Под знаменем Аквилы

Сизый туман выплюнул их на плацу ровно через три часа после отбытия на летающей колымаге, собранной из хлама. Колдун был хмур и напряжён, а смертные… Кому до них какое дело? Доминас ждал. Бакари ждал. Ждали все – едва ли не все Астартес, участвовавшие в этом походе, были сейчас здесь. - Статус миссии? – сухо спросил повелитель Чёрного легиона. - Сейчас увидите, - столь же сухо ответил колдун, тут же обращаясь к своему собрату и местной ведьме, - Бакари, Суллея, воздвигнем щит. Сейчас. Они поняли всё по его взгляду. Ничего не сказав, тут же все трое принялись плести колдовство, мощное, могучее, оно волнами разлилось вокруг в мгновение ока, сокрыв под клубящимся куполом всю базу и обширную горную область вокруг. И тогда где-то очень далеко со стороны океана воссияло настоящее новое солнце! Ослепительно яркое, оно затопило своим светом всё вокруг. Свет был таким плотным и тугим, даже пробиваясь сквозь барьер, что, казалось, его можно резать ножом. Раздались крики – многие культисты и воины, что сейчас занимались тренировками неподалёку на площадках, взглянули на свет, и перестали видеть. Это было только начало. За светом пришёл раздирающий уши грохот. Он лишь нарастал. Всего миг – и ураган яростной силы сорвал все деревья за пределами купола с такой лёгкостью, будто они были пожухлой травой, разбивая их о щит, унося прочь с тучами пыли и комьями земли, превращая в труху и щепки. Тысячи деревьев – целый лес, окружавший горы, в мгновение ока перестал существовать, содранный ураганным ветром вместе с верхним слоем почвы. Доминас заворожено наблюдал за буйством стихий, разыгрывавшимся за пределами купола, казавшегося хрупкой скорлупой на фоне могучих сил, бушевавших снаружи. Он питал слабость к картинам разрушения, испытывая почти эстетическое наслаждение при виде особенно масштабных катастроф – хоть рукотворных, хоть природных. И сейчас он прекрасно понимал, что видит – их настигла ослабевшая из-за расстояния ударная волна от взрыва циклонной торпеды. А это значит, что колдун действительно выполнил поставленную перед ним задачу. Разрушение на этом не остановилось. Отсюда, с высоты горного плато, можно было увидеть кромку океана вдали на юге. Но сейчас океана там не было! Обнажилось дно! Авто-чувства шлема Доминаса услужливо приблизили картину, и его взору открылись ил и песок, усеянные кораллами, морскими обитателями, которым не повезло, порой – остовами затонувших кораблей, расщелинами. А вдали, протянувшись от горизонта до горизонта, нескончаемым, немыслимым валом надвигалась гигантская волна! - О, как это прекрасно! – в восхищении молвил Зодак, как и Доминас, наблюдавший за катастрофой через визоры шлема. Всё его естество трепетало от наслаждения в предвкушении грандиозной развязки. - Ха! Видел я вещи и посерьёзнее, - пренебрежительно бросил Комод, тем не менее, удовлетворённо кивнув своим собственным мыслям. Колдун не обманул. И такая прелюдия к главному действу и впрямь вдохновляла на совершение кровавых подвигов во славу Кхорна. Волна, что была, казалось, выше самих гор, с рёвом набросилась на оставленные ранее океаном позиции, стремительно отвоёвывая их и будто становясь от этого только выше. Она обрушилась на невидимый отсюда берег со столь невозможной сокрушающей мощью, что казалось, от её удара вздрогнул весь континент! Но это были отголоски взрыва, вызвавшего сильнейшее землетрясение. Горы начало трясти. Посыпались огромные камни. Где-то принялись сходить обвалы, а горные пики затрепетали, порой раскалываясь на части. Смертные тут же засуетились – нужно было спасать припасы, технику, оружие. Волна всё катилась и катилась, прогрызая себе путь вглубь континента и постепенно ослабевая. И, наконец, она достигла Чернокаменных гор. Уже на последнем издыхании волна притащила с собой весь собранный в пути мусор – стволы деревьев, трупы морских обитателей, не выдержавших гидродинамических нагрузок, трупы жителей суши, обломки зданий, изломанные остовы судов, застигнутых в море врасплох… Ни у кого и ни у чего, оказавшегося на пути этой сокрушительной волны, не было шанса на спасение. И всё же, несмотря на то, что волна ослабела, выкатившись на сушу, она всё ещё несла в себе огромную силу. И эту самую силу она обрушила на защитный купол, воздвигнутый колдунами. Купол вздрогнул, покрывшись лёгкими трещинами, когда гора воды накатила на него с яростью. Доминас даже на мгновение изогнул бровь – такая была мощь в этой волне, такое буйство, что эта стихия была способна доставить трудности сразу трём могучим колдунам. А вода, меж тем, почти полностью скрыла под собой купол, оставив торчать на воздухе лишь его макушку, и сейчас всем, кто был внутри, представился шанс воочию увидеть всё «буйство подводного мира». То, что было под водой, мало чем отличалось от того, то было гонимо волной на поверхности – изломанные деревья, куски строений, кораблей, трупы внушительных морских животных и обитателей суши, едва видимые в мутной воде, принесшей с собой тонны песка, ила и прочего мусора. Вода, бурля, постепенно начала уходить, прокатываясь всё дальше и дальше вглубь континента, слизывая с поверхности земли всё, что пыталось сопротивляться. Землю под ногами ещё трясло – планета негодовала из-за того, что часть её только что была уничтожена. Доминас наслаждался. Впервые с тех пор как он оказался на этой жалкой планете, он узрел что-то достойное. Зодак, судя по выражению его лица, вообще был в экстазе. - Что ж, это – отличное заявление о себе, - со смешком выдал Комод, скрестив руки на груди. Он определённо был доволен, расценивая увиденное как заявление – «Мы идём, бойтесь нас!». И он был уверен, что сейчас во всём этом мире смертные начали суетиться. Прибрежные зоны всех континентов, находящиеся со стороны уничтоженного архипелага, подверглись сокрушительному натиску цунами, и, конечно, землетрясение тоже должно было чувствоваться очень далеко от эпицентра, находившегося там, где раньше был Курт Альфа. Наверняка сейчас во многих частях этого мира царила паника. И ведь этого удалось добиться с помощью всего одной торпеды и горстки воинов! - Колдун, - Доминас подошёл к Хермеусу, продолжавшему вливать магию в защитный барьер, оградивший базу от разгула дикой стихии. Последователь Тзинча выглядел