Это все равно что искать смысл в существовании меда.       -Как часто проводились исследования природы вашей Демонической энергии?       -Исследования?       Инари боялась, что вместо невинного вопроса из нее сейчас выйдет ворчание вечно недовольных старушек, но в звонком голосе послышалось недоумение.       -Странно, мне казалось, что в жизни “до изгнания” ты была видным талантом среди любителей естествознания.       -Изучать Демоническую энергию глупо, - Фраза вышла несколько грубо, но инари не хотелось, чтобы он пошел по стопам тех наивных мечтателей, что надеялись обуздать эту стихию. Как и не хотелось, чтобы Вебер надышался парами Демонических царств и стал Ксавье… для другой Мамоно.       -Изучать ее, это как пытаться понять природу Зла. Это эмоции, что вливаются в тебя. Похоть, любовь, желание… Изменение тела всего лишь отражение внутреннего уклада. Нет никакого секрета. Те, кто ей управляют в тысячи крат сильнее любого смертного существа и противиться их воле….       Она остановилась, почувствовав как взгляд Вебера сменился с расслабленного на жестокий. Лицо, прежде даже немного довольное, приобрело злое злое выражение, словно он старался подавить рокочущий внутри гнев.       -Ой! Я хотела сказать, они пустое место в сравнении с нашим Божественным заступником и пастырем человечества - всемогущим Императором.       -Не нужно оправданий, ксено-отродье, Я знаю, что все вы так или иначе марионетки вашей Повелительницы, хоть порой сами не осознаете этого.       -Мы не...! - Тарквиния вдруг почувствовала жгучую обиду. Обидные слова как щелчок по носу разом заставили ее вспомнить, как на неё смотрит инквизитор и кем она является для их народа.       -Я всего лишь хотела предупредить тебя. - Она расстроенно свесила голову, взглядом изучая траву под ногами.       -Я ценю это, правда. Хотя это тоже часть вашей природы.       -Угу…       …       …       …       -Эм...Что?!       Вебер сделал вид, будто не услышал вопрос.       -Понимаешь, Тарквиния, есть теория, что демоническая энергия подвластна вашей верховной Суккубе не больше, чем ветер подвластен ветряной мельнице. Да, мельница оживает под его напором, он приводит в движение её нутро. - Сделав небольшую паузу, инквизитор продолжил. -Но скажи мне, Тарквиния, что представляла из себя Демоническая энергия в эпоху прошлых владык монстров?       -Ну, я знаю, что каждая повелительница изменяла монстров под себя, но информации по этому поводу нет. До наших дней дошли только легенды об их жестокости в преданиях людей, - Она неловко потопталась на месте, - Но все же, вот по поводу этой фразы про природу…       -Странно, что ваше сильнейшее оружие принимается само собой и почти не изучено, - Он устало вздохнул, словно без слов высказав, как ему надоело работать с идиотами, - Ну вот тебе пища для размышления. Сейчас вы говорите, будто запрет на рождение мальчиков был наложен Верховной. Но были времена, когда первые мамоно вполне себе рожали парней.       -То не были мамоно. Это были обыкновенные монстры, - Инари скрестила руки на груди, начиная злиться на упрямство новичка в этом мире. Она многое могла понять, но когда ты только сам только что прибыл и уже начинаешь всех учить жизни! Уф! Да за такое, в любой приличной школе его бы заставили месяц драить полы вместо уборщиц!       -А вот тут ты ошибаешься, юный ксенос. Если то, что нам известно о ДЭ правда, а энциклопедия, которую мы нашли в той деревне не врет нам, то ваша Повелительница сидит на “пороховой бочке”, - Губы Инквизитора изогнулись в садисткой улыбке, - Если уж прошлые Повелительницы могли заставить монстров рожать парней, то нет никаких веских причин, по которым она не могла поступить иначе.       -Массаракш! Тридцать три раза Массаракш! , - Тарквиния редко позволяла себе так грязно ругаться, но сейчас просто не могла себя сдержать. Как не могла себя сдержать всякий раз, когда кто-то говорил такую чепуху, - Это был “подарок” Верховной!       На целую минуту Вебер умолк. Он молча скользил взглядом по вновь оробевшей Тарквинии, что испуганно прикусила язык, боясь что в этот раз точно “перегнула палку”.       -Если бы это было правдой... Если существовала сила, способная изменить столь многое последним своим желанием, то никакой эпической битвы просто бы не было. Как и не было этого глупого противостояния.       -Но оно было!       -Не спорю. И закончилось оно победой Повелительницы. А теперь напряги свой крохотный ум и попробуй начать думать. Вы утверждаете, что она лишила возможности рожать мальчиков своим последним проклятием, после чего бежала.       -Так, - Тарквиния почувствовала подвох, только пока не понимала, где именно. И неприятное ощущение того, будто ее сейчас допрашивают как на экзамене не сильно помогало.       -Ну хорошо. Просто представить, что бы ты сделала на их месте.       Взгляд Вебера был каким то печальным, словно она только что начала разочаровывать его. А этого упрямая инари допустить не могла.       Думай, Тарквиния! Представь что ты Верховная, проиграла бой и из последних сил меняешь мамоно, чтобы они не могли рожать мальчиков. Ты почти при смерти, но торжествуешь, радуясь что обрекла их на вымирание.       Что происходит дальше?       Я убегаю и залечиваю свои раны. А что потом?       А потом она сразу же накладываю запрет, чтобы они не могли рожать и девочек. Это было бы логично. Как только хоть чуть-чуть окрепну.       -Ой!       Мысль была пугающе простой. И нервирующей.       Она почувствовала, как застучало ее сердце.       Этого не было сделано, хотя сил бы наверняка потребовало бы больше, чем те, что остались тогда у нее, в конце схватки.       Воображение начинало дорисовывать мелкие детали. Как Повелительница стоит над поверженной богиней и…       Она вспомнила, что Темные Жрицы называли Падшую Истинной Верховной.       Итак, осталось два пути. Или же Верховная где-то скрылась и теперь даже слабее чем в момент схватки с Повелительницей Демонов. Или…       Тарквиния представила как рядом с поверженной Верховной стоят Повелительница с её мужем.       Возможно она уже знает про проклятие мамоно, как и ее муж. Вот ее разъяренный любовник поднимает свой меч, чтобы навсегда оборвать власть этой тиранши, вместе с ее жизнью... ...И вместе с жизнью Верховной исчезает последняя возможность исправить ее желание.       Инари облизала пересохшие губы. Мысль пугала, но она хотя бы объясняла, что произошло тогда. Конечно, оставался еще официальный вариант что Верховная сейчас даже слабее чем тогда и просто залечивает раны…. Но это шло бы вразрез с заверениями Повелительницы, что она неимоверно сильна и ей нужны все её силы для борьбы с ней.       А если представить, что Падшая и Верховная это одно существо? Самая сильная из мамон, сотворенных Повелительницей? Да, смешно звучит, но и сильнейшие организмы бывают повержены крошечными бактериями.       Хорошо, тогда ты видишь богиню, что могла запретить мамоно рожать мальчиков, просишь ее отменить все это и… Ничего не происходит? Может она уже не может?       -Вижу, что до тебя стало доходить, - Максимилиан прищурился, подставив свое лицо под теплые Солнечные лучи. В овраге все же было холодно, - А теперь представь, что к тебе приходят сильнейшие мамоно и просят решить эту “маленькую” проблему. Ты с улыбкой выслушиваешь их и говоришь им…       В горле Тарквинии встал ком, - Я солгу им.       -Именно. Им нужна проблема достаточно большая и оправданная, чтобы признать тебя своей повелительницей. А ты добра и даришь им надежду, чтобы они жили, веря в светлое будущее.       -Тогда все это, вся эта борьба...       -Ведется Лилим, - Вебер продолжил предложение вместо нее, - Я вполне допускаю мысль, что дочери не знают о проблеме. Наверно, она все же хорошая мать, раз достаточно умна, чтобы дать им надежду.       -Так вы и вправду думаете, что ситуация настолько плоха?       -Да. Судя по вашим отчетам, армии Повелительницы Демонов до сих пор не раскатали ваши людские королевства из-за того, что кто-то крепко держит их на поводке и даже не пытается проводить что-то похожее на завоевание. Ну а действия кучки радикалов не в счет.       Инари чувствовала себя так, будто нашла гадюку в своем кармане. Мозаика начала складываться. Инертность Повелительницы мало походили на истории о ее бойком воцарении и первых годах ее правления.       И та гипотеза, которая все это объясняла, ей совсем не нравилась.       Представь, ты одна знаешь, что как только последний бастион людей падет, сказке наступит конец и ты вступишь на путь угасания и упадка. Тогда вялая, почти застывшая как муха в янтаре, война Повелительницы это не лень, а лишь попытка отсрочить неизбежное. И стоит мамоно узнать, что никакого средства нет, как сразу единый, монолитный мир треснет по швам и сотни новоявленных мессий попытаются занять ее место, пророча о скором исцелении.       И это в лучшем случае.       В худшем…       Разум попытался нарисовать картину общества, что знает о своем неизбежном упадке впереди, без какой либо надежды на чудо.       Б-р-р-р...       -Хотя я могу и ошибаться. По сути, это не истина, а лишь догадки. И подтвердить мы их не сможем. Если эта “Повелительница” хоть немного умна, то наверняка уже убрала все улики, аккуратно подстроив все под свою теорию.       Но ты должна видеть картину их лжи, дабы противостоять соблазнам.       В солнечных бликах, пробивающихся сквозь изумрудную листву, окутанная легкой дымкой прохлады, мамоно смотрела на человека, что уже вынес приговор этому миру.       -Они идут, - Он посмотрел в мрачный зев пещеры, кладя руку на эфес своей шпаги.       -Идут? - уши Инари дернулись, пытаясь найти неуловимый источник звука, но нашли лишь тишину леса, - Как вы? А, понимаю, это опять ваши технологии?       -Ты умнеешь на глазах. Они будут здесь минут через десять. Готовься изображать чуткую любовь.       Инари похотливо облизнула губы, - О, тут можете на меня положиться. (Тем кто не понял, ПД просто изменила их любимый фрукт с ожидаемым эффектом. Ну и пошло-поехало…)

***

Пещера Гараона.       Адреналин струился по венам Тарквинии, а сердце отбивало бойкий ритм. Сейчас они все были в сборе, и даже тот странный эльф, и этот юноша, в сторону которого она даже смотреть боялась.       И, самое противное, эмиссары Друэллы тоже были здесь, действуя на нервы своими навязчивыми советами.       "Император! Неужели совсем недавно она считала ЭТО нормальным?!"       Контраст между холодным, предельно рационализированным, подчиненным логике (пусть и не всегда привычной) ведением дел в Империуме и ведением дел мамоно теперь прямо таки бросался в глаза.       Когда она была с Вебером или с его отрядом, то она всегда думала, прежде чем говорить. И подчинялась правилам.       Это были простые правила: слушайся опытных, не мешай, делай что тебе велят. И они определенно вносили и задавали ритм неумолимой военной машины, чувствовать частью которой себя было даже приятно.       Эмиссары Друэллы теперь напоминали ей глупых детей, вышедших на прогулку в ярмарочный день. Они даже не пытались поддержать иллюзию скрытного перемещения, громко шутя так, что не услышать их могли только глухие черви, но даже они наверняка чувствовали топот их ног.       Суккуба щелкнула пальцами и прямо перед ними в воздухе возник и повис яркий огонек.       -Что, сестричка, сложно такое провернуть? Не волнуйся, Айя и Серена уже спешат на помощь! - Суккуба сочувствующе улыбнулась, -Тяжело наверно жить с одним хвостом? Вот моя племянница в Царстве Илассы уже научилась создавать материю из пустоты, а ведь ей всего пять лет! А сама Иласса говорят, с самого детства была такой сильной, что….       Тарквиния только что поняла еще одну причину, по которой общество этого инквизитора ей нравилось больше, чем общество этих мамон. Он не напоминал ей о ее “уродстве” и даже был рад, что как маг она была помечена на уровне “ETA”.       А вот эти мамоно кажется нашли себе забаву, постоянно утешая ее из-за хвоста и рассказывая, как изменится ее жизнь, когда ее муж под завязку накачает ее Духовной Энергией.       Император! Да она так сама скоро станет ксенофобкой и без всякой пропаганды этих пришельцев. И чем больше она будет слушать про эту Илассу, тем скорее станет. Ей захотелось вдруг самой надеть черный плащ, широкополую шляпу, взять в руки побольше чудо-оружия пришельцев И ПРЕВРАТИТЬ ЭТО ДЕМОНИЧЕСКОЕ ЦАРСТВО В ОГРОМНЫЙ ДЫМЯЩИЙСЯ КРАТЕР! Лишь бы о нем больше никогда не говорили в ее присутствии.*       Рука дотронулась лазпистолета под одеждой. Вот за что она была безусловно благодарна пришельцам, так это за то ощущение могущества, что подарило ей это оружие.       -А еще в Царстве Илассы есть специальные магические школы для особо одаренных. Ты никогда не думала поехать туда? - Суккуба вновь ударилась в воспоминания, но быстро одернула себя. - Ой прости, я как-то привыкла, что неполноценными бывают только людские маги.       -....       -Ой, прости мой язык! Я сказала это не подумав! - Айя изобразила на лице глубокое раскаяние, вернее его подобие.       Такое обычно изображают дети, когда знают, что провинились, как и то, что их все равно простят, но для вида нужно хоть немного побыть паинькой.       Тарквиния представила, как выхватывает свой лазпистолет и заставляет эту надоедливую суккубу упасть на колени, прося прощения за свои слова не “понарошку”, а по настоящему. А потом вместе с Вебером официально запрещают всю эту магию. И чтоб все эти мамоно в обморок падали от страха, глядя на нее.       -Мухахахахаха! - Злобное, мрачное эхо отразилось от стен пещеры, вернувшись к ним гулким карканьем ворона на кладбище. И в этом роковом смехе инари с удивлением услышала собственный голос.**       Тарквиния испуганно остановилась и посмотрела на лица мамон, что уставились на нее с таким выражением, будто на их глазах она превратилась в мерзкое чудище.       -Упс, - Теперь уже ей пришлось изображать раскаяние “понарошку”.       С этого момента на Тарквинию стали коситься не только как на калеку, но и умалишенную, только придав силы злобному блеску в ее глазах.