не лучшим образом – похоже, он был истощён. Впрочем, не мудрено, ведь ему только что пришлось противостоять мощи нескольких сот атомных бомб – именно такая лавина энергии крылась в гигантской волне. А ведь он поддерживал щит не один. «Какое удачное стечение обстоятельств», - ухмыльнулся своим мыслям глава Чёрного легиона. «Сейчас его можно убить так легко…» Впрочем, он, конечно, не собирался этого делать – договор между ними был всё ещё в силе. – Сегодня ты действительно превзошёл себя, - в этой фразе не было похвалы, скорее уж это являлось просто констатацией факта. Но даже в своём нынешнем состоянии Хермеус уловил нотки удовлетворения в голосе Доминаса. Тот был доволен результатом. - Хм, - это было единственным, что произнёс Хермеус. Он был слишком горд, чтобы сказать что-то в ответ. А ещё он действительно чувствовал усталость – мощь волны, которую он сдерживал вместе с Бакари и Суллеей, оказалась очень велика. - Надеюсь, теперь нашим силам ничто не мешает, наконец, отправиться к главным храмам местных божков? – продолжил командующий. – Или у тебя опять найдутся отговорки? Хотя – нет, не говори. Я сам вижу. Магическое истощение, верно? – издёвка в тоне и во взгляде Доминаса обожгла самолюбие колдуна сильнее, чем святые реликвии Адептус Министорум. Вода спала уже почти до середины защитного купола. - Я буду готов через час, - мрачно, с таким тёмным выражением лица, что дальше некуда, процедил колдун, добавляя вполне явную угрозу в свою интонацию. Да – у них был договор с Доминасом. Но колдун не собирался терпеть издёвок и унижений. Посыл был очевиден – если тот ещё раз позволит себе что-то в таком духе, то Хермеус наплюёт на все договоры и прикончит командующего несмотря ни на что. - Понимаю, - кивнул Доминас. Он и впрямь понимал всё, включая скрытый смысл. - Иди, брат, восстанови силы, - прогрохотал могучим басом Бакари. – Мы с ведьмой справимся сами. - Хорошо, - согласился Хермеус. Сейчас ему действительно требовался отдых. С астартес такое случалось очень редко – генетическое совершенство, дарованное Императором Человечества, которого ныне презирали те, кто последовал за Воителем Хорусом, всё ещё оставалось совершенством, кто бы как ни относился в «Анафеме». Совершенным воинам, коими на генетическом уровне являлись Астартес, отдых был не нужен. Ну, или почти не нужен. Тем более тому, кто уже долгое время взаимодействовал с волшебством и с его помощью мог поддерживать себя неограниченно долго. И вот сейчас именно интенсивное использование волшебства истощило силы Хермеуса, заставив того ощутить уже давно позабытое чувство усталости. Такое с ним происходило лишь четырежды с тех пор, как он стал Астартес. Но, конечно, распространяться ни о чём подобном он не собирался, а потому просто опустил руки, окутанные сизыми клубами энергии, которые тотчас рассеялись, и исчез в облаке всё такого же сизого тумана. - Какой он, однако, обидчивый, - усмехнулся колдуну вслед Доминас. Конечно, он понимал, что задел его гордость. Как понимал и то, что уже раскрыл перед Хермеусом один свой козырь – оружие некронов. Но сейчас Доминас был в хорошем расположении духа, и ему доставляло определённое удовольствие так завуалировано унизить колдуна, возомнившего о себе слишком много. И пусть колдун бесится – у командующего ещё оставались другие козыри в рукаве. Он не опасался конфронтации, убеждённый в победе. Хотя, конечно, проблемой оставались лояльные Хермеусу силы. Кто из Астартес готов последовать за ним? Задумчивый взгляд Доминаса коснулся Бакари. Этот уж точно будет на стороне Хермеуса. Цель? Его интересуют только исследования, так что пока ему не мешают, он готов работать с кем угодно. Комод? Резня во славу Кхорна – его главный интерес. Так что здесь главное дать ему то, чего он желает. Зодак? С ним всегда было сложно. Этот проклятый извращенец всегда был себе на уме. Доминас готов был поклясться, что в равной степени на слаанешита не мог положиться ни колдун, ни он сам. Асмад и Пестис точно было на его стороне, как и Джерос со своим отрядом. Обак? Фактически он был наёмником и служил тому, кто больше заплатит, предоставляя свои услуги кузнеца. Пока ему платил Доминас. Вряд ли колдун мог предложить кузнецу что-то стоящее. Карцион? Апостол Хаоса наверняка спелся с Хермеусом. Это опасно. Все колдуны, похоже, были в противоборствующем лагере. Что насчёт местной ведьмы? Её лояльность Хермеусу была изначально очевидна. Что насчёт Малакая, этого тёмного механикус? Он поглощён какими-то своими проектами, но, как и Обак, мог за плату выступить на той или иной стороне. И, выходит, что на стороне Доминаса оставались ещё лишь Валериус и Морак. Итого – у колдуна есть лишь его проклятая магия, да его собратья по цеху. Этого уже достаточно, чтобы доставить неприятности. С другой стороны – у Доминаса были демонические машины Обака и большинство астартес, плюс – силы Кровавого договора и Сыновей Сека. Вроде бы силы равны. И, конечно, у обеих сторон наверняка есть козыри. Пока всё должно оставаться как есть – это очевидно. Но в будущем Доминас намеревался расправиться с возомнившим о себе слишком много колдуном. А пока же… - Вам всем надлежит подготовиться – через час выступаем, - молвил он, обращаясь к астартес. - Я готов с рождения, - хмыкнул Комод. Ожидание уже раздражало. Ему хотелось ринуться в бой прямо сейчас. Ему хотелось голыми руками рвать врагов в клочья, орошая свои доспехи их кровью, вырывая их сердца и круша черепа. Но с другой стороны – это ожидание было сродни аперитиву перед основным действом. - Совершенно согласен, - с готовностью откликнулся Зодак, коснувшись своего проклятого меча, покоившегося в ножнах. Он предвкушал, какие чудесные картины смерти, увечий и разрушений сможет сотворить в этом, пока ещё девственно чистом и почти не запятнанном ужасами войны мире. Его больное воображение рисовало множество захватывающих картин. Лишь бы хватило «материала» для его творчества. Доминас не стал слушать, что скажут остальные – все они и так уже были готовы, лишь ожидая, когда можно будет спустить свою силу с поводка. Командующий был уверен – теперь, наконец, всё пройдёт по плану. И потому он направился в командный пункт, откуда намеревался проследить за подготовкой всех, задействованных в предстоящей операции, сил.

***

Медитация давалась с трудом. Мысли всё никак не желали утихать, концентрация сбивалась. Перед внутренним взором проносились образы прошлого. Просперо. Тизка. Миры, которые определили всё. Он видел лики давно позабытых братьев, братьев, которых он предал, которых он ныне презирал. Но по большей части – тех, о ком он не желал больше вспоминать. Что дала им их лояльность Императору? Бесконечную войну и смерть на поле боя в бессмысленных попытках защитить человечество от очередного могучего врага? Слабые должны были умирать, а сильные – выживать, ведь таков закон природы. Так зачем защищать слабых? Или, может, его бывшие братья получили славу? Но эта слава увянет вместе с человечеством. В то же время истинные боги не просто обещают бессмертие, могущество и силу – они действительно могут всё это дать. Нужно лишь принять их учение, следовать ему, исполнять их волю. И тогда даже невозможное станет возможным. Или, быть может, такова их судьба – тех Астартес, что не узрели истины, которая открылась Воителю Хорусу, Магнусу Красному и другим? Судьба быть лишь смазкой для машины бесконечной войны, запущенной в тот момент, когда Император возглавил человечество и повёл его к звёздам? И тогда, в итоге, все эти жизни, смерти, все свершения – не стоят ровным счётом ничего. Ведь война всё-равно будет продолжаться вечно, а вместо погибших придут новые воины.  Бессмысленность. Неужели такова судьба Астартес? И тогда вопрос заключался лишь в том, кто посмеет воспротивиться такой незавидной и блёклой судьбе. И такие, конечно, нашлись. И даже среди совершенных воинов Императора, среди его Ангелов смерти. Неужели Император полагал, что примархи и астартес настолько ему верны, что угрозы мятежа не существует? Человечество неоднородно само в себе. Даже в рамках единой идеологической парадигмы оно способно формировать противоречия и конфликты интересов. И, конечно, будучи плотью от плоти человечества, примархи и их генетические сыновья не могли не вобрать в себя всю эту людскую склонность к противоречиям, различиям и конфликтам… Гулкое эхо тяжёлых шагов, отдающее металлическим звоном, заставило Хермеуса отвлечься. Впрочем, с медитацией дело и так не пошло. Он открыл глаза. Зал ритуалов был всё таким же, что вполне естественно. К счастью, он пустовал – культистам из числа смертных не было дозволено проводить здесь свои ритуалы, этот зал предназначался только для высших адептов - Астартес. В проёме показался Бакари. Зал был сделан с расчётом на то, чтобы вмещать даже такого, выдающегося своими габаритами, посетителя как дредноут. - Медитируешь, брат? – пророкотал Бакари, подходя ближе. Даже сейчас, в уединении и кажущейся безопасности, Хермеус не снял свой доспех. Потому, что в стане воинов Хаоса не существует такого понятия как «безопасность». Здесь всегда можно и нужно ожидать удара в спину от своих недругов. - Пытаюсь… Или пытался, - хмыкнул колдун. Его силы восстанавливались быстро – он тянул магию отовсюду, высасывал её из окружающей среды, из-за чего температура в зале была едва ли выше нуля. Стены покрылись белёсой изморосью, при каждом выдохе валил пар. - Пытаешься? – будь у дредноута лицо, то Хермеус бы побился об заклад – тот только что сощурился. - Память о прошлом решила заявить о себе. - Хм…, - а вот сейчас, судя по интонации, Бакари мог выглядеть нахмурившимся. – Тебя что-то гнетёт? – это был не вопрос. За долгие столетия, что Бакари знал Хермеуса, он научился его понимать. - Нет, - качнул головой колдун. А потом задумался. Действительно ли он сейчас ответил правдиво? Может, Бакари прав? А если он прав, то что же на самом деле его гнетёт? - Я чувствую в тебе некий разлад, - прогрохотал дредноут, садясь рядом и пытаясь изобразить что-то вроде позы лотоса. Выглядело это комично, но Бакари наверняка вырвал бы кишки тому, кто указал бы на этот факт. - Хм…, - теперь настала очередь Хермеуса нахмуриться. – Скажем так – я размышляю о бессмысленности бытия. - Ха! Серьёзно? – в голосе механизма войны прорезались нотки иронии. - Вполне, - кивнул Хермеус. Сейчас ему вся эта ситуация показалась несуразной. Впрочем, мысль о том, что участь Астартес – бессмысленно сгинуть в горниле войны, всё ещё не отпускала колдуна. Более того – она получила развитие. – Я всё думаю о наших генетических братьях – близких и дальних. Как бы всё сложилось, если бы Хорус не пошёл своим путём? Или наоборот – что бы было, если бы он одержал победу? Оба варианта – крайность. Но оба, возможно, где-то осуществились. В иных мирах. Но здесь…, - он обвёл взором ритуальный зал, но, конечно, имел в виду нечто много большее, - здесь мы как будто застряли, оказались в подвешенном состоянии, раздираемые распрями, мелочными желаниями, рождающими мелочные войны, прокатывающиеся огнём по галактике. Здесь всё кажется бессмысленным. Десять тысяч лет мы бьёмся против Империума. Десять тысяч лет Империум противостоит нам. И так без конца. Без заметных изменений. Мы как будто застыли в янтаре, в бессмысленном повторении одного и того же мотива… - Ты не веришь, что мы можем победить? - О, не подумай дурного – верю. Наша победа, впрочем, так же возможна, как и окончательное поражение. И статус-кво не менялся уже очень долгое время. - Все мы – песчинки в планах Изменяющего Пути, - глубокомысленно изрёк Бакари. – Но, полагаю, ты мыслишь в несколько ином ключе. - Верно. Мы как будто разыгрываем одну и ту же пьесу раз за разом. Проходит время, сменяются актёры, а сценарий остаётся всё тот же. И он не меняется, по крайней мере – в своей основе. Детали могут быть иными, но общая канва, так сказать, сюжета, остаётся неизменной. - Бесконечный круговорот? – задумчиво уточнил Бакари. Хотя, конечно, нет, мысль Хермеуса была о другом. Это было не о круговороте жизни и смерти. – Хотя… Думаешь, мы все – вся галактика – оказались в ловушке бесконечного повторения? - Ну, я бы не назвал это повторением в прямом смысле слова. Застой, зацикленность, когда сходные события имеют тенденцию повторяться и приводить к сходным результатам… - Повторение, - качнулся всем корпусом Бакари так, словно пытался кивнуть. - Ладно. Может быть. Меня… беспокоит, что подобная ситуация длиться тысячелетиями. Меня беспокоит, что… это даже как будто устраивает Повелителя Перемен. - Тебе следует быть осторожнее, - поднял в предостерегающем жесте механический палец Бакари. Впрочем, задумавшись над тем, что сейчас говорил Хермеус, у него тоже появилось стойкое ощущение, что они – и Хаос, и Империум - как будто упёрлись в стену, что перемены – настоящие, кардинальные – и впрямь не наступают, чтобы ни делали представители обеих сторон. - О, мне можешь не говорить, - отмахнулся колдун. Он прекрасно знал, сколь скверный характер у его божественного покровителя. – Но я не могу не думать об этом. - И что ты об этом думаешь? Думаешь, что Повелитель Перемен и остальные из Четвёрки намеренно удерживают ситуацию в таком… неестественно стабильном положении? Зачем им было бы это нужно? - Не знаю, - пожал плечами Хермеус. Лязгнули доспехи. Он и впрямь не знал, как можно объяснить то, о чём он говорил. И это его раздражало. Даже больше – вызывало определённую тревогу. – Но в свете этого я не могу не думать о том, имеют ли какой-то смысл наши действия? Что вообще имеет смысл, если всё вокруг зациклено, закольцовано, склонно к повторению? - А, так вот ты о чём. Разве это не похоже на то, о чём давным-давно говорили фаталисты и их противники? Одни говорили, что всё предрешено, другие – что в таком случае мир изначально статичен и ничто не имеет смысла, и потому они выступают против судьбы и предрешённости, дабы этот самый смысл у всего сущего был. - Похоже. Но, помниться мне, что спор этот так и не был решён окончательно. А уж нам