***

      -Сюда, - Вебер шагал впереди отряда, как самый опытный из всей этой группы. Он все еще поддерживал образ влюбленного в Инари бывшего охотника на ведьм, даже обнял и попытался успокоить свою любовь, сказав что любит ее такой, какая она есть.       К его удовлетворению, свою роль влюбленной она все еще исправно играла.       Ну, датчики в ее теле говорили о выбросе эндорфинов, когда она смотрела в его сторону, так что игрой это назвать уже было нельзя. Это еще не было проблемой, но он обязательно подумает над ее решением. Когда выберется отсюда.       -Вы это чувствуете? - Варп-колдовству этих мамон он не доверял и свой путь освещал по старинке - факелом.       -Чувствуем что? - Суккуба спросила его только для вида, занятая новым увлечением: попыткам охмурить стоического эльфа.       Фигура в костяной броне не ответила.       Где-то внизу таилась смерть. Вебер чувствовал это шестым чувством, рожденным в опасности нескончаемой службы Императору. Он посмотрел на лица Николая и эльдара, отметив как они едва заметно качнулись в подтверждении его слов.       Коридор, по которому они шли, напоминал собой кишки больного зверя. Стены, покрыты наростами заплесневелой растительности. Демоническая энергия поднималась из глубин, даруя достаточно жизни для различной поросли, что теперь существовала, медленно тлея под гнетом заразы.       Путь вел их вниз.       Они шли, чувствуя как тьма сгущается позади них, недовольная тем, что добыча ускользнула из ее лап.       Черная, чернее ночи, она казалась осязаемой на ощупь. Даже беспечная суккуба вскоре как-то напряглась, почувствовав, что здесь что-то не то.       -Так в чем вы обвиняете Гараона? - Вебер задал вопрос, надеясь хоть сейчас получить на него достойный и правдивый ответ.       -Ну, у нас стали пропадать мамоно. На Орден мы думали, но они оказались не замешаны.       -И вы подумали, что виновен Гараон?       -Мы подумали, что он может знать, - В голосе появилась осторожность, - Он в последнее время работал на Шабаш. Прямо таки проникся их идеей стремительной мамонофикацией мира. Подготавливал почву для как можно более спокойного падения Лескатии.       -И ему это даже неплохо удалось. В мире мамон он кто-то вроде героя. Эдакий Герой Ордена наоборот, - Безголовая рыцарша решила тоже разнообразить свой молчаливый поход, - Вы даже не представляете, как много мамоно связывают с его именем перемены на лучшее.       Тарквиния сейчас плелась где-то позади, невольно оттесненная на задворки более бойкими и эффектными монстродевушками.       -Гараон убийца, - Голос, тихий и пугающий как шипение змеи.       Инари почувствовала, как ей на плечо легла цепкая рука.       -Стой рядом с нами.       Тарквиния с напряжением посмотрела на эльдара рядом с ней. Он шел рядом с ней, почти не издавая шума, так, словно скользил по полу пещеры.       -Эти пещеры пронизаны болью и запахом смерти. Даже не думай далеко уходить от нас. Мы не хотим, чтобы ты пострадала.       Взмах его руки вдруг приглушил все остальные звуки за пределами едва осязаемого купола.       -В пещерах, где вы сейчас идете, совсем недавно погибла мамоно, и я чувствую, что скоро мы увидим ее останки.       Сил удивляться у инари после недавнего разговора с Вебером уже не оставалось.       -Что случилось? Монстр? Орден? Маньяк-психопат?       -Нет, ее смерть не была насильственной. Но тем не менее ее ждали и к ней готовились. Так, Тарквиния, соберись, ты и так достаточно нервничала в последнее время.       -Несчастный случай?, - Взгляд против желания в страхе стал рассматривать узкие своды пещеры.       -Почти. Она добровольно приняла яд, а затем несколько часов выблевывала из себя Демоническую Энергию, пока не погибла.       -Откуда? Откуда ты это знаешь? - Глаза, и так до этого раскрытые в страхе, стали лихорадочно бегать по коридору.       Она ожидала столкнуться здесь с каким нибудь психом из мира людей, уцелевшим монстром, а не с реальным злом, что могло убивать.       -Откуда мы это знаем? О, это очень просто. Прямо сейчас ты идешь по остаткам Демонической энергии этой несчастной мамоно.       -Я? Что?!!!, -Тарквиния взвизгнула подняв одну ногу и начав с отвращением рассматривать камень под ее ногами. Визг был такой силы, что если бы не звуконепроницаемый барьер, то она разом бы переплюнула весь шум с начала экспедиции.       -Это безумие! Как это вообще могло произойти?! Как кому-то в голову могла прийти такая мысль?!       -Это нам и предстоит выяснить.

***

      Пещера разом стала гораздо мрачнее. Теперь Тарквиния старалась не отходить далеко от Вебера, уверенная (и небезосновательно), что если кто и сможет в этой ситуации защитить ее, так это только он.       К сожалению для нее, это не осталось незамеченными у тройки мамон, которых она уже успела возненавидеть всем сердцем.       -Ксавье, Амели, вы такая милая пара! - Суккуба в умилении улыбнулась, щелчком пальцев окружив их падающими лепестками сакуры.       В теории, это должно было быть романтично, но лично для Инари все это выглядело как гротескный театр абсурда. Они шли по сырой, негостеприимной пещере, в которой погибла мамоно, а все, о чем думали эти три дурехи, так это о сексе.       Аррр! Даже если она и захочет этого, то ее первый раз будет уж точно не в таких условиях и такой обстановке. И не под присмотром зрителей! И даже в страшном сне она не будет делать это по ее советам: с привязыванием к кровати (Тарквинии), горячим воском и с теми предметами из царства Илассы.       -Я знаю, в чем твоя проблема, - Суккуба продолжила свой монолог, ничуть не смущаясь, что от Инари в ответ раздавалось разве что возмущенное фырканье или скрежет зубов, - Ты очень стеснительная. Я рекомендую тебе взять пару специальных уроков у нашей темной жрицы. Если хочешь, я тоже могу прийти, рассказать что куда и как.       -Нет, - Молодая лиса собрала всю волю в кулак и выдавила, - Спасибо, не стоит.       -Да, ты права! Лучше сразу к делу. Вообще, я бы прямо тут и приступила.       -Нет!       -Хорошо, тогда как только вернемся в гостиницу, мы зайдем к вам.       -Зачем?       -Как зачем, разогреем тебя перед сексом! Не волнуйся, к твоему мужу мы не притронемся, только к тебе! И не делай такое лицо, ни один мужчина не откажется от такого зрелища!       -Нет! Нет! И еще раз нет! Но ответы Инари суккубу, кажется, вообще не волновали.       -Скажи же, милый, они и вправду такая милая пара! - Она игриво прижалась к эльдару, игнорируя сдавленные смешки молодого юноши.       Сейчас она была просто вне себя от счастья. Суровый инквизитор и молодая, наивная Инари. Парень, судя по всему маг, и САМЫЙ НАСТОЯЩИЙ ЭЛЬФ.       Когда она вернется к своим подругам в лагере, те просто умрут от зависти. Особенно та вампирша, что совратила седого паладина и до сих пор хвастает этим. Жизнь была прекрасна. И с каждым моментом она была все прекраснее.       До того самого момента, пока безголовая рыцарша рядом с инквизитором сначала не завопила от ужаса, а потом отбежала метра на три назад, оголив свой меч.       В этот момент все пошло прямиком в Обливион.

***

      О том, что эта кошкодевочка погибла совсем недавно, красноречиво говорили те факты, что на костях все еще сохранялось дурно пахнущее мясо, а клочья шерсти еще не выпали целиком из натянутой меж костей кожи.       -Это…, - Темная жрица сделала несколько маленьких шагов, после чего прислонилась к покатой стене, закрыв лицо руками.       Мамоно словно побывала в огне. Там, где кожа сохранилась, она была обуглена, шерсть, возможно светло-коричневого оттенка при жизни, была местами сожжена.       -Одежда не пострадала, - Вебер присел на корточки рядом с мамоно, проведя факелом над ее остатками, - Можете ее воскресить? Нам не помешает информация. Он обернулся, посмотрев на мамоно и только тут увидел, что им не просто “не по себе”, им было страшно. Так страшно, что на время он усомнился в их способности продолжить путь.       -В ней. В ней нет энергии!- Суккуба сказала это так, будто сама сомневалась в сказанном.       -Это проблема?       -Это не проблема. Нет, вернее это проблема! Этого просто не может быть, - Она дернулась вперед, желая прикоснуться к остаткам, чтобы лично убедиться в этом, но цепкая рука инквизитора остановила ее у самого тела.       -Мы не знаем, почему она умерла и если это заразно, то тащить вас до выхода я не буду. Как только закончим с Гараоном, копошись в её трупе сколько влезет, а сейчас у нас есть дела поважнее.       И вновь это странное, пугающее чувство, как в гостинице. Чувство, будто под маской приятного молодого мужчины скрывается невообразимо древняя тварь, при виде которой хочется забраться куда подальше и носа своего не показывать.       -Нам ей уже не помочь, - Голос Эйлада, обращенный к суккубе прозвучал иначе. Прозвучал настолько добро и заботливо, насколько это было вообще возможно.       И как только последнее слово сорвалось его губ, в грудь ему уткнулось заливающееся слезами лицо суккубы. Она дрожала, словно от сильного холода, голос, тихий как шуршание травы вопрошал о том, почему это произошло.       Она впервые увидела смерть так близко. И это ей не понравилось. Ни капельки не понравилось. Я был прав. Рождены для любви, а не боли и страданий.       Тарквиния с удивлением смотрела как высокомерный пришелец, который даже на инквизитора смотрел свысока, нежно прижал к себе темноволосую суккубу, прячущуюся от своих же воспоминаний. Она вопросительно перевела взгляд на Вебера. И по губам прочла его ответ: “В расход.”

***

      Николай устало вздохнул, запустив пятерню в непослушные волосы. Пальцы сами собой нащупали ставшей частью тела аугментику и стабилизаторы.       Пещера была пропитана эмоциями. Отпечатки, тени погибших здесь сущностей, слетались на его силу, словно мотыльки на огонь в ночи.       Пустые оболочки ранее живых, не имеющих ни разума, ни самосознания. Обрывки души, самых сильных эмоций, пойманных в ловушку в момент своей гибели.       Он чувствовал, слышал их на задворках своего сознания. Звонкие, полные силы - голоса детей, хриплые - принадлежавшие мужчинам, уставшие и добрые - голоса матерей, полные силы и надежды - девушки и мамоно.       Он неприятно содрогнулся. Вся эта пещера была одним большим склепом.       Это было первой проблемой. Волнующей не столько из-за размаха, сколько из-за кучи переменных. И самой главной переменной оставались эти мамоно.       Мамоно…       Он медленно, едва слышно проговорил это слово, словно пробуя его на вкус. Он был знаком с выдержками из той энциклопедии, но не слишком доверял ей. Она была полезна, но ее подводила присущая отсталым мирам поверхностность и слишком много субъективной информации от автора.       Полуголая задница этой суккубы то и дело мелькала на периферии его зрения, заставляя мысли путаться, словно клубок ниток.       В энциклопедии про них было написано как о похотливых шлюхах, чей разум всецело вращался вокруг совокупления. Что, впрочем, для них означало всего лишь прием пищи.       Но было кое-что, в чем он все же смог убедиться лично. Их чувства не были глупым механизмом, выжженным на подкорке мозга владычицей. Они определяли их природу, и с этим он бы не поспорил, но в общем вихре эмоций, окружавшей эту суккубу, они переплетались с такой нежностью, что ставить ее на один ряд со слаанешитами было бы просто безумием.       Они стояли от них так же далеко и отличались так же сильно, как орк отличается от человека.       Их разум, простой и открытый миру, был даже проще для чтения, чем забитый и недоверчивый разум людей его родного мира.       Он не знал, как видел эту суккубу эльдар, хоть и понимал, что она для него всего лишь пешка, которой он не задумываясь пожертвует. Возможно, даже от скуки, лишь бы скрасить свое существование с “этими мон-кеями”.       Но он видел ее как женщину: роскошную и страстную. Черты ее лица не были идеальными, хоть книга ордена говорила об обратном. Она была красива той естественной красотой, что может быть получена только случайно, когда буйство крови предков в ней даруют человеку лучшее, что было в их роду. Во всяком случае он, видевший безликую и правильную красоту генокрадов и служительниц культа удовольствий, мог сказать об этом точно.*       Чувственные, открытые плечи, покрыты тонкой вязью татуировок. Карамельный оттенок бархатистой кожи, по которому иногда пробегала рябь мурашек от пещерного холода.       Там, где слаанешиты играли на инстинктах и грубых, зачастую примитивных желаниях людей, подчиняя их своей воле, суккуба играла в две игры одновременно: С эльдаром и сама с собой.       Никита скользнул в глубины ее разума, начав по кусочкам разбирать ее личность.       Она считала себя традиционной мамоно, хоть и прятала под подушкой уже зачитанный роман о любовных переживаниях молодого священника и едва повзрослевшей суккубы. На ее руках позвякивали массивные золотые браслеты, но сама она на дух не переносила золото и нечто настолько непрактичное, предпочитая неудобным корсетам и стальным бюстгальтерам легкие сарафаны и, если ее любимый будет современных взглядов, комфортные штаны с майкой.       И даже ее любовь не была слепой похотью. Влюбчивая от рождения, она страшно боялась безответной любви, хоть и упрямо шла навстречу своим чувствам.       И ей нравилось то, что она чувствовала в Эйладе, хоть внутри все и дрожало от страха. *Эта суккуба рождена в браке человека/инкуба и суккубы.