с тобой знакомы обе стороны этой медали – мы прозреваем будущее и знаем, что судьба может существовать. Как знаем и то, что её можно изменить, если знать, как. - И ты хочешь знать, как изменить глобальную ситуацию? - Хочу. Перемены – необходимая часть бытия, в противном случае всё приходит в упадок. Но вот вопрос – что если всё сохраняется именно в таком виде потому, что… - Почему? - Потому, что за этим стоит сила, превосходящая силу Четвёрки, - сказано это было тихо, но сила этих слов придала фразе такое звучание, что казалось, будто она была подобна яростному раскату грома. Пожалуй, Хермеус даже сам был удивлён тем, что сейчас произнёс – мысль развивалась сама по себе и он уж точно не ожидал, что придёт к такому выводу. К выводу, который вдруг ставил его в положение дважды еретика - как с точки зрения лоялистов Империума, так и с точки зрения самих слуг Хаоса. - Немыслимо! – изрёк Бакари. – Не существует силы, превосходящей истинных богов. Дальнейшее продолжение этой мысли… - Только не говори мне, что я стану еретиком, и тебе придётся меня сжечь, - едко усмехнулся колдун. Он и сам всё прекрасно понимал. Но не мог отбросить выводы, к которым пришёл, только потому, что они не соответствовали идеологической доктрине Хаоса – подобное было против его природы. Он всегда искал истину, ценил её, пусть далеко не всегда делился ею с союзниками. Истина была оружием, она давала силу влиять на мироздание. А такая истина – если, конечно, это истина… - Не смешно, брат. Наш покровитель может наказать и за меньшую провинность. Ты сам прекрасно это знаешь – как и я, ты много раз видел, каким может быть гнев Изменяющего Пути. А уж для того, кто усомнился в его власти, он обязательно измыслит особое наказание, - несмотря на то, что выводы Хермеуса казались по меньшей мере интригующими, Бакари не мог принять их. Именно потому, что они шли вразрез со всем, чему он посвятил свою жизнь. Проблема была в том, что Хаос позволял своим адептам касаться всего самого запретного, и это раскрепощало ум, делая его гибким, открытым, способным воспринимать новое и необычное непредвзято, способным искать и находить новое, видеть сокрытое, зреть взаимосвязи, причины и следствия. По крайней мере так было для тех, кто служил повелителю колдовства. И Бакари понимал – в этой короткой фразе, которую высказал его брат по вере и оружию, что-то было. Что-то сильное. Что-то могучее. Что-то, что мешало просто отбросить это прочь. - Разве похоже, что я смеюсь? – угрюмо поглядел на товарища колдун. Его самого не обрадовало то, к какому умозаключению он пришёл. Он даже не понял сам, как его мысль вдруг свернула на ту стезю, которая привела его к этому выводу. Но теперь эта мысль не уходила. Она билась в его разуме, разворачивалась, стремилась к развитию, требуя, чтобы на неё обратили внимание, чтобы её додумали до логического завершения. Требуя действий и исследований, подтверждающих её, либо опровергающих. - Не похоже. И потому я ещё раз говорю – это опасные мысли. - Но джинн уже вырвался из бутылки, и обратно его не загнать. - Это говорит мне тот, кто способен одной лишь силой воли одолеть высших демонов? Хермеус не ответил. Лишь лёгкая усмешка тронула его уста…

***

- Дерьмовое пойло! – рыкнул Комод, ударяя своим кубком о стол и едва не ломая как кубок, так и сам стол. Вместе с двумя собеседниками – Асмадом и Мораком, он находился в помещении, которое можно было с натяжкой назвать столовой – огромный павильон, вырезанный в толще скалы машинами Обака, а также сервиторами, заставленный столами, грубо сколоченными из дерева. Впрочем, размеры как самого помещения, так и всего, что здесь находилось, ясно давали понять – оно было предназначено только для Астартес. Некоторые смертные полагают, что астартес вовсе не нуждаются в пище, либо способны с лёгкостью обходиться её минимальным количеством. Иные же уверены в том, что эти сверхлюди способны питаться чем угодно. Третьи – и то только шёпотом – поговаривают, что астартес могут не только пожрать плоть своего врага, но и таким образом впитать его знания… На самом деле всё было куда прозаичнее. Любому организму требуется энергия для нормального функционирования. А сверхорганизму – тем более. Конечно, благодаря своей силе и выносливости космический десантник может обходиться без пищи намного дольше обычного человека. Но, всё же, они нуждаются в пище. Конечно, в походных условиях Астартес может питаться хоть камнями, хоть подножным кормом, хоть ветками деревьев. Будет не вкусно, но с голоду не умрёт. Но в обычных условиях всё же отдаётся предпочтение нормальной еде. Но в ненормальных для обычного человека количествах. Именно поэтому в проекте базы была предусмотрена столовая для Астартес. Никто из бессмертных воинов хаоса, конечно, не опускался до того, чтобы готовить пищу – для этого существовали сервиторы и рабы. Как, впрочем, и для продовольственного обеспечения – те же самые рабы и сервиторы занимались охотой и сбором плодов на прилегающих к базе территориях, уже значительно проредив животный мир в округе. К тому же, до сих пор на складах хранилось приличное количество пищевых концентратов и пайков, которые удалось спасти с гибнущего корабля. И вот сейчас трое астартес устроили себе небольшой пир. Перед ними на больших жестяных подносах лежали три жареных кабана – по одному на каждого, два десятка вполне крупных рыбин, приготовленных в разных вариациях, два распакованных пайка, рядом с которым стоял внушительный железный бочонок, от которого несло таким спиртным духом, что обычный человек опьянел бы лишь от одного запаха. - Не нравится – не пей, - проскрежетал Морак, глядя на берсерка с некоторой завистью. Из-за изменений, произошедших с его телом, в результате которых часть лицевой маски раптора срослась с лицом, заменив рот, гортань и часть пищевода, летун уже долгое время был лишён возможность что-либо есть нормальным образом, и потом сильно тосковал по возможности элементарно ощутить вкус пищи. Теперь ему приходилось довольствоваться питательными растворами, которые впрыскивались в его кровь медицинской системой его брони. Или кровью жертв, которую можно было использовать вместо питательного раствора. Но всё это было не то. В целом, Морак мог сказать, что для него «благословение» богов хаоса оказалось… как минимум противоречивым. Да – его сила возросла, как и другие боевые показатели. Но взамен он лишился некоторых маленьких радостей жизни. И пусть из-за изменений он теперь испытывал наслаждение, питаясь кровью убитых им существ, но порой – довольно часто – он сожалел о том, что не может так же, как остальные, есть нормальную еду и чувствовать её вкус. - Не-ет, - качнул головой Комод, зачерпывая из бочонка новую порцию того самого пойла, которое только что окрестил дерьмовым. – Это, конечно, не эль клятых Космических Волков, но тоже немного разгоняет кровь. - Да, можно к ним относиться как угодно, но одного у них не отнять – ублюдки умеют делать выпивку, которая даже таких, как мы валит с ног, - согласился Асмад. Его голос, от которого отдавало замогильным хладом и тленом, звучал тихо, и даже как будто неуместно в той ситуации, в которой они сейчас пребывали. Даже сам его облик – астартес, тронутый «благословением» Нургла – вряд ли способствовал приятному поглощению пищи. Но Комоду было всё равно. Собственно, компания эта была странна в том смысле, что только один из них – берсерк – мог нормально есть, в то время как остальные имели свои особые «гастрономические пристрастия». - Точно…, - Комод на миг замер с поднесённым ко рту кубком. – Помню, как то раз лет сто назад довелось мне побывать на барже этих блохастых… - Похоже, там была знатная битва, - заметив изменения в интонации Комода, заключил