***

      Они шли, спускаясь все глубже и глубже.       -Мы близко, - Вебер взглядом указал на дорогу, что приобрела ухоженный вид.       Ей пользовались. И часто. А судя по копоти на сырой стене, хозяин и цель всех их поисков прошел здесь совсем недавно.       И вот, когда Николай уже отчаялся дождаться окончания их пути, извилистая дорога в узкой пещере неожиданно закончилась, выведя их к огромному залу, большую часть которого занимало пещерное озеро.       -Именем Повелительницы, мы приказываем тебе, Гараон, дать нам отчет в том, что здесь происходит! И!, - Голос суккубы стал постепенно переходить на визг, - Что? Ради всего хорошего, в этих пещерах делает труп мертвой мамоно?!       Сначала было тихо, шум нарушили только два негромких синхронных хлопка от инквизитора и инари. (facepalm.jpg , когда твоя миссия зависит от скрытности, подобное поведение вызывает только такую эмоцию)       Но вскоре, к тихому журчанию подземного ручейка, прибавился еще один: уставший, осипший голос человека, что с трудом ворочал своим языком, отвыкнув от общения.       -Ее звали Америя.       В голосе говорившего сквозила такая боль, будто он говорил о родном ребенке. В темноте вспыхнул зеленоватый огонек, осветив собой сгорбленную фигуру юноши, стоящего чуть поодаль и с нежностью обнимающую странного вида мамоно.       -Это был несчастный случай. Просто несчастный случай.       -О каком случае ты говоришь? Что здесь происходит?! - Безголовая рыцарша вытащила свой меч из ножен, готовая хоть прямо сейчас идти в бой, но Гараон даже и не посмотрел в ее сторону.       -Я говорю о том, что я НЕ ВИНОВАТ! - И облик печального юноши изменился.       Теперь на его месте стояло уродливое подобие человека. И не потому, что он был некрасив. Наоборот, человек, стоящий перед ними, был красив настолько, насколько это вообще возможно.       Уродливым делал его взгляд. Если взгляд это зеркало души, то душа этого человека прошла все стадии своего разложения. Это была душа безумца, чей разум горел в агонии сумасшествия.       -Планы... Мои грандиозные планы..., - он медленно отошел вглубь пещеры, взбираясь на огромный, пологий камень.       Его речь была бессвязна и напоминала бормотание умалишенного. Но шаг был тверд, как поступь гвардейца на параде.       -Уходите, если вам дорога ваша жизнь. Я добр и моя жена не приемлет насилия, но Боги видят, я готов пролить кровь, если вы хоть пальцем тронете мой мирок!       Айя пугливо огляделась по сторонам. Оне не ожидала этого. Она была готова к чему угодно, но только не к человеку, что стоял перед ней. Она ожидала тихую лабораторию и скромного отшельника, что проводит свои дни, стремясь подарить людям и мамоно счастье любви, дать возможность любить и быть любимыми. А все свободное время занимался любовью со своей избранной, а не это подобие человека.       -Господин Гараон, ваш успех в царствах Лилим будет греметь веками. Вы навсегда обессмертили свое имя, но, прошу вас, расскажите мне все, что произошло в этих пещерах. Я хочу помочь, правда!, - Темная жрица сделала шаг вперед, по щиколотку зайдя в холодную, темную воду озера и тут же радостно ойкнула, - Ой, у вас тут дети!       Возле ее ноги закрутились маленькие, чуть больше головастика, молодые веревочницы.       -Какие хорошенькие!- Она опустила ладонь в воду и в следующую секунду вся ее кожа была полность покрыта под слоем молодых мамоно.       Она подняла полный радости взгляд на Гараона, - Мы обязательно вам поможем!       Суккуба Айя попятилась к выходу. Все здесь происходящее нравилось ей все меньше и меньше. Мрак пещеры скрывал стены и не давал понятия о ее реальных размерах. Полость могла быть небольшой, размером едва больше крупного сарая и огромной, как кафедральный собор.       Черная фигура Гараона торжественно вышагивала по камню, словно репетируя важную речь. Иногда суккубе казалось, будто полуистлевший черный плащ волшебника на нем шевелится, но она уже не понимала где реальность, а где кошмар и игра воображения.       Справа раздался щелчок. Фигура инквизитора стояла, сжимая в руках странный предмет и периодически переводя его с Гараона на темноту пещеры.       -О, наши друзья уже увидели истину? - Голос уставшего мага стал нерешительным, словно он не верил своим словам и просил, чтобы его переубедили, - Я стою на пороге нового мира. Я пророк. Я апостол. Я создатель идеала. А вы хотите все это уничтожить?!       Он взмолился с таким исступлением, что даже жрица на минуту оторвала радостный взгляд от бурлящей воды в озере.       Гараон качнулся, словно опьянев от своих слов. Сейчас он возвышался над небольшой горсткой вторженцев, словно король, полноправный владыка своего мира: мира теней и туманных видений личного счастья.       И вторженцы отвечали ему хмурыми и испуганными взглядами, пытаясь понять, что произошло с этим человеком. “Инкубизация”.       Одно слово. Неприятный факт, представший во всей красе.       Николай неприятно поморщился, чувствуя как стенки ловушки захлопываются с каждым словом этого безумца. Он не боялся. Были в его жизни личности, которые могли уничтожить этого человека одним лишь своим дыханием. Он бился с ними. И побеждал. И скверна, поразившая Гараона лишь казалась чем-то новым, навязанным извне Демонической энергией мамоно.        Зло всегда существовало в нем, придавленное весом моральным норм и строгих ограничений. Жило, медленно тлея, боясь дать ростки, но здесь, откинув всякие догмы опостылевшей морали, Гараон заглянул в глубины собственного “Я”... И обезумел.       Он все ещё боролся с собой, что-то внутри него, оставшееся словно шрам от старых времен, упрямо и вслепую пыталось пересилить эту неведомую силу, что стала управлять этим человеком, словно кукольник марионеткой. Но то была неравная борьба.       Неравная еще и потому, что ни одна из сторон не называла себя плохой. Новый Гараон, родившийся в момент убийства своего друга, раз и навсегда отрезал себе к миру, что клеймил его убийцей. Да и не хотел он туда возвращаться.       Счастье, любовь, забота о любимых - вот те идеалы, про которые он сейчас говорил, возвышаясь на своем постаменте. Но Никита уже видел, как истинный Гараон сам уже не особо верил в это, цепляясь за громкие слова и боясь увидеть себя настоящего: Пресыщенного примитивными эмоциями, одержимого грубой похотью и вульгарным наслаждением.       По иронии судьбы, с ним инкубизация прошла по всем правилам: Она освободила его внутреннее “Я”, но даже в самом страшном сне наивные мамоно не могли увидеть, насколько ужасно будет это освобождение.       -Ее смерть далась мне нелегко, но это - мой долг, - Гараон закрыл лицо ладонями, облокотившись на тело своей супруги. Огромная веревочница сейчас медленно выползала из воды, осторожно поддерживая тщедушное тело своего мужа сильными щупальцами.       -Ты убил ее…, - Шок, ужас, недоверие, неприязнь. Казалось, будто в этот момент на лице трех мамоно промелькнула вся возможная гамма чувств.        Николай чувствовал, что происходило внутри мамоно, чувствовал, как на глазах рушился их мир, старательно встраиваемый из лжи и пропаганды Повелительницы. Они верили, что люди добры внутри, что стоит подарить им любовь и все злое и неприятное слетит с человека, словно шелуха. И под маской злого и циничного забияки обнаружится нежный и чуткий романтик.       -Нет, это был ее выбор.       И страшная картина мрачного мира молодого мага начала обрастать ужасающими подробностями.       Гараон верил, жил и молился на любовь. На ту самую любовь, которую вела его и сподвигла на убийство.       Себя он видел этаким апостолом нового мира. Мира, где мужчины будут счастливы, где не будет больше глупых отказов и разбитых сердец. И все свои силы он отдал тому, чтобы исправить всю ту несправедливость, которую более не мог видеть. Помочь найти любовь было его миссией. Той миссией, которую он старательно выполнял для Шабаша.       -Та кошкодевочка была недовольна своей мамонофикацией. Всегда хотела быть благородной тигрицей, - Он пожал плечами, говоря так, будто говорил о печальном, но неизбежном факте. - Я хотел исправить это, изменить ее сущность.       -Ты убил ее, - Суккуба в страхе вжалась в стену, едва сдерживая в глазах слезы, - Она доверилась тебе, а ты убил ее.       -Да! Но я любил ее! Любил как каждую мамоно в этом мире. Я хотел изменить ее! Помочь! Но не знал как. Я действовал вслепую, наобум. Но знания! Знания! Сколь многим мамоно ее смерть подарила надежду на лучшую участь! - Он резко перешел на крик, вытерев рукавом блестевшие на лбу капельки пота.       -Где другие Мамоно? - Голос Вебера приобрел утомленный оттенок. Нечто подобного он как раз и ожидал, и хоть здесь этот мир не подвел его.       -Другие мамоно?! - Жрица в страхе посмотрела на него. Похоже только сейчас до ее испуганный разум вспомнил, что их послали расследовать исчезновение не одной мамоны, а как минимум трех десятков.       На некоторое время воцарилась тишина.       А потом тощая фигура влюбленного мага взмахнула рукой, и вся пещера наполнилась мягким, зеленоватым свечением.       Раздался дружный вздох удивления со стороны мамоно.        Видимо, Гараон был хорошим любовником, а его эксперименты не были полностью провальны, ибо одно из проклятий мамоно - проклятье тяжелого зачатия, он все же исправил.       Вода, стены, потолок. Сотни, тысячи молодых веревочниц покрывали стены пещеры почти сплошным ковром. Некоторые из них были маленькими, словно молодые головастики, другие уже почти выросли и размерами достигали большую собаку. Их щупальца тянулись к отцу, создавая подобие гигантского шевелящегося ковра. И среди этого живого ковра виднелись силуэты пропавших мамон.       Одна из них, бывшая в прошлом паучихой, медленно отделилась от общей массы, словно в тумане осторожно шагая вдоль озера. Карие глаза, мерцающие янтарем в холодном свечении потомства Гараона бесцельно пялились на мир, выражая эмоций не больше, чем у нормальных насекомых. Лицо, на котором маской застыло выражение полного безразличия, казалось слепленным из воска.       Ее неуклюжая, механическая поступь завораживала. Словно марионетка арахна шла, ведомая чужой волей и желанием, а по ее телу скользили и скользили молодые веревочницы, стараясь поглубже забраться во все укромные участки.       -Это был мой последний, самый лучший эксперимент, - Гараон с любовью посмотрел на мамоно.       -Не ври дорогой.       Стоявшая рядом с ним веревочница с укоризней посмотрела на своего возлюбленного, незлобно толкнув того локтем. На ее идеальном лице появилась обезоруживающая улыбка, с речь, сорвавшаяся с сахарных губ показалась настоящей райской мелодией.       -Не бойтесь за этих мамоно, не нужно, - Она улыбнулась белоснежной улыбкой, легким движением руки поправив прическу, - Они были одиноки, ведя затворническую жизнь в лесу, а теперь они смогли разделить счастье быть любимым моим мужем.       -О чем ты говоришь? - к удивлению мага, заговорил не этот странный предводитель группы, а странно выглядящий эльф… В броне из костей?!       -О, это была моя идея!, - стоящая рядом с ним веревочница с воодушевлением скользнула вперед, оттолкнув Гараона в сторону и чмокнув его в щеку.       -Эти мамоно… Мы теперь едины. Та любовь, которую Гараон дарил только мне, теперь дарит и другим. Одни были в нерешительности при поиске мужчины, другие не могли найти истинную любовь, третьи желали стать лучшими, и множество, множество других причин. Но лишь сейчас, объединившись в нашу дружную семью, они нашли того, кого искали и того, кто ответил взаимностью на их чувства. Понимаете? Теперь мы едины и связаны неразрывными узами.       Ее улыбка казалась самой искренней и радостной улыбкой из всех существующих в этом мире, но это лишь придавало всей этой ситуации гротескного ужаса.       Болт-пистолет в руке инквизитора направил свое дуло прямо голову этого инкуба. Он уйдет отсюда не раньше, чем узнает ответы на все вопросы, что мучили его.       -Скажи мне, Гараон, что ты планировал делать в этой пещере? - Голос инквизитора был мягким и спокойным, абсолютно не подходя его угрюмому виду, -Сидел бы спокойно и ждал, пока мир наверху примет тебя таким, какой ты есть?       -Я? - Гараон переспросил, не сразу поняв причину вопроса, - Нет, что вы! Эта пещера, эта деревня…       Вебер почувствовал, как все внутри напряглось. Псайкером он может и не был, но вот предчувствие по поводу деревни его не подвело.       -Но я думал, вы пришли за пропавшими мамоно. С ними все в порядке. Теперь можете уходить.       -Нет, - Инквизитор посмотрел на удивленных мамоно из своего отряда. - И их ты тоже не получишь. Они нам самим нужны.       -А, понимаю. Вашей организации, - Гараон затрясся, словно от холода, - Проклятые убийцы!       Теперь на лице Вебера проступила мрачная улыбка, - Мы не убийцы. Мы не убиваем ради удовольствия.       -Ксавье, что происходит? - Суккуба недоверчиво посмотрела на инквизитора, с содроганием отмечая, как в гнилом свете пещеры он стал выглядеть настоящим воплощением смерти.       Но он даже не посмотрел в ее сторону, словно прислушиваясь к чему то внутри себя, после чего улыбнулся улыбкой, от которой даже повидавший свое Гараон в испуге попятился назад. Ибо впервые он почувствовал, что стоит перед человеком, что одной лишь своей силой воли был способен изменить мир.       В пещере стало тихо. Даже арахна остановилась, отупело уставившись в никуда. На лице Веревочницы и Гараона застыл страх.       -Знаете, видеть личность столь неординарную поистине интересно. И не поймите меня неправильно, вы действительно выглядите забавнее всех, кого я тут встретил. Но в одном вы все же ошиблись.       Казалось, будто из Гараона выкачали весь воздух. Его плечи безвольно поникли, мышцы лица приобрели расслабленное выражение, он хаотично посмотрел в их сторону, отскакивая взглядом с одного силуэта на другой, -Планы… Мои грандиозные планы… Слова его, вначале твердые, превратились в конце предложения в неразборчивое бормотание.       Вебер продолжил свою речь, но теперь в его голосе слышались стальные нотки мрачного удовлетворения. - Знаешь, глупо собирать всю свою стаю в одном месте. Хотя ты и сильно облегчил задачу для Николая.       А затем пещеру заволокло ослепительно белое сияние, поглотившее темноту без остатка.

***

      Стоило нестерпимо яркому свету влиться в глаза, как первым же действием суккубы стало инстинктивное желание упасть на землю и закрыться руками.       Тишина, до этого давящая на уши, сломалась на разрозненный хор тысячи голосов визжавших так, словно на раскаленную сковородку бросили кусок сала.       Живой ковер из мамон вопил. В муках и агонии бесчисленное потомство Гараона вопило о помощи, шипя словно тысяча змей.       И среди этого разрозненного хора голосов она слышала только грубые, громкие приказы Ксавье, непонятный треск и проклятия, выкрикиваемые Гараоном.       Через силу открыв глаза она увидела зрелище, от которого в горле встал ком тошноты. Она видела лилим вживую, чувствовала их силу. Но, то, что она видела перед собой, отличалось от них так же, как человек отличается от амебы, как жизнь отличается от смерти.       Ей было страшно, но пытаться убежать сейчас означало навлечь на себя его гнев. Сквозь ее затуманенный взор молчаливый юноша шел в окружении ореола мерцающего света, словно объятый пламенем.       Его не волновал безумец, поселившейся в пещере, не волновали тысячи детей веревочницы, прямо сейчас варящиеся заживо.       Словно ангел смерти он шел к парализованной от страха темной жрице.       -Сдавайся, - Голос, в котором было больше просьбы, чем приказа.        Айя видела, как Серена раз за разом пыталась пробить его защиту, как в воздухе возникали и неслись к нему сгустки демонической энергии. Но все было бесполезно.       Победить. Даже просто повредить этого монстра было так же сложно, как превратить рассвет в закат.       Ни один из смертных героев не мог противостоять атакам темной жрицы. Но сейчас она была более чем уверена, что им не хватит и всех сил войска Друэллы, чтобы просто поцарапать его.       Сам Гараон сейчас в панике пытался раз за разом пытался сплести заклинания, но этим он лишь веселил фигуру в черном плаще.       -Прошу, не сопротивляйся. Я не хочу причинять тебе лишнюю боль, - Фигура юноши нависла над темной жрицей словно приглашая ее пройти за собой.       В ответ он услышал только нечленораздельную просьбу не трогать её.       -Нет! - Превозмогая слабость, тошноту и дикий страх суккуба медленно поднялась на ноги. Все ее тело горело, разум бился в агонии, а во рту чувствовался яркий вкус крови. Она кожей чувствовала вихри энергии, мечущиеся в воздухе, ощущала как все ее нутро умоляло сдаться и бежать отсюда.       -Не! Причиняй! Боль! Моим! Друзьям!       И с криком, где смешалась в бурный коктейль решимость с отчаянием, она из последних сил бросила в него свою последнюю надежду: черную стрелу.       Но великая магия не пролетела и пяти метров, рассыпавшись в туман прямо в воздухе.       И она закричала. Закричала на всю силу своих легких, в надежде, что это хоть немного отвлечет монстра и выиграет немного времени для ее подруги. Внутри ее распространялось пламя опустошения, плоть словно скрутили стальными обручами, но шаг за шагом она шла к темной фигуре. Готовая, если надо, сцепиться с ним врукопашную.       Она еще не знала что будет делать тогда. Враг оказался могучим, просто до безумия могучим. Наверно, сейчас самым правильным сравнением для этой битвы была бы битва человека с мухами.       -Неплохо для похотливой суккубы.       Голос этого эльфа.       -Пожалуйста, не говори, что ты с ними заодно, - Она сквозь боль прошептала слова, резко оборачиваясь на сто восемьдесят градусов.       Перед глазами все поплыло.       -Я ведь не просто уличная девка людей, -Она попыталась улыбнуться, -Я эмиссар войска Друэллы.       Сзади раздался сдавленный крик, а затем все стихло.       -Она жива, - Эльдар ответил на ее вопрос быстрее, чем она успела подумать о нем, - И ты тоже можешь прожить чуть дольше, если будешь хорошей девочкой.       -Жаль, что я плохая, - Сейчас Айя очень хотела, чтобы бравада в голосе прозвучала как можно естественнее, но вышло ужасно фальшиво, - А ведь ты мне нравился. Честно.       Она чуть грустно улыбнулась, готовая встретить свою судьбу. Боль пугала ее, но, если ее нельзя избежать, то хоть встретить ее она могла с достоинством.       -Чего ты ждешь?       -Спи, глупая мон-кей, -Эльф едва нахмурил брови, раздраженный высокомерием этой демоницы.       Краем глаза суккуба успела увидеть, как пальцы его окутались слабым сиреневым сиянием, а после ноги вдруг стали ватными, веки сами собой налились свинцовой усталостью и обмякшее тело суккубы без сил упало на холодный пол пещеры.

***

      Николай смотрел на тела мамон что сломанными куклами попадали на пол, как только чары Гараона спали. Это была очень дешевая победа.       -Почему ты просто не избавился от нее? - Он хмуро указал на тело суккубы, - Я думал, что у вас с демонами длинная вражда.       -Если она демон, то я Лорд Терры. - Эльдар печально провел рукой по щеке демоницы, отметив как она заулыбалась во сне. - Я встречал демонов, и эти существа на них не похожи. Одарены псайкерским талантом, несомненно, но не демоны.       -По твоему внешнему виду я могу подумать, будто она тебе понравилась.       -Понравилась? - Эльдар устало вздохнул, прикрыв глаза, - Они мон-кеи. К тому же их тела созданы для пробуждения желания в людях, а не эльдарах. С моей точки зрения, она нескладная и с уродливым оттенком кожи. Да еще и эти противные крылья.       -Тогда почему?       -Эмоции.       Николай кивнул. Ответ не был привычен, но он мог понять чувства эльдара. В вихре лжи, обмана, коварства и злобы, когда чувства тонули под зовом инстинктов и похоти, эмоции, излучаемые этими существами были воистину как глоток воды в пустыне. Может это и было их инстинктами, но на том уровне, когда чувства уже успевают возвысится над примитивным животным началом, это действительно было ценно.       Он посмотрел на пещеру еще раз. Теперь она не пугала. И из мрачного убежища темного гения превратилась в свалку, на которой противно пахло испорченными морепродуктами.       В мутной, теперь уже жиже, озера плавали бесчувственные тела веревочниц. Их мать, огромной желеобразной амебой мягко покачивалась на волнах и сейчас как никогда напоминала человека.       -Где Гараон?! -Вебер в бешенстве кинулся в мутную воду, издав рык настолько злобный, что даже эльдар в недоумении посмотрел на него.       Он стоял по колено в водах мутного, загустевшего от мертвых тел, озера, в ярости озираясь вокруг, словно тигр готовый к прыжку. Гараона в пещере не было. Он бежал в самом начале, нутром почуяв опасность.       Тело Кристин - Не ее имитацию человеческого тела, а огромное, растекшееся под водой тело веревочницы покрывают кроваво-коричневые пятна. Верная Гараону, его жена, ни секунды не сомневаясь, приняла на себя удар, дав своему любимому еще один шанс на жизнь.       Но было то, от чего Вебер чувствовал как все внутри него просто горит в пламени святого гнева: в пещере не было Тарквинии. И эта мысль жгла раскаленным железом. Словно было что-то неправильное в том, что они теперь не вместе.       -Это была моя собственность!       Каменная галька протяжно заскрипела под подошвами ботинок. Торжествовать было слишком рано. Их цель убегала все дальше, но теперь она знала, что за ним идут.       -Николай, ты остаешься с мамоно. Попробуют выкинуть фокусы - убей. Эйлад - Ты идешь со мной.

***

      И вновь они бросились внутрь каменного лабиринта. Извилистая дорога, стены, покрытые слизью и горький, затхлый воздух. Теперь в тишине раздавалось только его тяжелое дыхание и мерное шуршание каменной крошки под ногами.       Он бежал изо всех сил, чувствуя как капли пота потекли по спине, намочив ткань одежды, а глаза слезятся, отвыкнув от яркого света фонарей, что заменили им демоническое колдовство пленниц.       Сейчас они бежали, повинуясь указаниям Эйлада, идущего по следу Гараона, как заправская гончая.       И если в первые минуты им руководила ярость , что цель выскользнула из самых лап, то вскоре холодный разум стал замечать первые странности. Коридор, по которому они сейчас бежали, больше не имел ответвлений, спускаясь вниз, словно гигантская закрученная спираль. Он спускался вниз, но теперь это было подобно бегу на месте. Не вдаль, только вглубь.       И вот, первая неожиданность. Туннель вдруг перестал напоминать собой извилистые внутренности зверя и теперь, за какие то сотни метров превратился из грубого, природного в творения в утонченные творения человеческих рук.       -Ты это чувствуешь? - Голос Эйлада казался самим выражением спокойствия, словно он не бежал марафон, а все это время прохлаждался на берегу моря, - Воздух стал чище.       -Да, я чувствую это.       Он почувствовал это еще минут пятнадцать назад, когда датчики зафиксировали резкое повышение уровня кислорода в окружающем пространстве, так, словно вместо того, чтобы спуститься вниз, она поднялись к самой поверхности. Пальцы до боли сжали рукоятку болт-пистолета. Если его эхо-сканеры не лгали, то коридор заканчивался огромным залом. И этот зал не был природного происхождения.

***

      -Ну, признаю. Этим мамоно удалось меня немного удивить, - Эйлад пристально рассматривал картину, которая мягко говоря не укладывалась в привычный облик этого мира.       Огромный, по меркам подобного чуда, но ужасно крохотный по меркам городов на поверхности, город раскинулся едва ли пару сотен метров, утопая в бледно-зеленой поросли. Чахлые деревья и сорняки росли, пробивая свой путь сквозь разрушенную временем мостовую. Город погиб и уже не одно столетие по его улицам не ступали ноги хозяев, но свою величественную красоту он сохранил и после погибели. Огромные, монументальные дома из белого камня, похожие на цельные коробки с прорезями для окон, все так же стояли, поражая мир своим великолепием. И пусть краска с их фасадов уже давно облезла, а тончайшая тюль в окнах уже сменилась на паутину, даже сейчас они внушали трепет перед богатством и властью их создателей. Они раскинулись, расползаясь от центра к краям, вырисовывая круг из улиц и мельчая к концу. На окраинах же города они и вовсе исчезали, превратившись разрушенные до основания лачуги их прислуги. Утлые строения, разрушенные тлетворным дыханием времени, превратились в груды поросшего травой щебня, но центр города - огромная, словно высеченная в скале пирамида, возвышалась на добрые двадцать метров. И мрачные, черные ее стены были видны невооруженным взглядом.       -Так, ты говоришь, что даже в мыслях нет, что это может быть? - Инквизитор смотрел на подобные развалины без особого почтения. Может они и были новым словом в истории мира, но в то время, когда был заложен фундамент их первых цивилизаций, человечество уже правило галактикой.       -Он там, - Эйлад напряженно посмотрел на остовы древнего поселения. Если к этому приложили свою руку люди, то уж наверняка это религиозное сооружение было не источником любви и Мира. Даже воздух здесь был пропитан страданием до такой степени, что ему невольно вспомнились поля сражений, над которыми ещё витал аромат крови и сожженного прометея.       Сам город возвышался на плато, к которому вела узкая, не больше полутора метров шириной каменная дорога, начинавшаяся прямо с того самого места, где они стояли.       -Сколько их?       -Гараон, его мамоно и..., - Эльдар с усмешкой посмотрел как инквизитор напрягся, -твоя Тарквиния.       -Она не моя, - Последнее слово инквизитор прошипел. Его лицо все еще было искажено гримасой ненависти, но взгляд глаз вновь источал ледяное спокойствие, - Она в опасности? Есть возможность вызвать отряд штурмовиков для усиления?       -Да, она в опасности и нет, мы не можем вызвать твоих любимых цепных псов. Если мои чувства не врут мне, то времени у нас почти не осталось.

***

      Их окружали руины. Вебер то и дело оглядывался по сторонам, выискивая врагов, но встречала лишь мрак и запустение. Вблизи город казался даже еще более впечатляющим, чем издалека.       Задыхаясь от напряжения, чувствуя как тонкая ткань одежды под броней пропиталась потом, Вебер бежал вдоль руин мертвого города. Время стремительно утекало. Он не знал, сколько времени прошло и сколько у них еще в запасе.       Но татуировка, благодаря которой он мог видеть состояние его подопечной, говорила очень красноречиво.       Еще пять минут назад показатели стресса его подопечной находились в красной зоне, а сердце лихорадочно билось, ни на секунду не опускаясь ниже 110 ударов в минуту. Теперь же они стали вдруг приходить в норму. Сердце билось все медленнее, стрессовое состояние растворялось в глубинах спокойствия, но было ли то хорошим или дурным знаком, он не знал. Знал только, что он или спасет ее, или подарит смерть своей рукой, но не даст ей жизни в облике одной из наложниц гарема этого Еретика.       И вот, порыв подземного ветра донес до него аромат благовоний и изысканных растительных масел. А чуткий слух уловил мягкий девичий голосок, напевающий красивую песню на незнакомом ему языке.       Улицу, что вела к пирамиде затопил мягкий оранжевый свет костра и только теперь Инквизитор с Эльдаром увидели, что дорога была устлана по краям человеческими черепами.       Они бежали прямиком в ловушку, но ни один не свернул назад.

***

      Перед одним из домов он остановился как вкопанный. От заветной дороги, ведущей к языческому храму отделяло всего пара метров, но голос, что напевал, песню, вдруг умолк, вернувшись к нему звонким, громким и необыкновенно ядовитым вопросом: “Инквизитор?! Можете не спешить, мы не начнем без вас!”.       И этот крик как плеть подстегнул Максимилиана Вебера, наполнив его сердце такой яростью, что в эту минуту сам Абаддон мог его поджидать за следующим поворотом, но и тогда бы он не подумал отступить.

***

      -Мерзко даже по вашим меркам, хоть и не лишено своего шарма, - эльдар достал свой сюрикенный пистолет. Ему стыдно было сознаться самому себе, но до этого момента он почему то хранил небольшую надежду, что им удастся обойтись без лишней крови. Но даже если он и мог договориться с ЭТИМ, то вот представитель Святого Ордос сейчас явно не питал никакого желания к мирному решению конфликта.       Пирамида возвышалась над ним, словно могильный курган и Вебер мог только догадываться, сколь ужасны и мерзки были здесь те ритуалы, что практиковали языческие племена людей, когда их путь по земле только набирал силу.       Гараон стоял сейчас на самой вершине этого богохульного храма, выкрикивая яростные, дикие крики, которые долетали до инквизитора лишь смутным шепотом, утопая в сладострастных стонах, прорезавших пустоту.       Всего одного болта хватит, чтобы навсегда отправить это порождение людского безумия на корм демонам варпа, где ему самое место и навсегда прервать поступь этого мерзавца по земле.       -Смотри Вебер! Смотри внимательно! Ибо пусть ты и убил мою любовь, ты станешь свидетелем рождения нового мира!, - Гараон выкрикнул это в каком-то экстазе, так словно одна лишь мысль об этом доставляла ему неимоверное наслаждение.       -Долгие года первые людские царства почитали веревочницу, что жила в этих пещерах подобно богу. Они устраивали пиры и лили кровь на алтарях во имя чудища, моля его о лишнем дне своей жизни.       -Оглянись вокруг - эти руины некогда были частью огромного храма, которые первые дикари построили в его честь. А на этом алтаре молодых крепких парней и невинных девственниц приносили в жертву, задабривая древнее зло. Говорят, что во время особо пышных церемоний, кровь лилась так обильно, что им приходилось надевать деревянные колодки на обувь, только бы не запачкать подолы плащей. И хоть желание повелительницы изменило ее природу, она не забрала ее главный дар.       Эта веревочница поистине богиня среди простых мамоно, - Он поднял в руку маленькое, чуть больше апельсина создание, извивающееся щупальцами словно новорожденный осьминог.       -Мамоно это несчастные создания. Их мир движется к гибели, и я готов найти решение этой проблемы! Посмотри! Это создание способно изменить природу любой мамоно так, что им больше не придется искать идеальную половинку в мире, где будет все меньше парней. Я могу изменить их сущность, дабы каждой из них могло прийти счастье стать любимой!       Он вдруг умолк, словно наваждение оставило его и в разразившейся тишине стали слышны робкие шлепки голых пяток по холодному камню. Из темноты за спиной Гараона медленно приближалась мамоно, при виде которой Вебер не смог сдержать сдавленный вскрик.       -Тарквиния... - С уст инквизитора сорвался тихий шепот.       На черный алтарь взошла, ослепляя своей красотой, голая Инари.       Она стояла, словно лунатик. Полуприкрытые глаза, казалось, потеряли всякое подобие жизни и теперь выглядели холодными стекляшками. Ее худенькое, бледное тело теперь казалось изваянной из мрамора скульптурой. Она нетвердым шагом взошла на алтарь, и покорно улеглась, ожидая свою судьбу. И сразу же почти всю ее покрыли ловкие руки амазонок, стоявших рядом.       -Око за око, чужак. Ты отнял мою любимую, я отниму твою, - Рука с веревочницей взметнулась вверх, - Она будет той, что продолжит дело моей жены. Ей предстоит родить то новое поколение веревочниц, которые послужат лекарством для этого мира.       (Для тех, кто не понял. Основной план Гараона выглядит следующим образом. Т.к. парней будет все меньше, он хочет изменить мамоно чтобы каждая из них была безвольной секс-рабыней и была счастлива, пополняя бесчисленные гаремы инкубов. Бонусом шло бы их изменение личности на ту, которая была угодна их инкубу, т.е. гордая воительница могла бы с легкость стать на все готовой рабыней, если того пожелал ее хозяин.)

***

      Вебер на какое то время потерял способность адекватно мыслить. Он стоял, слушая стук крови в висках и видя как под ласками амазонок, упавших до состояния дворовых собак, корчилась его Тарквиния.       Гибкое тело извивалось на черном алтаре, пока ловкие пальчики служительниц Гараона разогревали ее перед оплодотворением “Королевской веревочницы”. Словно довольные кошки они расположились вокруг нее, своим телом и языками распаляя страсть внутри своей новой госпожи.       -Я дарую честь стать ей новой королевой Лескатии! А что до тебя…, - Он брезгливо посмотрел в сторону Инквизитора, - Ты даже не решился лишить ее девствености. Но я добр. Быть может я подарю тебе одну из этих амазонок... Чужак.

***

      Возможно, на примитивных жителей планеты, изнеженных столь смехотворным врагом как мамоно его слова и могли произвести впечатление, но эльдар чувствовал только скуку. Те мамоно, что он сейчас видел, своим состоянием упали так низко, что упади они еще ниже, он мог бы не заниматься казуистикой и назвать их животными. Даже по меркам монкеев.       Он даже не боялся их “привязанности”. Каждая из них была привязана к Гараону словно собачонка.       -Можешь убить мамоно, что его окружают, но Гараон будет моим.       -Долго ты рожал эту фразу, - Эйлад ухмыльнулся, чувствуя внутри инквизитора коктейль из плотского желания и ярости. В чем то он был согласен с ним. Подобные практики считались мерзостью в его родном мире. Да и вообще в мире Эльдар.       Эйлад вскинул руку с пистолетом сюрикеном, прицелившись в одну амазонку, что с похотливым видом уже спускалась к ним по ступенькам.       -Она вас обслужит. Больно отдавать вам одну из моих умелых наложниц, но…, - Гараон закатил глаза, - Я все еще надеюсь на мир. Люди… И эльф как вы могут стать поистине могучими союзниками в этом мире.       Рука с пистолетом-сюрикеном взмыла в воздух. Тишину разорвал короткий свистящий звук и жизнь амазонки оборвалась. Она все еще была цела, тело дышало сладострастием, но в центре ее лба появилась крупная рана из которой стремительно вытекала алая струйка крови.       Ее губы дрогнули, тело обмякло, а во взгляде вдруг появилось странное, умиротворенное выражение, словно с ее плеч только что упал огромный груз. (Если что амазонки пришли с армией Друэллы и угодили в его сети)