Морак. - О, наши клинки тогда вдоволь напились крови, - кивнул берсерк, ухмыльнувшись. – Но и враг испил нашей. Впрочем, мы в долгу не остались и забрали с собой весь запас их выпивки перед тем, как подорвать склад продовольствия. - А что вы там вообще делали? И кто это – вы? – спросил Асмад. Он знал о Комоде очень немного. Пожалуй, лишь то, что сейчас он был наёмником, сражавшимся даже не столько за плату, сколько за возможность схлестнуться в бою с достойными противниками, дабы сделать из них обильные подношения своему богу. - Когда-то у меня был свой отряд, - спокойно и даже как-то отрешённо отозвался Комод. - И что с ним стало? - Ха! Глупый вопрос. Мертвы. Либо от руки врагов, либо от моей. - Занятно. Так что вы делали на барже Волков? - Крали стратегически важные данные по заказу одного из лордов хаоса, - судя по всему, продолжать ностальгические рассказы Комод не собирался – он оторвал от ближайшего жареного кабана огромный шмат и отправил его в рот, заедая рыбой и запивая «дерьмовым пойлом». Разговор зашёл в тупик. Помолчали. - Что думаете по поводу предстоящей миссии? – спустя полминуты, наконец, молвил Морак. На самом деле ему было всё равно. Но ему претило просто молча смотреть на то, как Комод жрёт в три горла, а он сам при этом лишён такой возможности. Возникало впечатление, что берсерк таким образом глумится над ним. - О, я рассчитываю сразиться с достойными противниками, - тут же отозвался воин в броне ржавого цвета, споро отправляя в рот рыбину целиком и запивая её тем самым «дерьмовым пойлом». Собственно, он так часто прикладывался к кружке с этой выпивкой, и так часто зачерпывал её из бочонка, что у Морака даже появилось подозрение – выпивка не так плоха, как говорит берсерк. – Признаться, я уже порядком заскучал после той битвы с ящерицей в портовом городе. - С драконом? Помнится, ты вспорол её брюхо, - молвил Асмад. Хотя он не принимал деятельного участия в осаде Дораку, но был в курсе всех основных событий той битвы. - О, да! Редко какой враг пытался меня сожрать. Это была хорошая битва, - кивнул Комод, вспоминая те приятные мгновения, когда кровь его кипела, пробегая по венам и отгоняя безмерную скуку, которую он испытывал почти всегда за пределами жаркой битвы. Отхватил от кабана ножом чуть ли не половину, снова приложился к кружке. - Надеешься, что в грядущей операции тебе посчастливиться схлестнутся с кем-то или чем-то посильнее дракона? – проскрипел Морак, наконец, взявшись за свою кружку. Она всё время стояла рядом, наполненная тем же самым «дерьмовым пойлом», которое с таким рвением употреблял Комод, но до сих пор раптор не удостаивал её вниманием. Однако, глядя на берсерка, ему осточертело просто сидеть и чесать языком. Или делать вид. Он пододвинул кружку, из наруча его брони в разящую спиртным духом жидкость высунулось нечто, похожее на очень тонкий шлаг с иглой на конце, игла опустилась в выпивку и, судя по появившемуся звуку, начался процесс всасывания. - Ха…, - это было единственное, что изрёк, глядя на это, Комод. Потому, что сразу после этого Морак посмотрел на него таким взглядом, что развивать тему ему как-то расхотелось. Не то, чтобы он был против хорошей драки. Но тогда пострадает еда, которую он ел. Поэтому он вернулся к предыдущей теме. – Ну, каждому из нас, похоже, доведётся сразиться с элитными бойцами этого дикого мира. Не говоря уже о высших жрицах. Я очень многого ожидаю от битвы со жрицей местной… богини войны, - последние два слова он произнёс как бы нехотя, даже с неким презрением. Резко откусил от шмата кабаньего мяса, запил. - Мда-а-а, - понимающе протянул Асмад. – Здешние реалии, касающиеся всей этой темы с поголовным превращением божеств и порождений местного варпа в особей женского пола… - Бесит, - коротко выдал Комод. – Впрочем – не важно, если они будут достойными врагами. - Полагаю, Принцу Наслаждений этот мир точно понравится. - Да пусть забирает, - пренебрежение в тоне берсерка было таким явным, что не заметить его мог только глухой. – Единственное желание, которое у меня возникает, глядя на всех этих псевдо-монстров – превратить их всех в кровавый фарш. Подобное преображение – это предательство самих себя, своей истинной сути. Но больше всего я хочу оторвать голову той проклятой суке, из-за которой это непотребство произошло. Сколько сильных чудовищ, чьи черепа были бы действительно достойными подношениями Кхорну, она испортила! – берсерк с грохотом опустил кулак на стол, от чего тот едва не треснул. Взгляд его был полон яростной злобы, такой сильной, что казалось, будто он мог им испепелить. - Желаешь убить местную повелительницу демонов… того, что здесь называют демонами? – с некоторой иронией осведомился Асмад. Амбиции берсерка с одной стороны вызывали уважение, но с другой, от них разило такой самонадеянностью, что это даже забавляло. - Я желаю превратить весь этот отвратный мирок в кровавую баню, в которой выживут лишь сильнейшие, чтобы потом лично убить каждого из них и водрузить их черепа к подножию трона Кхорна, - ответил Комод. Ответил предельно серьёзно, и таким тоном, что трудно было понять, чего в нём больше – злобы, ярости, жажды битвы и славы или чего-то ещё. - Иными словами – ты хочешь бросить этот мир к ногам Кхорна, - заключил Асмад. – Я желаю, чтобы здесь установил свою власть Нургл. А ты, Морак? Морак молчал. Звук выпивки, всасывающейся через иглу и миниатюрный шланг куда-то внутрь его брони, всё ещё раздражал слух. И, похоже, это уже была вторая кружка, которую он осушал подобным странным образом. - Чего я хочу? – воззрился, наконец, раптор на собеседников. – Я хочу нормально поесть. Не через эти проклятые трубки и иглы, не концентратами – а нормально, - хмуро проскрежетал он, отодвигая от себя кружку и глядя на неё с таким отвращением, будто в неё только что нагадил сквиг. Его бесила его собственная неполноценность в этом вопросе, и чем дальше – тем больше. - Серьёзно? – приподнял бровь Комод. – И только? – вся его ярость вдруг куда-то улетучилась, едва он услышал ответ раптора. - Похоже, что я шучу? - Обратись к Цельсу, - предложил Асмад. – Возможно, он сумеет тебе помочь с этой…, - он жестом провёл вниз от своего лица в область живота, - проблемой. - Эта сволочь слишком дорого берёт за свои умения, - хмыкнул раптор. - Только не говори, что у тебя нечем ему заплатить, - сощурился Комод. – Ни за что не поверю, что у тебя не припасено что-нибудь ценное. - Припасено. Но мне оно самому нужнее. - Ну, тогда… превозмогай, - и в этот момент Комод, всё-таки, не сдержался, и заржал…

***

В обитель апотекария Цельса, Обак Закая, закутанный в длиннополый плащ, ступил с осторожностью. Он мало знал про этого апотекария, ибо впервые встретился с ним лишь после крушения на этой планете. Кузнецу только было известно, что блудный апотекарий крайне заинтересован в генетических исследованиях местных разумных видов, и если он не занят в общих операциях, то проводит время за различными экспериментами, о сути которых, однако, не был осведомлён почти никто. Такая таинственность вокруг фигуры Цельса казалась Обаку настораживающей и даже подозрительной. Впрочем, сейчас у него было важное дело к этому затворнику, и он намеревался довести его до конца. Варп-кузнец толкнул массивную дверь. Та тяжеловесно отворилась, открывая его взору небольшой коридор, который вёл в просторное и хорошо освещённое помещение, откуда сейчас доносился звук работающей пилы, распиливающей кость. Обак усмехнулся – что ещё он надеялся услышать? Двинулся вперёд. Миновав коридор, он оказался в самой настоящей импровизированной медицинской лаборатории! Просторное помещение, залитое холодным белым светом люминофоров, было оборудовано различной сложной аппаратурой медицинского свойства, у