***

      Вебер сработал моментально. Не успело тело амазонки упасть на пол, как, сливаясь в один, прозвучало два выстрела: суровая музыка мира вечной войны. Болт-снаряды нашли свою цель, взорвав тела стоящих рядом мамон в фарш кроваво-красных ошметков.       Словно дикий зверь Он кинулся вверх по лестнице, рапирой и пистолетом расчищая свой путь.       -ЗЛО! ОН ЗЛО! УБЕЙТЕ! УБЕЙТЕ ЕГО! -Гараон перешел на визг. В исступлении он кричал, проклинал вероломство этого чужака, но… Мамоно не были убийцами. Им никогда раньше не приходилось убивать. Даже сама мысль была кощунственной для них.       И сейчас многие из них сражались так, как привыкли. Словно играя в театре, боясь ненароком повредить чужака.       Правда для Вебера это было только на руку, там, где мамоно пересиливали себя, он работал по привычке. Убивать для него было естественно, так же, как дышать и чистить зубы по утрам.       И вот вскоре вновь по стенам пирамиды заструилась кровь. Вновь витал в воздухе аромат смерти, а эхо повторяло предсмертные хрипы обреченных.       Болт-пистолет в его руке не ведал промаха. Раз за раз, с каждым выпущенным снарядом, он прерывал жизнь одной из наложниц Гараона. Сейчас они кружили вокруг него, одновременно боясь и ненавидя того, кто посмел тронуть их любимого.       И только когда снаряд начисто разорвал правую ногу Гараона, что-то изменилось внутри них. Теперь они бились не на жизнь, а на смерть, готовые пожертвовать собой, но спасти любимого.       Смерти их боевых подруг их волновали уже не так сильно. В их глазах плескалась чистая ярость, щупальца, проросшие из тела, в исступлении хлестали их тела до крови, доводя их отчаянную ненависть до новых высот. Они напирали сплошной стеной, ступая по телам своих подруг, некоторые из которых все еще подавали признаки жизни.       Вебер двигался, словно в танце, раз за разом уклоняясь от лап и клинков, занесенных удара, но все же несколько удачливых мамоно нашли свою мишень. Изогнутый, острый как бритва коготь прошелся едва не лишил его глаза, но лишь разорвал бровь, залив лицо кровью.       На бегу он обернулся пытаясь оценить обстановку: с вершины храма уже бежали новые мамоно. Одной из первых была маленькая кобольд, на теле которой все еще оставался ошейник от прошлого владельца. В своих маленьких руках она держала непомерно большую подставку для благовоний, размахивая ей как дубиной. Прямо за ней он увидел гольштавру со сломанным рогом и овцедлаку, одно из щупалец которой заменяло искалеченную руку.       Все они пришли к Гараону в надежде на лучшее. Кто-то искал сильного мага, готового исцелить их, кто-то искал того, кто сможет воскресить их хозяина. Все они искали средство, чтобы заполнить потребность любви внутри себя, и, к сожалению, нашли его. Вебер убил их всех.       Они падали на грязные ступени, заливая его своей кровью. И их предсмертные крики служили аккомпанементом к грохоту выстрелов.       Бежавшие за ними мамоно на секунду замешкались, словно увидев наконец страшную правду, но сила внутри гнала их вперед. Любовь была сильнее страха смерти: Гараон крепко привязал их к себе.       Но того безумного натиска уже не было. Одна за одной они останавливались на полпути и поворачивали назад, готовые встретить свою смерть рядом с любимым и, при необходимости, защищать его до конца.       Инквизиция дала им эту возможность.       Последней погибла Рататоска. В отчаянии она бросилась на Гараона, то ли прося защиты, то ли пытаясь подарить ему лишние минуты жизни.       Она так и умерла: вцепившись в его одежду, с ужасом, навечно застывшим в глазах.

***

      Вебер стоял, нервно дыша и пытаясь понять, что же изменилось. Тело, взбудораженное адреналином, не болело, хоть открытые участки кожи и покрывали раны. Рукой он провел у себя по лицу, смахивая пот и недоуменно посмотрел на ладонь: перчатка была красной от крови.       Наконец он понял, что только что изменилось: Тишина вернулась в эти руины, чтобы вновь править над этим безмолвным городом.       Даже все еще живой Гараон, придавленный весом монстро белки, утих, скованный отчаянием и болью.       Прямо за ним простиралась лестница, где встретили свой конец все мамоно, обманутые Гараоном. Слабые, добрые, не способные на жестокость, они, тем не менее, смогли заслужить толику уважения, когда даже перед лицом неминуемой смерти не струсили, без колебаний жертвуя собой ради своей любви.       Прямо сейчас их тела вспыхивали и горели под действием псайкерской магии эльдара : если уж убивать, то убивать до конца.

***

      В пещере пахло паленым мясом и тошнотворно-сладким запахом от вареного мяса слизней.       Ни одна мамоно не выжила. Сейчас их тела украшали собой пол, напоминая о бойне буквально пару минут назад.       -Мне их жалко, - Эльдар печально посмотрел на груду тел, цокнув языком от сожаления.       -Жалко примитивов?       -Жалко их души, - Он носком ботинка перевернул мертвую рататоску, чтобы не смотреть в ее изуродованное лицо, - Я даже на мгновение почувствовал сочувствие к ним.       -Возможно, иначе Генрих не признал нашу лису чистой от скверны. А уж он то в таких делах разбирается, - Вебер посмотрел вдоль стены, увидев как одно из обуглившихся до черноты тел дернулось, словно по конечностям прошла судорога.       -Гараон жив?       -Да, - Псайкер вытащил сюрикенный пистолет, посмотрел на него секунд пять и спрятал обратно в кобуру, - Его бы убить нужно, но сейчас мне это кажется неоправданной добротой по отношению к нему. Любая смерть сейчас будет милостью к этой черной душе.       -Он будет казнен по всем правилам, в окружении семей тех, кого убил. И в назидание тем, кто пойдет по его стопам, - Вебер на время умолк, погрузившись в свои мысли, - Можешь дать инари звуковой барьер? Не хочу, чтобы она слышала его крики, пока мы будем волочить его к выходу.       -Да, конечно. А что с ними? - пальцем он указал на трупы, - Сжечь их до пепла?       -Нет, техножрецы Молотова их заберут чуть позже. Мне кажется, данная мутация заслуживает самого пристального внимания.

***

      Инквизитор осторожно поднял хрупкую Инари с мраморного алтаря.       Все его тело было покрыто кровью, а на лице застыла усталость. Он нежно провел по волосам, вслушиваясь в дыхание инари.       -Глупый ксенос…, - Он обернул ее тело в свой плащ, боясь что холод пещеры подточат здоровье ослабленного организма.       -Впервые вижу такую заботу о ксеносах, - Эйлад с ухмылкой смотрел на манипуляции инквизитора, - Что с тобой?       -Она все еще может быть полезна, а я не хочу терять члена отряда из-за болезни.

***

      Тарквиния очнулась когда до заветной пещеры с Николаем оставалось не более пары километров. В шоке раскрытые глаза в панике заметались по сводам пещеры, а тело вдруг приобрело такую силу, пытаясь вырваться из стальной хватки, что Веберу пришлось приложить усилие, стремясь удержать ее в руках.       -Отпусти меня!, - В панике ее слабый кулак ударил в плечо человека, но ущерб это нанесло скорее самой инари, - Ой!       Она стала тереть ушибленный кулак и только сейчас поняла, что ее крепко держит Вебер.       -Вебер? Это и вправду вы?, - Голос тихий и дрожащий. В уголках глаз слезы.       -Да девочка, это я, - На лице ее защитника была видна слабая, почти невидимая улыбка. Теперь его суровое лицо казалось ей ликом воина, бесстрашного защитника, готового встать перед всей тьмой, что есть в этом мире, но защитить ее.       -А ведь я знала, что небезразлична тебе, - Тарквиния прижалась к нему, улыбнувшись словно ребенок и зажмурив от удовольствия глаза. События в храме казались ей сейчас чем-то нереальным. Уж слишком фантастические, чтобы верить в них.       И Вебер не стал ее вытаскивать из плена счастливых фантазий. Малышка заслужила отдых. Пусть и небольшой.       -Вебер?       -Что случилось?       Инари заерзала у него на руках, покраснев от смущения.       -А почему я голая?       Когда до пещеры с их Николаем оставалось меньше километра, в ухе раздался голос из вокс-передатчика: “Господин инквизитор. У нас проблемы.”       -Николай? Что на этот раз? Это герольды Повелительницы?       -Скажем так, ваш второй отряд с Баргестом во главе, немного отодвинулся от плана и теперь в этих пещерах полно гвардейцев.       Вебер почувствовал, что расслабился он очень рано.

***

Пятью часами ранее. Отряд Баргеста.       Они прошли под землей пять миль. Пять миль в узких коридорах, где смерть могла поджидать их за каждым углом.       Только сейчас Гвиневра поняла, почему это их Господин Инквизитор выглядел таким нервным и постоянно всех подозревал: она и сама сейчас была такой.       И когда Баргест объявил, что впереди уже видна их цель, она уже не знала как на это правильно реагировать: бояться или радоваться.       -Святая Терра! - Баргест остановился, жестом подозвав к себе Фродо, - А вот этого я явно не ожидал.       Они вышли к огромной естественной полости, заставленной мебелью и предметами домашнего обихода. Уютный, рабочий кабинет ученого-затворника. Кипы исписанных бумаг, пожелтевшие от времени фолианты в кожаном переплете. Кабинет, пусть и обустроенный прямо в пещере, был типичным обывательским представлением о быте “ученого мужа”. И это была бы успокаивающая картина, если не некоторые тревожные моменты во всем этом убранстве. И огромный знак шабаша был самым невинным во всей этой композиции.       -Что здесь делают эти извращенцы?, - Баргест указал на огромную статуэтку из чистого золота, выполненную в форме знака этого “культа удовольствий”.       -Я слышала, что они наверно единственные, кто целенаправленно занимаются экспериментами, а не ради праздного любопытства, - Гвиневра подошла к полкам, где в ряд выстроились различные склянки с мутным содержимым. На половине из них блистала бирка “Фредерик”.       -Странное название для зелий. Саламандра оглянулась на Фродо, что также разглядывал странные бутылки, - Ну, быть может это был прославленный Инкуб, ну или его настоящее имя. Она медленно отошла от полки, обнажив клинок. Хозяина явно не было дома, но неосмотрительность могла стоить ей…       Она нахмурилась. Ожидать смерти от верных повелительнице она бы не стала. Меч в руках блистал начищенной сталью скорее для того, чтобы произвести впечатление на иномирян.       Ей нравилась новая форма, хоть из-за непривычно легкого веса она чувствовала себя голой и беззащитной. Пришельцы сказали, что ее “старые тряпки” они не будут выкидывать из уважения к их службе, но ходить в них - это не уважать их труд:“Вот обучишь тебя, а ты умрешь от шального арбалетного болта, и все все труды насмарку”.       Гвиневра еще раз оглянулась по сторонам. Судя по всему, кем бы ни был этот человек, он явно стремился жить с комфортом, предпочитая рациональности помпезность. Даже стул и стол были сделаны из дорогущего красного дерева, не говоря уж про многочисленные книги в золотых оправах.       -Так, вроде чисто, - Баргест обвел рукой комнату, - Ловушек не заметил, но держаться настороже. Вебер меня прибьет, если Молотову придется вам руки пришивать назад. В прямом смысле этого слова.       -Мы ищем что-то определенное?, - Гвиневра с опаской посмотрела в черный провал коридора в другие комнаты, - Или просто помародерствуем?       -Ты мамоно, так что просто постарайся подметить все необычное. Мы тут знаешь ли, новички.       Гвиневра вяло кивнула, пройдя вслед за Фродо в соседнюю комнату.       -Так, а вот здесь у нас кажется спальня. Ну или траходром, - Ратлинг нацелил лазган на огромную кровать, метров 7 на 7, - Ой фу! Гвиневра, ничего тут не касайся, тут в ультрафиолете все светится. Гадость!       Он подобрал с пола какую-то трость, начав ворошить ею простыни, - Император! Да он хоть иногда свое белье стирал? Чувство, будто в бордель забрался.       Он стоял, погруженный в мрак комнаты, до дрожи напоминая чертенка из страшных детских сказок, вот только был до ужаса реальным. Даже его манера речи сейчас нервировала Гвиневру, словно было что-то кощунственное в том, чтобы так говорить про это место.       -Фу, тут и член резиновый и наручники.       Луч фонаря заплясал по черным стенам, скудно прикрытым ковром. В комнате больше не было ничего интересного.       -Хотя вот кандалы, вроде неплохо смотрятся.       Гвиневре вдруг стало противно. Все здесь начинало злить и вызывать омерзение. И недопитые бутылки вина, и огромная кровать, и даже все эти предметы любовных игр.       -Так, а вот это уже интересно, - Фродо выразительно указал на зелье, стирающее память. Ну, во всяком случае, на его этикетке было написано : Зелье новой жизни”.       -Зачем оно тут?       -Не знаю, и знать не хочу, - Саламандра отошла к выходу, - И не прикасайся к кандалам, если это демоническое серебро, то эффект будет неприятный.       -Это не серебро, а чугун. И у меня к тебе вопрос. В ваших любовных играх практикуются увечья?, - Голос ратлинга стал предельно серьезным.       -Что?, - То, каким серьезным тоном был задан вопрос и то, с каким холодом он был произнесен, на время выбило саламандру из нервозного состояния.       -Тут на кандалах кровь. Человеческая.

***

      Если и были в жизни моменты, когда Гвиневра хотела стереть себе память, то только что их стало на один больше. Книга, найденная Баргестом, была не учебником по демонической энергии, а самым настоящим исследовательским трудом.       -Хорошо, признаю. Вы ребята, меня до жути пугаете, но на фоне вот этого вы выглядите очень даже невинными, - Боевая мамоно с ужасом смотрела на ровные, исписанные красивым каллиграфическим почерком, исследования, посвященные телу мамоно.       И это не были различные техники по получению удовольствия.       Это было, по сути, руководство по вивисекции. Сегодня мне улыбнулась удача. Кошкодлака сама пришла ко мне в слезах, убиваясь горем от того, что проиграла в любви мощной и властной Джинко. Я как мог, предупредил ее об опасности экспериментов, но она упрямо стоит на своем. Верит, что ради любви, ей стоит рискнуть.       День 1.       Дал мамоно зелье “Новой жизни”, сказав, что это лекарство. Пациентка была довольна, о чем незамедлительно сообщила своим урчанием.       Так будет лучше. Новое тело- новая жизнь. Помнить старую боль ни к чему.       День 2.       Зелье действует как надо. Она не помнит про дом, не может вспомнить, как ее зовут. Сейчас ее постоянные вопросы утомляют.       Моя жена Кристин все еще предлагает помочь ей разделить мою любовь, но я отказался. Гарем уже превысил 30 мамоно и если увеличится еще немного, то у меня просто не останется времени на мои труды.        Я обязан помочь человечеству.       День 4.       Дал ей имя: образец № 12. Девушка рада этому. Весь день на разные лады произносила его вслух. Связываю это с недостатком внешних раздражителей (т.е. ей скучно) и сенсорным голодом.       Держу ее в темном месте, отделив от основной группы.       День 6.       Начал давать ей лекарство. Начал с небольших доз. Те, что уже были проверены на других.       Замечены первые признаки изменения поведения: Пациентка стала раздражительной и говорит в командном тоне. Завтра увеличу размер инъекций.       День 10.       Шерсть стала гуще и наметился рост мышечной массы. Первые трудности: начинаю замечать признаки шизофрении. Потеря личностной самоидентификации. Оставшись одна, пациентка подолгу бормочет, разговаривая сама с собой.       На вопрос о том, какая она мамоно, теряется с ответом.       Увеличиваю дозу.       День 14.       Сегодня было тяжело. Кошкодлака весь день то умоляла, то требовала ее отпустить. Дал ей молоко Гольштавры, чтобы успокоилась.       Постоянные жалобы на сильные боли во всем теле.       Организм начинает сопротивляться. Демоническая энергия пытается то превратить ее в Джинко, то отмотать процесс назад.       Увеличиваю дозу.       День 20.       Больше ждать нельзя. Сегодня утром нашел ее бесчувственной в камере. Дал немного Духовной энергии Фредерика. (Тем, кто не понял, в бутылках с надписью Фредерик лежит духовная энергия убитого им друга.)       Даю мамоно контрольную порцию и молю Падшую об успехе. Эксперимент буду проводить в дальних пещерах.       День 21       Провал.       -Больше записей нет, - Баргест закрыл исписанный дневник, - Всем разделиться и осмотреть тут каждый сантиметр. Было написано о других мамоно, но я вижу только несколько комнат. Живо!       Гвиневра засунула клинок в ножны, впервые взяв в руки лазган. С подобным она еще не сталкивалась и сейчас была до невозможного рада, если бы ей приказали возвращаться назад.       Среди вещей Гараона оказалось много интересного. Как оказалось, этот чудик специализировался на изменении характера мамоно. Хотел сделать мамоно на 100% совместимыми со вкусом их мужей. И ему это даже удалось (вспомните тех безвольных рабынь, в которых он превратил амазонок): среди вещей они нашли огромную книгу, где он регистрировал продажу своих зелий. Среди заказчиков она даже узнала видные имена среди аристократической Лескатии: кто-то явно не питал иллюзий насчет сил ордена и готовил себе хорошую жизнь при новых порядках.       -Так, всем занять оборону и двигаться только группой, - Теперь когда образ инкуба-затворника растаял без следа, группа внутренне напряглась. Саламандра- впервые увидев нечто подобное, остальные - из чувства привычки.       - Послушай, Гвиневра, стой позади и не мешай нам.       Клиф Брэдли вышел в темный коридор, бросил подозрительный взгляд на стены, после чего уверенным движением руки прикрепил к стене крохотный датчик движения.       -Мне не нравится эта тишина. Тут в пещерах звук должен распространяться на сотни метров, с такой то акустикой.       -Мне тоже, - Хеллган “Правой руки” инквизитора уставился в темноту коридора, - Можете стрелять, даже если просто увидите намек на что-то подозрительное. Тут у нас друзей нет.       Он достал из рюкзака контейнер, сделанный из сплошного металла, - Надеюсь, он нам пригодится.       Из контейнера, с тихим жужжанием вылетел сервочереп, повиснув в воздухе примерно в полуметре над землей.       -Это заменяет нам ищеек в нашем мире, - Он без вопроса понял невысказанный взгляд саламандры, - И даже не спрашивай, почему они похожи на черепа.

***

      Череп медленно поплыл в воздухе, деловито осматривая помещение. Может он и пугал, но Гвиневра была рада, что ей не пришлось идти самой.       Тактический планшет Баргеста заполняли данные. Изогнутые графики, ряды стройных чисел и маленькое окошко с живой картинкой в трех вариантах. Гвиневра не понимала и четверти того, что происходило на экране, но по привычке сделала вид, что это НЕ находится за гранью ее понимания.       -Фродо, Клиф, у нас есть работа. Чуть дальше есть полость, примерно метров двадцать в диаметре. Тепловизор говорит о наличии живых организмов.       -Мамоно? - Клиф щелкнул посмотрел на свой лазган, после чего выразительно посмотрел на Гвиневру, словно проверяя ее реакцию, - Вебер приказал добыть ему пару пленных, чтобы провести допрос, как и наш друг Молотов.       -Опыты?, - Голос предательски дрогнул, вспомнив звук циркулярной пилы в лаборатории - Но они ни в чем не виноваты. Честно.       -Послушай, Гвиневра, опыты проводят не как наказание, а как часть по исследованию мира. Баргест устало посмотрел на показатели, после чего тихо выругался, - У нас гости. Сервочереп сдох.

***

      Отряд занял позицию около входа в одно из ответвлений. Прямо позади них расположился стол с зельями Гараона, спереди был сквозной проход чуть дальше в запутанную систему коридоров, а справа вход в его спальню.       Гвиневра несколько раз перещелкнула переключателем на своих визорах, но мутная картинка покрытых влагой стен осталась неизменной.       -Ничего не вижу, - Ее палец в нерешительности остановился на спусковом крючке. Она видела это оружие в действии и сейчас ее просто подмывало нажать пару раз и выстрелить в пустоту, просто для профилактики.       Она превратилась в натянутый нерв, готовая разрядить батарею в первого, кто сунется в проход.       Тихий, шелестящий звук, словно песок перекатывается с места на место.       -Слышите?       -Да.       Звук раздавался из темноты, едва слышимый для обычного уха, но он там все же был. Иногда набирая силу, иногда ослабевая, словно его обладательница застыла в нерешительности, не в силах понять, как правильно поступить.       -Может, это одна из его жертв? А?, - Гвиневра не теряла надежду закончить это все мирным разговором, - Может попытаемся договориться?       -Я вас не знаю, кто вы? - Из глубин коридора раздался девичий голос, тонкий и нежный.       -Мы друзья. Покажись , - Клиф перенастроил динамик, рассеяв тишину, - Мы пришли с миром.       Из темноты, осторожно выползая, извиваясь щупальцами, выползла мамоно, удивленно смотревшая на вторженцев невинных взглядом изумрудных глаз. Веревочница, едва ли больше 19 лет по виду, была полностью обнажена, сияя в свете фонарей шелковистой, загорелой кожей.       Черные как смоль волосы ниспадали длинным каскадом, опускаясь чуть ли не до пола. Она с интересом придвинулась чуть ближе, так, что между ними осталось не более 10 метров.       -Как тебя зовут?       -Гараон называет меня мамочкой, - Она склонила голову набок, взволнованно переводя взгляд с саламандры на Баргеста.       -Мамочкой? Ясно. (Если что, это та мама Фредерика, сына которой убил Гараон. После чего включил ее в свой гарем)       Гвиневра так и не смогла вспомнить момент, когда эта маленькая девушка превратилась в разъяренную бестию.       Ее щупальца метнулись вперед с быстротой молнии и сразу же, опаздывая на доли секунды, в ее тело ударили сразу несколько лазерных лучей.       Пещеру заполнили смрад горелого мяса и свежего озона. А воздух моментально прогрелся до такой степени, что под ногами саламандры захлюпали лужи натекшего конденсата.

***

      -Вот дерьмо!, - Фродо, как самый хитрый, трусливый, но не лишенный опыта, первым решил нырнуть в укрытие.       Щупальце прошло буквально в паре сантиметрах от его головы. Еще бы пара секунд и он рисковал бы валятся на полу с переломанной шеей.       Саламандра смутно запомнила ту драку, по большей части она запомнила только несколько моментов, которые жизнь навсегда вырезала в ее памяти.       Она помнила, как здоровый, крупный как бык Баргест получил удар такой силы, что отлетел в противоположный конец комнаты, будто был сделан из бумаги.       И вслед за ним раздалось жалобное звяканье пузырьков.       Не было никаких пафосных криков как на том видео у Фродо про Империум, не было привычных, развратных словечек мамоно. Драка была грязной. Сцепившись на жалком пятачке земли, словно две бешенные собаки, два мира терзали и рвали друг-друга на части, разменивая удар на удар.       Каждый взмах щупальца был такой силы, что с легкостью крошил в щепу дорогую деревянную мебель. Каждый выстрел из лазгана заканчивался тем, что тело веревочница лопалось, взрываясь изнутри кипятком.       Гвиневре казалось, будто она сражается в аду. В воздухе витала Демоническая Энергия, сквозь респиратор она чувствовала запах вареного мяса и противный, тошнотворный запах спекшейся слизи. А видимость вокруг была как в парилке, когда плеснешь на камни ковш воды.       Мир вокруг нее исчез. Он словно погрузился во тьму. И среди этой огромной, бесконечной темноты она видела только яркую, красную вспышку от лазгана и щупальца, коих становилось все меньше.       -Фраг! Гвиневра! Помоги мне!, - Только сейчас саламандра поняла, что до нее пытаются истошно докричаться.       Голос показался ей смутно знакомым. Святой Себастьян Тор! Да это же голос Баргеста. Она обернулась на звук и почувствовала, как внутри от напряжения сжалось сердце.       У стены, извиваясь в луже зелий Гараона, Баргест боролся с щупальцами, что плели его как осьминог рыбу.       -Похоть Падшей!, - Гвиневра увидела, как одно из них напряглось, словно мышцы на руке человека и грозило раздавить бедро так, словно ломало спичку. Хотя это мало взволновало аколита: без лазгана, с одним лишь кинжалом в руке, он раз за разом наносил удары по мягкой плоти, покрывая кожу веревочницы сетью глубоких ран. Другой рукой он держался за каменный выступ.       Он бы смог отбиться. Саламандра видела, чувствовала ярость внутри этого человека, но сейчас силы были неравны. Веревочницы были, по сути, клубком мышц и считались одними из сильнейших мамоно, если смотреть только на физическую силу (без ДЭ).       Она опоздала на доли секунды. Лазган уже был наведен на щупальце, когда второе вылетело из темноты и сбило ее с ног.       И сразу же рядом с ней промчался, уволакиваемый в темноту, Баргест.

***

      Наверно с минут 7 она бежала по туннелю, видя темный силуэт ее господина и спину предательской мамоно.       А потом одно из щупалец обвило и обрушило сталактит, и проход оказался завален огромным завалом.

***

      -Бери самое ценное и уходи! - Клиф даже не дал вставить ей слово когда она вернулась, - О Баргесте не беспокойся, с ним и не такое случалось. Один раз его так в улей тиранидов уволокли. Так он и оттуда выбрался.       -Что?! Вы предлагаете вот так просто взять вещи и уйти?       -Да. Скоро тут будет куча гвардейцев. -Фродо достал из рюкзака странно выглядящий круглый предмет, - Жаль, Вебер за это “спасибо” не скажет, но такая лаборатория должна быть уничтожена.       -Ты слышала, что он сказал. Вот, возьми это, - Клиф кинул ей в руки бутылку с надписью “слизь веревочницы”, -И давай к выходу. Через час тут будет не протолкнуться от солдат.       -А что делать с теми мамоно? Которые в плену?, - Гвиневра поспешно засунула противно булькающий сосуд в рюкзак.       -О них позаботятся воины Императора, - Пария сверкнул окулярами шлема, после чего подошел к выходу из полости, - Баргеста откопают гвардейцы. Наша задача сейчас - вернуться с данными. Понятно?       -Да, все понятно.       Когда они отошли метров на 70 позади раздался громкий треск, словно кто-то порвал гигантский кусок холщевины и в пещере температура разом подскочила на пару градусов.       -Огонь святого прометия уничтожит это еретическое пристанище, - Ратлинг обернулся назад, - Самое надежное средство против этой заразы.

***

Лагерь Гвардейцев недалеко от пещеры.       Исаак с любовью посмотрел на вычищенное до блеска место водителя. С того момента, как Инквизитор покинул их, прошло уже больше дня, наполненных спокойствием и хорошей погодой.       Укрепления уже были вырыты, периметр прослеживался часовыми, но час за часом не происходило ничего. Ни одного намека на хоть какое-то происшествие.       Даже начальство начинало расслабляться, размеренное теплым Солнцем и кричало на солдат скорее ради вида. Все понимали, что подобные моменты выпадают на долю Имперской Гвардии очень нечасто, а потому дураков потратить их на рутину, так и не оказалось.       Все равно, как только поступит приказ от представителя святых Ордос, придется работать за троих и, возможно, вновь рисковать своей жизнью.       Мирно посапывающий на соседнем кресле Иру казалось мыслил абсолютно аналогичным образом.       Он бы и сам был не прочь выспаться, но сон упрямо не шел. А потому, немного поерзав в кресле, он вытащил из-под сиденья свой тактический планшет, запустив проверку планетарных новостей.       Конечно, глупо было ожидать там что-то интересное, но лучше чем подыхать от скуки. Планшет, закованный в металл, вспыхнул ровным светло голубым светом, высветив привычную для взора пиксельную аквилу. Возрадуйтесь мамоно! Освобождение грядет!

Вчера наш командующий Тиберий обратился к войскам с приветственной речью, воодушевляя людей на решимость стоять до конца перед ударами судьбы.

“      В своем родном мире мы стоим на пороге величайшей победы! Силы еретиков и ксеносов доживают свои последние дни, влача свое жалкое существование перед поступью великого и могучего Империума. Недалек тот день, когда последний еретик будет убит, и последний ксенос будет очищен.       Но здесь, в этом мире, все иначе.       Лишь милостью Императора мы выжили в тот страшный момент и лишь его воля могла привести нас сюда!       Ибо народы этой планеты живут в ужасные, темные времена, страдая под гнетом и деспотией отсталого, безбожного режима! Планета расколота на части, позабыв про мирные времена, когда человечество было едино и не знало иной войны, как войны против врагов рода людского! (Тиберий уверен, что эта одна из планет, затерянных в тёмные века)       Перед нами стоят два врага.       Первый из них нам хорошо знаком. Это человек. Возжелавшие богатства и славы правители мелких, ничтожных плутократических королевств, готовые ради своих мелочных амбиций стравливать людей друг с другом, заставляя братьев по крови человеческой умирать в бессмысленных войнах.       Второй враг может внушить ужас слабым в своей воле сердцам, но не истинным Имперским Гвардейцам.       “Повелительница” - это злобный, ненасытный в своей природе Монстр, порожденный нечестивым колдовством, что уже подмяла под себя немало свободных жителей этой планеты. Культ, насаждаемый в ее землях, ужасен и отвратителен любому честному человеку. Кошмарное царство, где душа и мысли человека коверкаются в угоду ее прихоти! И созданная ей орда сейчас нависает над землями остального мира, ибо совращенные ее желанием существа не могут жить иначе, кроме как поглощая новые территории! Стоит ей остановить свое завоевание хоть на минуту, как царства неминуемо рассыпятся в пыль, неспособные существовать без притока свежей крови.       Сейчас перед нами стоит воистину великая. Мы обязаны уничтожить Повелительницу и выкорчевать из душ людей (орденцев) всю ложь о их еретических богах. Ничто не может остановить нас! Мы не будем обговаривать и обсуждать какие-бы то ни было условия сосуществования с их режимами! Мы будем сражаться с ними до тех пор, пока их правительства не падут, а народы не будут окончательно освобождены из-под их Ига!       За Императора! Мы победим! Лазганом, мечом и верой мы принесем этим несчастным людям мир отныне и вовеки веков!       Прим. Редакции.: Обнаруженные на данной планете абхуманы рассматриваются в данной речи как люди.       Следующая новость была посвящена введению карантина и на запрет контактировать с теми абхуманами, чей статус был неопределен.       Список санкционированных абхуманов указан в приложении 4.       Исаак свернул окно с этой новостью. В принципе, нечто подобное он уже читал на паре других планет, и теперь подобные речи уже мало вдохновляли.       В кабину заглянуло Солнце, следуя по своему привычному утреннему маршруту. Полуденный зной все еще держался в воздухе и Исаак чувствовал как под слоем одежды тело покрылось испариной. Еще немного и сон окончательно одержит победу в неравной битве организма и силы воли.       Прямо перед ним маячили фигуры востроянцев, занятых проверкой своего вооружения, недовольно косившихся на слишком яркий, по их мнению свет. Планета казалась довольно мирной. Во всяком случае, куда лучше чем те миры, где ему уже приходилось бывать. Ни постоянного ожидания атаки, ни дикого крика орков на горизонте, ни культистов прямо под носом.       Солнце уже начинало клониться к закату, скрываясь за верхушками вековых сосен, когда молчаливое радио со скрипом ожило и нервный, злобный голос командира сообщил, что они подняты по боевой тревоге.       Исаак лишь едва выругался, запуская двигатель: если это связано с инквизитором, то скорее всего можно ожидать, что нормальный сон ему будет недоступен как минимум до следующего дня.