стены напротив располагались несколько прозрачных капсул, заполненные зеленоватой жидкостью, в которых плавали создания разной степени уродливости. В центре помещения стоял операционный стол, над которым с потолка на креплениях медицинской станции раскинулись самые жуткие инструменты, начиная обычными скальпелями и иглами, и заканчивая свёрлами, пилами по кости разных «калибров» и прочими зловещими аксессуарами, что делало саму медицинскую станцию, закреплённую под потолком, похожей на стального паука, ждущего, когда в его цепкие лапы попадётся новая жертва. Жертва у него была. Как раз сейчас Цельс работал за операционным столом, потроша какое-то тело, в котором с очень большим трудом угадывалась мамоно, похоже, из рода кошачьих. - Говори, зачем пришёл, - не отрываясь от кровавого дела, сказал апотекарий, беря один из инструментов медицинской станции и погружая его в тело мамоно, больше походившее на кусок окровавленного мяса. Что именно он делал, понять было нельзя, поскольку Цельс стоял к кузнецу спиной, заслоняя всё действо своей внушительной фигурой. - Мне нужна…, - Обак пошевелил пальцами в неопределённом жесте, будто иллюстрируя, что подбирает нужное слово, - услуга. - Услуга? – всё ещё не отрываясь от работы, монотонно переспросил апотекарий. Похоже, что возня с трупом – а не было никаких сомнений в том, что перед ним на операционном столе лежит труп – его волновала куда больше, чем посетитель. - Как раз по твоей части. - Чем заплатишь? - А что тебе нужно? - Хм… Новые инструменты, - наконец, обернулся к посетителю Цельс. К удивлению Обака на том не было ни капли крови, хотя весь операционный стол был ею залит. - Ты же знаешь – я больше по части машин, - нахмурился Закая. - Неужели варп-кузнец не способен создать медицинские инструменты? – приподнял бровь апотекарий, этим жестом выражая всю степень своего сомнения. - Мне кажется, у тебя с инструментами полный порядок, - Обак красноречиво поглядел на «железного паука» медицинской станции, чьи «лапы» с инструментами под гудение сервоприводов пришли в движение и начали производить какие-то манипуляции с телом на операционном столе, которое до сих пор было скрыто фигурой Цельса. Только теперь он смотрел на своего посетителя. - Они изношены в процессе интенсивной работы и неизвестно, сколько ещё смогут выполнять свои функции, - вполне серьёзно ответил апотекарий. - Ладо. Будут тебе инструменты, - нехотя согласился на условия Цельса кузнец. Потому, что выбора у него, в общем, не было. – Тебе как – обычные или с заточёнными внутри демонами? - Демоны мне ни к чему. - Значит, обычные, - кивнул Обак, уже прикидывая, как ему взяться за выполнение такой работы. Признаться, никогда прежде ему не приходилось изготавливать нечто подобное, требующее очень тонкой работы. В какой-то степени это был интересный профессиональный вызов. - Так что тебе нужно? - сложив руки на груди, спросил Цельс. Его лицо не выражало никаких эмоций – ни заинтересованности, ни раздражения. Ничего. И это уже начинало раздражать Обака. - Мне нужно, чтобы ты провёл хирургическую операцию, - перед тем, как это сказать, Закая помедлил. Потому, что дело, с которым он пришёл в эту обитель медицины, было довольно личным. - На тебе? - Как ты… - Особенности походки, изменение пигментации кожи, ну и потом, ты ходишь и держишь себя так, словно стараешься, чтобы никто не задел твою спину. - Проклятье! – выругался кузнец. – Всё так очевидно? - Для меня – да. Но вряд ли ещё кто-то на базе имеет такой же обширный медицинский опыт, как я, - безо всякого самодовольства ответил Цельс. – Покажи. - Хорошо, - выдохнул Обак, обрадованный тем, что ему не отказали. По мановению руки Цельса медицинская станция своими манипуляторами взяла тело, лежавшее на операционном столе, и, двигаясь по направляющим, закреплённым на потолке, уволокла его куда-то в соседнее помещение, скрытое за ширмой. Обак снял плащ. Оказалось, что под ним весь его торс был плотно замотан крупными бинтами, под которыми угадывалось нечто, чего у организма астартес быть не должно. Впрочем, как и у любого другого организма, строением аналогичного человеческому. Обак начал с треском разрывать бинты, и нечто под ними принялось конвульсивно содрогаться, словно пыталось вырваться на волю. Выражение лица Закаи в этот момент передавало далеко не самую прекрасную гамму чувств. Наконец, он освободился от бинтов, и то, что скрывалось под ними, выпросталось наружу – длинное розовое щупальце с грубой кожей и пастью-лепестком на конце! Оно вырастало из спины Обака и было чуть ли не раза в два длиннее его роста, при этом вело себя как отдельный организм, тут же, вопреки воле своего невольного хозяина попытавшись уцепиться в лицо Цельса. Тот, впрочем, изящным движением руки перехватил… это, и с силой сдавил так, что щупальце издало злобный, но полный боли стон. - Только не говори мне, что я дерьмово выгляжу, - невесело усмехнулся Обак. Он прекрасно знал, каковы опасности работы варп-кузнеца. Мутации были одной из них. Впрочем, он ещё легко отделался. Знавал он нескольких других кузнецов, которые подверглись таким обширным мутациям, что не только утратили человеческий облик, но и самую свою суть, умерев как личности. Для себя он такой участи не желал. - Видел я и более серьёзные случаи, - совершенно спокойно ответил Цельс. - Представь себе – я тоже. Ну, так что? Отрежешь от меня эту хрень? - Одной операцией здесь не обойтись. Твоя генетическая структура уже поддалась влиянию варпа и постепенно утратит стабильность. А это значит – новые мутации. Более частые и более обширные. - Гадство, - выругался Закая. Он-то надеялся, что ещё не всё так плохо. Надеялся, что «привет от Четвёрки» не угробит его. Но слова апотекария были подобны удару силового молота примарха по голове. А жить очень хотелось. Нормально жить, а не в виде какой-нибудь отвратительной твари, лишившись своего сознания и всего, чем он был. Такая участь его откровенно… пугала. – И что делать? - Генетическая терапия. Но потребуется чистое, не затронутое варпом, геносемя. - И где я его тебе добуду? – выдохнул кузнец. Ни один из них – из астартес, оказавшихся на этой затерянной планете – не был свободен от касания варпом. Сколько веков каждый из них провёл там, вблизи Ока Ужаса, или в самой пучине имматериума? Сколько раз каждый из них соприкасался с ним во время сражений или во время своих трудов на благо одного из Четвёрки или Хаоса Неделимого? Чистое геносемя можно было раздобыть лишь от проклятых лоялистов. Но их здесь не было. А значит, Обак обречён на незавидную, ужасную участь. - Нигде, - слова апотекария лишь подтвердили опасения кузнеца. – Но есть выход…, - Цельс замолк на полуслове, утихомиривая попытавшееся было вырваться щупальце. - Не томи. - Обратись к колдунам. После операции. Или… поле Геллера тоже можно попытаться использовать, дабы разрушить остаточное воздействие варпа. - Поле Геллера, говоришь…, - Закая крепко задумался. У него точно не было ничего, что он смог бы предложить колдунам в обмен на помощь. По крайней мере – прямо сейчас. Конечно, он мог бы создать нечто выдающее – какое-нибудь особо мощное проклятое оружие, которое бы точно пришлось по вкусу Хермеусу, Бакари или Карциону. Но он опасался, что в процессе случится именно то, о чём его только что предупредил Цельс – его генетическая структура «пойдёт вразнос», и, не окончив свой труд, он превратиться в безмозглую отвратительную тварь, которую будет проще убить, чем исцелить. Вариант с полем Геллера нравился ему намного больше. По крайней мере, эта технология была ему знакома, пусть он и не знал всех тонкостей. Зато наверняка знал Малакай. А с тёмным механикусом у него было больше шансов найти взаимопонимание и сторговаться на почве общих, так сказать, профессиональных наклонностей. – Сколько у меня времени после операции, пока я не начну расплываться в лужицу, или превращаться в невообразимый и невыразимый ужас? - Чтобы это выяснить, нужно провести генетическое исследование, - Цельс как-то уж очень пристально присматривался к щупальцу, которое всё ещё мёртвой хваткой держал за условное «горло», не давая тому вырваться. - Проведёшь? - Это входит в стоимость оплаты. Если, конечно, вместе с инструментами ты заплатишь мне… вот этим твоим щупальцем, - апотекарий поднял взор на кузнеца, и в его глазах Закая прочёл некий фанатизм и даже вожделение. - Забирай. Мне-то оно без надобности. - Договорились, - кивнул апотекарий, жестом приглашая пациента лечь на операционный стол. Кузнеца долго упрашивать было не надо. Он сделал то, что от него требовалось, разместившись на столе, который был явно рассчитан на организмы, превосходящие астартес в габаритах. Тотчас по направляющим на потолке скользнула медицинская станция, оказываясь над спиной Закаи и «распушив» свои лапы с десятками инструментов. Цельс, впрочем, не стал доверять дело машине, беря из её лап шприцы, скальпели и ряд других орудий эскулапа. Из коридора послышался стук металла о камень. Характерный стук, в котором можно было легко узнать поступь того, кто отказался от своей плоти, заменив её металлом. Цельс, не оборачиваясь, сказал: - Не думаю, что механикус может нуждаться в моих услугах. - О, я прошу прощения, что прервал вас…, - входя, а вернее – как будто вплывая в помещение - произнёс своим синтетическим голосом Малакай. Его окуляры уставились на Обака. – А я всё гадал, когда вы, наконец, обратитесь за квалифицированной помощью. - И ты тоже? – Обак хотел бы выругаться, но в такой позе – лёжа на пузе, да ещё лицом от входа, это бы выглядело комично. - Я тоже что? – не вполне понял Малакай, с живейшим интересом изучая взглядом как мутацию кузнеца, так и само помещение. По крайней мере, так можно было сказать, глядя на выражение его окуляров, если такое понятие как «выражение» к ним было вообще применимо. - Не важно, - смирившись с тем, что за процедурой, которой по всем правилам полагалось быть приватной, будет наблюдать механикус, процедил Обак. Ему хотелось поскорее со всем этим закончить и отправиться по своим делам – а их у него было довольно много. - Если позволите – я бы хотел понаблюдать, - обратился с просьбой к апотекарию Малакай. - Я против! – тут же проворчал Обак. - Не вижу проблемы, - одновременно с ним произнёс Цельс, и дальше, безо всяких предупреждений, вколол что-то в спину Обака. Щупальце дёрнулось и обмякло. Его тут же приняла в свои лапы медицинская станция – чтобы не мешало проводить операцию. – Наркоз, - пояснил он. – Подействует через две минуты. - Я всё хотел спросить, - Закае претило просто лежать лицом в стол и ждать, когда операция, наконец, начнётся, - из какого ты легиона? - Не всё ли равно? – отозвался Цельс. - Может и всё равно. Но у нас две минуты, пока ты не начнёшь меня резать. Нужно же их чем-то занять? - И это – единственная причина? – усмехнулся Цельс. Собственно, он сам редко пересекался с кузнецом. Настолько редко, что за всё время пребывания на базе он от силы видел его пару раз за работой в кузнице. С тем же Малакаем он общался куда больше, учитывая, что заказывал ему сборку хрупкого и точного оборудования. В принципе – а почему бы и нет? – Альфа-Легион. - Серьёзно? – бровь кузнеца с той стороны лица, которая не была прижата к столу, поползла вверх. – С тех самых пор? Со времён самого Хоруса? - С тех самых, - подтвердил Цельс. - Это довольно неожиданные сведения, - тут же напомнил о себе Малакай. - Сохранилось очень немного информации о твоём легионе… - Это уже давно не мой легион. Я сам по себе. - И, всё же – встретить живого, пусть и бывшего представителя этого легиона в наше время – большая редкость. Учитывая противоречивость и обрывочность данных о легионе, как с нашей стороны, так и в стане противника, ваши знания о нём могут представлять чрезвычайную ценность в самых разных аспектах. - Может быть, - лёгкая улыбка, которую изобразил Цельс, могла бы показаться даже таинственной. - Звучит так же загадочно, как и всё, что связано с Альфа-Легионом. - Так и должно быть. - Занятно. Но ничего не объясняет. - Наркоз уже подействовал, - не стал продолжать тему Цельс, соскользнув с неё на более нейтральную. Ворошить прошлое ему не хотелось. Не то, чтобы там было что-то, что нему не было по нраву. Нет. Просто у него не было настроения на все эти бессмысленные беседы… Но, похоже, сама судьба сегодня имела какое-то странное расположение духа. Потому, что в тот миг, когда Цельс взялся за скальпель, из коридора донесся вопрос: - Альфа-Легион? Я не ослышался? – лязгая сабатонами своей пурпурной силовой брони, в помещение вошёл тот, кого меньше всего ожидаешь увидеть в подобном месте – Зодак собственной персоной. Выражение лица Закаи сделалось таким кислым, будто он собирался спросить у злодейки-судьбы «ну за что?». - Не ослышался, - более не отвлекаясь ни на кого, но явно недовольный, Цельс сделал первый надрез. Щупальце даже не дёрнулось. Обак, похоже, ничего не почувствовал. - Красивый надрез, - оценил эстетику процесса палатин. Он был способен видеть красоту везде. Даже в таких вещах, в которых нормальный разумный никогда бы не стал её искать, сочтя подобное намерение признаком деградации, морального упадка и сумасшествия одновременно. Впрочем, подобной «особенностью» славились едва ли не все слуги Той, что жаждет. - Я не нуждаюсь в комплиментах по поводу своей работы, - сухо отозвался апотекарий, продолжая операцию. Ещё несколько надрезов – нужно было отделить мутировавшие ткани от тех, которые ещё не были затронуты метаморфозой. - Тем не менее, уровень ваших навыков вызывает уважение, - это уже Малакай вставил свои пять копеек. – Стопроцентная точность в каждом действии – такое мало кому под силу. - Может быть, вы дадите ему сконцентрироваться на ПРОКЛЯТОЙ ОПЕРАЦИИ? – не выдержал Обак. Это уже был настоящий фарс. Если механикуса он ещё готов был терпеть, то появление второго зрителя его уже просто бесило. – Чего вы вообще сюда припёрлись? - Холсту, на котором творят шедевр, полагается быть тихим и смирным, Обак. Или ты не знаешь этого важнейшего правила? – каким-то очень странным тоном произнёс Зодак. - Соглашусь с пациентом – ваше присутствие здесь только отвлекает, - продолжая операцию, изрёк Цельс. Он уже почти отделил поражённые ткани, в то время как свободные лапы медицинской станции ассистировали ему, вытирая кровь у мест надрезов. - Извини, но услышав о том, что ты из Альфа-Легиона, я просто не мог пройти мимо, - пожал плечами Зодак. – Они были настоящими мастерами своего дела. Я бы даже сказал – художниками, творцами в своём роде. Каждая их операция – это настоящая симфония, в которой изящество сочетается с агрессией, натиском и идеально выверенной жестокостью, придающей их работе неповторимый шарм. - Какое абсолютно непрактичное определение их деятельности, - прогудел Малакай. - Тем, кто отринул наслаждения и эмоции никогда не понять всей глубины и эстетического изящества каждой из их боевых операций. Сколь прекрасен был Рангданский ксеноцид! Какое изящество они проявили в одной из первых своих кампаний – известной охоте на ак’харет! Какая симфония коварства кроется в их действиях во время Кайвасской травли! - Не могу не заметить, что пока вы упоминаете только операции, проведённые ими до освободительного похода Хоруса. - Это так, - не стал сморить с магосом Зодак. – Но именно в первых кампаниях Альфа-Легион показал свой стиль. Последующие битвы и операции были штрихами, дополняющими общую картину, порой – новыми удивительными