***

      -Фраг, эти железяки тоже решили прийти на праздник, - Исаак ехал, пристроившись за могучим силуэтом Леман Русса, иногда с тревогой поглядывая на окрестности. Предполагалось, что их участие в этой миссии будет чисто номинальным: приехали, оставили инквизитора на месте, после чего также забрали и забыли обо всем, что они видели.       Рядом проехал бронетранспортер с опознавательными символами штурмовиков.       -Фраг, ну и вляпались мы, - Сидевший рядом Иру хоть и выспался, выглядел сейчас так, будто ему в одиночку предстоит штурмовать “очко ужаса”.       Это было бы забавно, видеть что он сейчас даже более встревожен, если не осознание того простого факта, что он со своим опытом уже наверняка участвовал в подобном и лучше знает, куда дует ветер.       -Послушай, малец, как только приедем на место, даже не вздумай высказывать активность. По внутренним каналам говорят, что отряд послали на поиски их пропавшего друга, а это значит там есть что-то, что смогло создать проблем даже инквизиции, - Иру вытащил свой лазган, - Еще не хватало, чтобы нас поставили в первую линию обороны.       -Уже участвовал в подобном?       -Да, - Иру резко помрачнел, - Когда однажды мы искали контрабанду, а наткнулись на миллионную армию генокрадов. Подробностей не скажу, но после той операции мне и пришлось менять водителя.       -Император!

***

      Но Иру напрасно боялся того, что им придется идти в мясорубку к Веберу. Колонна техники разделилась примерно минут через десять, вызвав у Исаака невольный вздох облегчения.       Краем глаза он посмотрел на зеркало заднего вида.       Около пещеры теперь началось настоящее представление. И хоть сделано все было профессионально, его не покидало чувство некой суматохи.       В туннель входили группами человек по 10. Вооруженных по всем правилам туннельной войны. С костюмами химзащиты и хорошим освещением.       -Гляди как, а вот и наши пассажиры, - Исаак рукой указал в сторону странной компании, - Те люди из свиты инквизитора.       Один из них сейчас объяснял что-то убеленными сединами командиру.       -Ну хоть тяжелой техники не видно. Хороший знак. - Иру уткнулся носом в планшет, - И радиосвязь работает. Так… И первая интересная новость. Мой знакомый из вальхальского полка сейчас недоступен: Белов. Помнишь, тот который из разведки?       -И что?       -Чувствуя я, что и его загребли под это дело. Надеюсь, увижу его еще. Парень то неплохой, разве что выпить любит.       Исаак заложил резкий поворот и зрелище входа в пещеру скрылось из вида.       -Так, мы сейчас едем в деревню неподалеку. Хм. И там будут эти механикусы.       -Плохо, - Иру меланхолично посмотрел в окно.       -Почему?       -Не хочу молиться по пять раз в час на духа нашей машины.

***

Пещера Гараона. В то же самое время. Разведотряд.       Вальхалец Белов шел, нервно озираясь по сторонам. Смотреть было особо не на что, только коридор стен и пляшущие по стенам зайчики фонарей.       Был лишь один плюс: он наконец то чувствовал себя получше, попав в родную стихию. Льда и снега все еще недоставало, но хоть температура, задержавшаяся на стабильных трех градусах не могла не радовать.       Их послали не на войну, это и ежу понятно. Вытащить важную шишку и полноценная войсковая операция все же разные вещи. Сейчас их основной враг-время.       Туннельная сеть огромна, как на родной планете, вот только выглядит так, будто ее гретчины копали. Видок, словно он в кишки чьи-то забрался. Их посылали одного за другим с простой целью- обследовать как можно большую площадь. Только так можно объяснить то, что не было ни внятного брифинга, ни внятного объяснения того, с кем они, собственно, воюют.       На миг в мозгу вспыхивает слабая надежда, что, может, никакого врага и нет, им просто нужно найти человека в пещерах? Но она тут же исчезает. Пушки им выдали не просто так.       Вот и первая развилка. Их уже поджидают выходцы из Салавра. Скверные ребята, ничего не скажешь, но в туннельной войне они разбираются. Начальство вроде хотело придать к каждому из отрядов по этой туннельной крысе, но потом решило, что уж лучше спаянный отряд, чем непойми что.       -У вас сканер берет что-то?, - Наш командир, прозванный “Лютым”, указывает на черноту позади.       -Ни хера не видно. Пустота.       Их начальник выглядит как главарь банды, но снаряжен неплохо, почти как скаут “Железных Рук”. Видел однажды такого. Наверно мы бы тоже так были снаряжены, если нам мародерствовать разрешали. У одного из саларианцев плазменный пистолет, наверняка неучтенный, а судя по тому, что на поверхности просматривается стертый символ колеса с восемью стрелами, а рукоятка украшена зубами гретчинов, пистолет не одного владельца успел сменить.       -Мы пойдем в тот коридор, - Через маски их лиц не видно, но самодовольство в голосе не остается незамеченным.       Все наши понимают, что верить тем нельзя. Но приказ есть приказ, а наши сканеры молчат так же, как и их. Да и приказ был - нашему отряду сворачивать, обследуя левую половину лабиринта.       -Хорошо.       Когда они уходят, то в наушниках раздается голос нашего медика : “Вот вроде ничего такого, а чувство, будто нас поимели”.       О том, что нас действительно поимели, мы узнали сами минут через двадцать спринтерского забега. Сервочереп вдруг завизжал, послав данные о полости с кучей живых тел. "Бля."       Нет, конечно среди ребят с Савлара полно нормальных. Не прям таких, чтобы относится к ним как к брату, но прикрыть твою задницу в бою или не выдать начальству… Тут они нормальные парни. Наверно, это у них воспитание такое - позаботься о себе в первую очередь, а о ближнем как повезет. И тот факт, что эти подонки дружно решили что уж лучше сделать вид, что ничего не обнаружили и уйти от участия в опасной операции, чести им не делает, но это все можно понять. Жить то всем охота.       -Что будем делать, командир? Может подкрепление?       -Нет.       Тоже понятно. Нас десять. Их, судя по тепловизору, около пятнадцати. Но у нас есть преимущество внезапности, которого потом не будет.       “Сначала входит граната, потом входим мы”.       Золотое правило подобной войны, но не сейчас. Если там у них в плену член инквизиции, то нам лучше эту гранату у себе в руке взорвать, чем потом объяснять Святому Служителю Ордоса, почему его друг на ошметки разорван.       Командир это тоже понимает. Как и весь отряд. Слышится усталый вздох, - Запускайте сервочереп. Уж лучше его потерять, чем солдата.       Картинка с сервочерепа выдает на наши тактические экраны картинку зала. Что-то вроде огромного склада, заставленного клетками. В воздухе, судя по показаниям сервочерепа пахнет “продуктами жизнедеятельности” - дерьмом то есть.       Из клеток выглядывают руки и ноги.       -Что будем делать?, - Инструкций мы на этот счет не получали, а потому как не крути рискуем. Спасем не тех - трибунал. Не спасем гражданских - тоже трибунал.       Засада, что ни говори.       -Мы Гвардия Императора. Защита невинных - наш долг, - Наш командир принял решение за нас.       Сказал - как отрезал. Хотя мы бы и так скорее всего пришли к этому варианту.

***

      В клетках оказались женщины. Местный вид абхуманов, если быть точнее. Тощие, грязные, с глазами, в которых сверкал голодный блеск. Некоторые из них - беременные. Белов подошел к маленькой клетке, где скрючившись пополам сидела местная абхуманша.       Сиреневые волосы локонами спадали на хрупкое девичье тело, вместо одежды - одно тряпье. Вместо стройных человеческих ног - копыта со свалявшейся шерстью. И закрученные рога на голове (сатирша).       -Помоги, - Она шептала обессиленным голосом, прислонившись к холодным прутьям решетки. Даже не дрожала, лишь лежала, отупело уставившись в яркий свет фонаря. И воняет так, будто месяц не мылась. Хотя, может это и от грязи в пещере. Кто-бы не устроил такое, он явно не придавал большого значения уходу за пленными. Конечно, в пещере был большой казан с остатками каши, но от нее воняло гнилью так сильно, что стало ясно: их не кормили по меньшей мере пару дней.       -Эй тут на клетках надписи есть, - Один их отряда, молодой солдат c лонглазом за спиной указывал на бирку, закрепленную сверху, - Можете выдыхать, это жертвы экспериментов.       -Они истощены, - Рука протянулась сквозь прутья, осторожно потрогав незнакомку.- Кожа да кости.       -Кто ты, девочка?       Абхуманша внутри клетки смотрела на него глазами, где грусть плескалась на пополам с отчаянием.       -Кушать хочешь? Когда ты в последний раз ела?       -Я не помню.       -А как тебя зовут?       -Не помню.       Белов почувствовал, как сердце его забилось чаще. Девушка в клетке была молода. И была бы очень красива, если ее как следует накормить и помыть горячей водой. Что называется, самый сок молодости. Лет семнадцать, может чуть больше.       -Так, ребята, закругляемся. Тут по рации говорят, что нашего друга нашли. Его на себе какая-то абхуманша приволокла. Командир оглядел отряд, - А этих берем с собой. Здесь никого не оставлять.

***

      Сильный удар сломал замок так, словно тот был сделан из самого дрянного металла на свете.       Белов наклонился к девушке чуть ближе. Теперь прутья клетки их больше не разделяли.       -Давай, уходим отсюда.       Девушка смотрела на него так, словно он только что произнес ей, что дарит титул планетарного губернатора.       -Я знаю, кто ты.       -Кто?       -Ты Освободитель, - Она улыбнулась от чего Белову показалось, будто мрачные стены пещеры вдруг стали даже немного домашними. Словно весеннее Солнце заглянуло в этот мрачный мир, - Ты святой.       -Да девочка, - Он обхватил ее подняв на руки, - Так. Вот, у меня есть немного еды. Белов достал из кармана плитку питательного батончика, - Дрянь та еще, но сил тебе придаст.       И побежал за своим отрядом назад, еще не догадываясь, что этим спасением поставил окончательную и жирную точку в мрачной истории этих пещер.

***

      Исаак резко остановился, в неверии уставившись на картину.       -И что мы тут забыли?       Иру сейчас сосредоточенно выискивал знакомые лица в толпе, - Вижу штурмовиков и отряды механикусов. Как думаешь, им то что здесь нужно?       -Не знаю. И знать не хочу.       Они выехали на окраину деревни, что уже была заполнена адептами культа Машин и Отборными отрядами гвардии. Выглядело, к слову, все довольно мирно, но вот само наличие таких сил здорово щекотало нервы.       -Так, что-то у меня предчувствие плохое. Пойду займу место у нашей пушки. Чует мое сердце, это все не спроста.       Иру встал, скрывшись в глубинах машины.       -Кровь Жиллимана, Иру! Не говори так! Всякий раз стоит тебе это сказать, как все…       В толпе раздался истошный крик и тут же одно из строений вспыхнуло, охваченное пламенем.       -... Идет плохо.       Исаак резко сдал назад, моля Императора, чтобы на его пути не оказалось мирных жителей, - Иру, ну говорил же я тебе! Молчи!

***

Пять минут раньше. Та же деревня. Дом старосты. Причины, по которым развернулась бойня.       Техножрец Бисмарк склонился над дощатым полом. Усиленный аугментикой слух уловил под полом этого примитивного строения шевеление некого тяжелого существа.       Ложь обитателей этого дома действовала на нервы.       -Послушайте, я не знаю, чего вы хотите, но проваливайте откуда пришли, - Толстый староста явно нервничал. Холеное белое лицо покрылось красными пятнами от волнения, а сам он периодически дергал воротник на шее, словно ему вдруг стало не хватать воздуха. Он боялся твари, что сейчас хозяйничала в его доме. Минуту назад он даже боялся просто смотреть в его сторону, но сейчас вдруг приобрел недюжий запас храбрости.       -Что. Под. Этим. Полом?, - Сканеры показывали, что пол в этом месте мелко дрожал, будто изнутри по нему стучали чем-то большим и тяжелым.       -Ничего там нет, - Староста теперь стоял, бледный как мел и периодически вытираясь тонким платком, - Фундамент.       -Я слышу шум.       -Крысы, - Он быстро поговорил, словно задыхаясь.- Мыши.       Грузный человек со страхом посмотрел в окно, где площадь перед домом уже была заполнена отрядами гвардии. Его маленькие поросячьи глаза периодически пугливо осматривали комнату, то и дело останавливаясь на двери.       Бисмарку это не нравилось. Человек был инкубом. На это указывали чуть красноватая радужка глаз, то, что при его весе он был удивительно живым и прытким, вот только никакой мамоно дома не было. Как и следов ее присутствия.       -Послушайте, я сделаю все что скажете, но жители напуганы. Пожалуйста, пощадите хотя бы детей. Я не могу слышать их плач., - Теперь он почти умолял.       Огромная туша закованного в металл техножреца медленно остановилась на том самом месте, где стук был наиболее силен.       -Я не уйду, пока не получу ответы на все вопросы. И если ты угомонишь свою речь, то клянусь Омниссией, твое вскрытие я проведу без наркоза.       Силовой топор в руках техножреца негромко загудел, вызвав у толстяка жалобный полустон-полукрик.       -Если вам нужны деньги, то они у меня есть. Немного но есть. Я экономил их для постройки моста к школе, но если они помогут…       Он вдруг умолк, напрягшись так, будто превратился в статую. Вены на шее вздулись от напряжения, а лицо приобрело оттенок перезрелого помидора.       Стальная рука техножреца сорвала верхний слой деревянных досок, обнажив обитую железом крышку люка.       Стук теперь стал сильнее, исходя прямо из-под этого куска дерева. И теперь к нему прибавился чей то слабый крик.       Бисмарк мрачно кивнул головой. Все как он и полагал. Хотя неумелое вранье этого толстяка можно было вычислить и без даров Омниссии.       -Я. Я все объясню, только найду ключи!, - Хозяин дома издал какой-то испуганный визг, - Бросившись к полке. Но остановился, увидев как прямо перед его ногами появился дымящийся кружок от выстрела лазгана.       -Стой где стоишь.       Стальная рука Бисмарка схватила кольцо, служащее ручкой и резко дернула люк на себя, вырвав его “с мясом”. Датчики молчали, указав что тут не было ни взрывчатки, ни псайкерских ловушек, а потому он мог не волноваться. Пока не увидел то, что было спрятано внутри. Ибо что делать в таких ситуациях, боевые доктрины молчали.       Дверь вела в небольшую полость под полом. Пол внутри выстлан прогнившей соломой. Стены из земли пахнут гнилью. Прямо у входа, в кучу свалены испачканные тряпки. Холод и сырость.       А у противоположной стены, пряча лица от яркого фонаря сидели, прижавшись друг к другу несколько гольштавр с одной кикиморой: Тощие, грязные и испуганные. Рука одной из них обмотана тряпкой, пропитанной кровью. Свежей. Видимо, именно она и хотела подать сигнал.       Сначала Исаак увидел как лазерный луч пробил крышу одной из хижин, а после на улицу вылетел человек, разрубленный на две равные половинки.       И сразу вслед за этим в рации раздался мрачный приказ: “Встречено сопротивление еретиков. Запрашиваем подкрепление”.

***

      То, что происходило сейчас в деревне Исаак не мог назвать иным словом, кроме как “хаос”. Казалось, война здесь была всех со всеми.       Сам воздух был пропитан концентрированной ненавистью. В рации раздавались команды, а следом за ними сразу же раздавались команды, их отменяющие.       “Зачистить поселение”       “Эвакуировать поселение”       “Искоренить обладателей метки”       В планшете сейчас уже красовалось несколько срочных писем, где давалась точная наводка на то, как именно должна была выглядеть метка. Но никто пока даже не представлял, как именно ее нужно искать.       -Так, Исаак, готовься ехать в прорыв.       -Что?!       -Это приказ, мать твою! Не волнуйся. Нам помогут.       Двигатель зарычал на этот раз почти бесшумно. Рев его тянул в той безумной какафонии треска лазганов и бевых криков механикусов, доносившихся с площади.       -И кто нам поможет?       -Есть у меня тут три друга. Надежные парни, прикроют нас.       Тремя друзьями оказалось странного вида боевое звено из смешанных полков: Вальхалец, востроянец и уроженец Катачана.       Они влетают внутрь машины так, будто у них на хвосте сидят отродья варпа. На лицах - защитные маски, в руках переносные огнеметы.       А это дурной признак. Если появляются огнеметы, то это уже команда зачистки. И боремся мы не с угрозой из плоти и крови, а заразой, которая проникнет в тебя, будь ты хоть трижды герой сегментума.       Покрытый мышцами катачанец отлепляет от лица защитную маску, хватая ртом душный воздух бронеавтомобиля и вроде как улыбается, высказывая первую хорошую новость с начала этой катавасии, - Молите Императора, что эта хрень не передается от человека к человеку. Командование приказало нам спасти тех, кого не коснулась эта зараза и сжечь это поселение дотла.       Все что произошло дальше, Исаак вспоминал как в тумане. Вальхалец Василий потом тогда долго сравнивал, как это было похоже на его первый контакт с генокрадами: повсюду враг, отовсюду стреляют, а куда стрелять в ответ- не понятно.       Радовало то, что все гвардейцы, оказавшиеся в зоне боевых действий тогда сразу получили приказ убираться из карантинной зоны и основную тяжесть войны взяли на себя механикусы. Вот уж непонятно, как им удавалось отличить инфицированных от неинфицированных, но свою работу они выполнили чисто: Когда потом подводили результаты бойни, претензий со стороны выживших не было. Может они конечно и были, вот только когда в тебя цветы кидают, есть мыслишка, что в этот раз не облажались.       Самому же Исааку досталась задача куда более приятного толка: Везти команду, запихивая внутрь тех, кого механикусы пометили как “лояльных” и сжигать все, что могло содержать в следы этой заразы.       Большинство из тех, кто должен был покинуть этот “периметр”, были абхуманы. Как тогда мрачно пошутил востроянец, еще бы два дня назад в топку отправили и их, но раз их признали абхуманами, то и права им дали соответствующие. А значит пришлось спасать, хоть по рации то и дело проскальзывали обрывки разговоров, где механический голос механикусов требовал на всякий случай уничтожать и их, а ему отвечал рассерженный голос нашего Тиберия, что пусть он своих людей после операции будет сжигать, раз ему угодно, а не жителей его планеты.       “Его планеты”       От капитана до планетарного губернатора меньше чем за месяц, не карьера а мечта.       Но механикусы подчинились. Оно и понятно. Сами их абхуманами называли.       Вся оставшаяся операция заняла не больше пары часов. Иру потом не раз высказывал мысль, что нами опять покрутили в свое удовольствие. Раз механикусы разобрались в кого стрелять, то знали, с чем имеют дело, только опять от нас скрыли. И раз отпустили с абхуманами, то зараза эта не так уж и страшна.       -А не то, лежали бы мы сейчас в выгребной яме, как “подозрительные”. А сверху табличка вместо надгробия : “Карантинная зона”.       Хотя карантин все же ввели. Деревню оцепили, а всех выживших приказали расселить по двум уже завоеванным деревням.

***

      Исаак нервно посмотрел в зеркало заднего вида. Сейчас на месте пассажирских кресел сидели странного вида девушки, постоянно вопящие про какого-то Гараона. И про то, что он хотел сделать с ними что-то страшное.       Рассказ был смутный, непонятный и выходило так, будто этот тип был то ли Слаанешитом, то ли Нурглитом, то ли Генокрадом. Либо умудрился присесть сразу на три стула.       -Что с нами теперь будет?       -Теперь?, - Катачанец с ухмылкой глянул на эту странную девушку, - Сейчас вас отвезут к медикам. И если все нормально, то скорее всего расселят по двум оставшимся деревням.       -Как нам вас отблагодарить?, - Лицо одной сейчас металось между отчаянием и радостью, что выглядело довольно жутко.       Исаак отвернулся, вернувшись к созерцанию дороги. Рядом с ним промчалась полевая медицинская помощь, следом за ней показалась техника механикусов. Их работа там только начиналась.       Прямо сейчас он чувствовал себя героем пропагандистского фильма: Храбрый солдат, спасающий симпатичных девушек от смертельной опасности. Из этого получился бы неплохой боевик. Хотя… Он против воли улыбнулся:Он видел порно, которое начиналось точно так же.

***

Палатка Инквизиции. После всего этого.       -Так значит, говорите, нашего Баргеста приволокла на себе адская гончая?       -Да,- Фродо старался не смотреть в его сторону.       -Вы должны были сделать все сами, а не вызывать Гвардию на его поиски! Мне из-за вас пришлось собственноручно организовать казнь Гараона. А ведь Молотов хотел себе его тело как образец инкуба.       -В деревне есть и другие.       -Есть, но у них процесс только-только начался.       Инквизитор хмуро посмотрел на огромный костер, внутри которого словно червяк извивался Гараон, - Живучий гаденыш.       -Что по спасенным? Тишина.       -Живо!       -Кикимора, гольштавры, кобольд, сатирша, ну и Хакутаку, - Фродо чувствовал, как кровь отхлынула от его лица.       -Хакутаку?       -Да, господин.       -Надеюсь, вы позаботились, чтобы ее незамедлительно направили к Механикусам? -Конечно, как только до нас дошла эта информация!       Вебер, кажется, немного успокоился.       -Есть еще, что я должен знать?       -Да. Часть спасенных гольштавр оказалась родственниками из этой деревни. Нас может еще и бояться, но некоторые на нас как на героев смотрят.       Вебер устало облокотился на стену. Баргест сейчас в изоляторе (нужно понять, что там произошло). Эмиссарши Друэллы под контролем Клифа ожидают в камерах вивисекции, а Тиберий уже организовал речь по случаю маленькой победы Имперской Гвардии.       -Чтож, могло быть и хуже. Передайте Молотову, чтобы ускорил подготовку Титана. Если верить тому, что мы узнали, прямо сейчас к Лескатии движется орда этих существ. Нам потребуются пушки покруче.       Фродо кивнул и пулей выбежал из палатки. Внутри осталась только Гвиневра и Тарквиния.       Инквизитор грустно посмотрел на Инари, после чего голосом, где слышалась обида на вселенскую несправедливость произнес - Ну почему меня окружают одни идиоты?       -Наверно это потому…       Вебер махнул рукой, с размаху плюхаясь в кресло, - Гвиневра, ты можешь идти, а ты Тарквиния, достань с той полки бутылку амасека. Мне нужно расслабиться и хорошо поспать.

***

Бонус глава за долгое ожидание. Утро после казни Гараона. Захваченная деревня. После успешного расселения новоприбывших.       Когда ситуация в деревне более устаканилась (после расселения спасеных мамоно) и знамя с Аквилой парило над деревней, гвардейцы решили пройтись и изучить новые владения Его. Первым ушел мехвод Леман-Русса Октавиан. Как он заявил, что должен знать по кому надо стрелять, а кого можно принять в лоно человеческого Империума да и тухнуть ему рядом с машинами, которые уж сильно пахнут священными маслами Омниссии, ему не хотелось.       Везде была природа. Она вызывала у взрослых мужчин детский восторг. И не выдержав гулял уже весь автовзвод.       Исаак стоял облокотившись на стену дома и мерно пускал дым из сигареты с таной. Немного расслабившись, он закинул голову вверх, наблюдая за небесной синевой. В ярком небе виднелись мигрирующие птицы. Зима не за горами.       Из мечтаний о спокойной жизни его вырвало женское дыхание, вызванное сильной усталостью. Он поднял свою голову и лениво посмотрел в сторону источника звука. Это была девушка, которых механикусы назвали голштаврами, а инквизитор коровками. Еле передвигая ногами, незнакомка несла коромысло с ведрами. Тяжело вздыхая она остановилась рядом с ним, чтобы вытереть пот со лба. На абхумане под яркими лучами солнца отражали свет синие рабочие брюки и белая майка. Вся одежда была испачкана в травяном соке.       Посмотрев на её уставшие глаза, Исаак не смог стоять в стороне и медленно подойдя к ней сзади, подхватил её коромысло. Она смерила его удивленным взглядом, но потом моментально сменила лицо на немного блаженное и озабоченное.       -Я вас знаю! Это вы тогда были там! Спасали нас!, - Коровка улыбнулась.       -Спасибо…- довольная, она пошла быстрее, указывая дорогу неожиданному помощнику.       Обходя примитивные, но надежные постройки, Исаак замечал краем глаза других существ, название которых он не знал. Одна девушка в черно-белом платье вежливо поклонилась при виде имперца. Многие мужчины смотрели на него с глазами наполненными ненавистью с примесью страха. Демонстрация силы не прошла незаметно, что могло указывать об их нестабильной преданности. Определенно, нужно что-то с этим сделать. Исаак заметил, что его новая знакомая, будто умоляла других жителей деревни о чем-то. Наверное она просила их не препятствовать их проходу. Те в ответ только тяжело вздыхали и расходились в разные стороны открывая им проход.       Везде бегали дети. Плодовитость этой деревни водмех хотел сравнить с районом улья, так как имперские сёла, деревни и провинции, не всегда отмечались высокой численностью при таких условиях, которые имелись в этом населенном пункте.       Разношерстные, маленькие абхуманы вели какую-то незамысловатую игру, которая действовала на нервы более старшим.       Имперец заметил как другие девушки провожали их взглядами, в которых водмех уловил уколы зависти. Возможно, они что-то не так поняли, но Исаака это не сильно заботило. Да и времени не было, они уже прибыли в пункт назначения.       Большой, одноэтажный, деревянный домик. Ничего особенного.       В действиях абхумана можно было прочесть волнение. Она торопливо вытащила ключи и несколько раз уронив их на землю, наконец смогла подобрать нужный ключ и открыть дверь. Дверь медленно отошла в глубь издавая протяжный скрип,       -Ох, надо бы смазать, вот бы у меня было бы кому помочь… - указав на деревянную бочку и дождавшись, когда вода из ведер перекочует туда, она не слушая никаких протестов, завела мужчину в дом.       -Я тебя угощу вкуснятиной! - с этими словами она усадила Исаака на кровать, а сама ушла на кухню.       Водмех не ожидал подобного гостеприимства. Для него это было очень странно и он проверил состояние пистолета. Шкала на ячейке указывала 100 процентов. С первого взгляда этот ксенос не внушал опасений и какой-то опасности, но варп их разберет!       Капеллан постоянно говорил, что их психика может сильно отличаться от человеческой, и именно в этом их опасность.       В раздумьях, он заметил, что его штаны очень грязные, и они могут испачкать эту чистую кровать. Вскочив с кровати Исаак осмотрел просторную комнатушку. В наличие имелся большой шифоньер, несколько комодов, широкая кровать с мягким бельем. На окнах висели темные занавески, слишком темные, способные вызвать ощущение ночи даже в раннее утро.       В помещение наконец вернулась хозяйка дома. Одетая уже в домашнюю футболку и короткие шорты, она держала поднос с графином молока и тарелкой бутербродов. Коровка мило улыбнулась и присев на кровать, поставила поднос на тумбочку. Призвав Исаака на кровать, легким похлопыванием по простыне, она налила молоко в стакан и взяв один из бутербродов протянула их ему.       Солдат покосился на графин. С первого взгляда аппетитная еда может оказаться отравленной, а за милой улыбкой может скрываться звериный оскал, полный ненависти к богоизбранному народу. Народу, которому галактика должна принадлежать всегда.       Поняв, что гость не желает приступать к еде, голштавра очень удивилась.       -Тебе не нравится мясо? Мужчины вроде любят мясо - она взяла аппетитный бутерброд и понюхала его - не испорчен… тогда дело в молоке? - она выпила из графина - вкусно, я не зря сегодня салатные листья ела…       Исаак посчитал изречение за ошибку в готике, но убедившись, что молоко в порядке, он его отпил, а затем опустошил и весь стакан. Во всем Империуме не было ничего подобного. Не удержавшись, он надкусил бутерброд. Ощущения эйфории и наслаждения от поглощение еды, наполнило тело, уставшего водмеха. Затем пошла вторая, третья и четвертая порция. Он съел все с большим удовольствием. Армейский паек ни шел с этим ни в какое сравнение. И он понял, что у него появилось еще, что-то, что он может пить в этом мире, кроме алкоголя и воды.       -Тебе понравилось? - девушка отставила графин и стакан. Исаак согласно кивнул, он чувствовал как подобрел к этой деве. - Хочешь еще? - призадумавшись, он утвердительно кивнул - Ты можешь, пить это молоко и есть эту еду когда захочешь, тебе только… надо… - она медленно приблизилась, обдавая его шею и щеки теплым воздухом.       Исаак начал понимать. Очень часто благодарные девушки благодарили его, после очередной бойни на каком-то мире. Хозяйка была красива, но слова капеллана вновь вспыхнули в его разуме. Он хотел было отстраниться, но его протест был заглушен нежным поцелуем.       Теплый язык аккуратно терся об щеки, сцепившись с языком Исаака в сладострастном объятии. Водмех не хотел закрывать глаза, отдавшись чувству наслаждения в полной мере. Он по прежнему ожидал какую-нибудь подлость от ксеноса.       Её сильные руки, ставшие такими от частого труда, обхватили его корпус и медленно опустились вниз. Ровные ногти ушли к талии и резко подняли футболку вверх.       Коровка слегка толкнула гвардейца на подушку и её руки вцепились в ремень. Немного секунд и брюки тоже покинули его тело.       Исаак смотрел на искось, наслаждаясь грудью девушки и одновременно посматривая на кобуру с пистолетом. На него посматривала кнопка в форме крылатого черепа.       Спустя мгновение, и он понял, что не может оторвать взгляд от полностью обнаженного тела девушки. На сосках виднелись белые подтеки. Исаак догадывался, что это было то самое молоко, но он на это никак не отреагировал. Подумаешь, это её молоко! И не такое едят и пьют гвардейцы на поле брани, когда теряют связь со снабжением. При том это было даже вкусно.       Тяжело дыша коровка возжелала повторить поцелуй. Она медленно приблизилась, как бы оберегая такое богатство от любых промашек, боясь даже спугнуть своим мужчину своим нестандартным поведением. Однако её губы наткнулись на препятствие. Она непонимающе открыла глаза.       -Хотя бы имя скажи… - Исаак нежно приобнял девушку.       -Я Вита…       -А я Исаак…       Чистая шерстка девушки поглаживала ноги мужчины. Её хвост носился из стороны в сторону, показывая её счастливое настроение. Одной рукой, она схватилась за его достоинство и начиная продольно поступательные движения.       Все было готово. Она раздвинула ноги и подведя его орган к своему лону нетерпеливо ввела во внутрь.       Девушка застонала и Исаак почувствовал рвущееся плево. Он хотел ослабить её боль и положить её на спину, но вопреки его ожиданию, девушка со всей силы начала насаживаться на него и даже не думала как то поберечь себя во время первого раза.        Кровь уничтоженного барьера целомудрия не появилась. Но мехводу было все равно. Он почувствовал нескончаемый поток наслаждения, и как девушка старалась доставить ему его больше.       Вита всунула свою мягкую руку в его, сцепившись пальцами и оплела их хвостом.       -Данным, я обещаю тебе, что никогда тебя не брошу и не предам, я всегда приду к тебе на помощь и всегда поддержу тебя в любой ситуации, дорогой…       После долгих движений, Исаак обнял её свободной рукой и повалил на кровать. Прижав её мягкие ноги к одеялу он усиленно вводил свое начало. Почувствовав, что момент пришел, Исаак приготовился вытащить, но почувствовал сопротивление его попытке. Ножки ловко освободились от его жаждущей хватке и вцепились в его таз. Мужчина хотел остановиться, но понял что не может. Слишком было хорошо и жажда продолжать, так и не отпускала.       -”Вот это женщина” - он обнял её тело и придавив к кровати излил все внутрь.       Тяжело отдышавшись, Исаак понял что очень устал и хочет спать. Глаза застлала пелена грез. Последнее, что он почувствовал было, как Вита кладет его под одеяло. Теплая ткань укрыла их тела от зловредного дуновения летнего ветерка.       Голштавра прижала мужчину к своей груди и очень смешно зевнув, её зевок был похож на мычание, она отправилась в мир грез. Дабы набраться сил для следующего дня.