полотнами. Но всё началось для них тогда же, когда и для всех нас. Почти для всех нас. - Скоро там? – в нетерпении поинтересовался Обак, поскольку сама ситуация начала раздражать его неимоверно. Он сейчас готов был доплатить, лишь бы только эти двое убрались отсюда и не глазели на то, как его «препарирует» Цельс, ведя при этом отвлечённые беседы. - Почти готово, - отозвался апотекарий. Наконец, он сделал последний надрез, и щупальце безвольно обмякло, поддерживаемое стальными лапами медицинской станции, которая тут же утащила его куда-то за ширму. Цельс принялся накладывать бинты с какой-то пахучей серой мазью на спину Закаи. Физиология астартес была столь совершенна, что смертельные для обычного человека ранения, заживали у них за считанные часы или дни. Послеоперационное восстановление так же происходило намного быстрее и не требовало какой-то специальной реабилитации за исключением особо тяжёлых случаев. Случай Закаи определённо не был тяжёлым. – Готово, - произнёс апотекарий долгожданные слова. Обак тут же поднялся. Аккуратно – чтобы не сошли бинты со спины. - Благодарю, - сказал кузнец, вставая. - Отблагодаришь меня оговорённой платой. Инструменты нужны мне в течение пяти дней. - Сделаю, - Обак обернулся к Малакаю. – Послушайте, магос, насколько хорошо вы знаете технологию полей Геллера? - Досконально, - последовал лаконичный ответ. - Отлично. В таком случае у меня к вам деловое предложение… Которое, я думаю, нам лучше обсудить не здесь, - кузнец наградил недовольным взглядом Зодака, которому, похоже, было на это плевать, и вышел. В конце концов, он сегодня получил то, что хотел…

***

Тяжёлое дыхание Пестиса, искажённое воксом, глухо разносилось зловещим эхом под сводами зала. Джерос и его люди оценивающе смотрели на чемпиона Нургла, который только что озвучил свою просьбу перед Доминасом. Сам командующий не спешил с ответом. Не потому, что не знал, что ответить – знал. Потому, что его забавляла реакция последователя Нургла на затянувшееся молчание. Казалось, что те, кто следует пути «Доброго дедушки», отринув всё, что в обычном смысле понимается под жизнью, должны бы лишиться эмоций, стать подобными ходячим трупам, пусть и наделённым разумом. На деле же оказывалось, что, несмотря на чудовищные трансформации, мутации, заразу и прочие «дары», жизнь и эмоции бьют из нурглитов ключом. Порой – в буквальном смысле. И вот сейчас Доминас наблюдал за Пестисом. Наблюдал как тот - по его мнению, незаметно – переминается с ноги на ногу. Как тот шевелит щупальцами, в которые превратились внутренности, вывалившиеся из прорехи в броне в области живота. Как его кажущиеся слепыми абсолютно белые глаза щурятся. Он просил отправить его в одиночку в земли мёртвых. Да, этот захолустный мир преподнёс им много сюрпризов. Могучие псайкеры. Порождения варпа, искажённые и извращённые в самом прямом смысле. Местные божки. И, конечно, некоторые особенности здешней географии, обусловленные повышенным фоном уникального явления, не встречавшегося более нигде – демонической энергии. Да, земли мёртвых были в этом мире. Только мёртвые благодаря этой самой энергии не слишком стремились лежать в могилах. Ещё по донесениям из Дораку стало понятно – демоническая энергия способна на многое. В том числе – возвращать мёртвых с того света. Тела их были мертвы, но чем больше в них вливалось этой энергии, тем более живыми они казались. Подобия жизни, маскирующие свою истинную суть за магией и прочими уловками. - Нет, - наконец, произнёс Доминас, всё ещё наблюдая за реакцией Пестиса. Тому, похоже, казалось, что он прекрасно себя контролирует, но вздрогнувшие непроизвольно щупальца показали, что это не так. – Я не могу этого позволить, потому, что ты наверняка увлечёшься. - Я умею себя контролировать, - отозвался последователь Нургла. Не заметить разочарование в его тоне было трудно. Впрочем, тот не собирался просто так отступаться. - Правда? Так же, как двести лет назад во время осады Трёх оплотов? – осведомился Доминас. - Это в прошлом, - ответ прозвучал холодно и почти бесцветно, но уж кому как не Доминасу было знать о величайшем… то ли провале, то ли достижении Пестиса. Осада Третьего оплота – одна из кампаний, в которых Доминасу доводилось участвовать, ведя в бой свои войска совместно с Гвардией Смерти. Конечно, в официальных имперских хрониках о ней не найти ни слова, ведь эта кампания проходила в секторе космоса, находящемся под влиянием сил Хаоса. Суть кампании заключалась в том, что на пути своей беспощадной экспансии, силы Хаоса неожиданно столкнулись с достаточно сильным сопротивлением на одном из направлений. Всего десяток звёздных систем, но все они находились под контролем небольшой ксеноимперии, оказавшейся довольно крепким орешком, сумевшим не только не пасть во власть Четвёрки, находясь слишком близко к Оку Ужаса, но и создать серьёзные оборонительные рубежи, позволившие дать ощутимый отпор и нанести несколько болезненных поражений силам Хаоса, стремившимся покорить ту часть космоса. Естественно, никто не собирался мириться с присутствием наглых ксеносов, и в достаточно сжатые сроки лорды хаоса организовали масштабную наступательную операцию против ксеноимперии, название которой уже давно кануло в Лету. Достаточно быстро оказалось, что сломить сопротивление ксеносов наскоком не выйдет – каждую свою звёздную систему те превратили в настоящую крепость, способную перемалывать целые армады и флотилии – десятки мобильных звёздных бастионов защищали каждую систему, планетарные щиты и мощнейшие орудия ПКО усеивали все планеты этой расы, представители которой не являлись гуманоидами, и скорее напоминали сростки перетекающих друг в друга кристаллов, способных к левитации и манипуляциям энергией в самом широком диапазоне. А ведь поначалу их даже не приняли за форму жизни, как и все их постройки – за творения разума, посчитав циклопические кристаллические структуры на планетах и в космосе природным явлением. Как бы то ни было, классические методы ведения войны против этих ксеносов показали свою неэффективность. Никакое обычное оружие, за исключением демонического, не могло нанести урона ни этим ксеносам, ни их технике. Даже колдовству варпа эта раса оказалась не по зубам, ибо они, похоже, прекрасно знали, как с ним бороться и вообще блокировать. Столкнувшись с такой нетривиальной проблемой, командующим кампанией лордам пришлось в срочном порядке вырабатывать новую стратегию, в то время как колдуны взывали к богам хаоса с просьбой о помощи. И, наконец, помощь пришла. К границе системы, где проходила линия фронта, из варпа буквально вывалился чумной корабль. Древний, изъеденный временем и разложением, наполовину поглощённый зловещей биомассой, он казался почти что знамением, убеждавшим тех, кто был более суеверен, что сам Нургл ответил на мольбы своих приверженцев, которых во флоте вторжения было немало. Когда с кораблём, наконец, установили связь, выяснилось, что он долгое время блуждал в варпе, совершив прыжок чуть ли не два десятилетия назад. Командовал им лорд Морбус, который, выяснив обстановку, предложил – естественно за определённую плату – помощь своих людей в решении проблемы с ксеносами. Конечно, поначалу мало кто отнёсся всерьёз к его предложению. Ну что могли сделать с существами, чья природа не является биологической те, чья основная сила – управление вирусами и разложением именно живой плоти? Однако, когда корабль Морбуса, «Касание тьмы», выступил один на один против звёздного бастиона ксеносов и залпы его орудий, едва коснувшись кристаллической поверхности, превратили её в ссохшуюся почерневшую от коррозии труху, всё изменилось. Предложение было принято, и на корабли флота вторжения были направлены глашатаи Нургла и жрецы, дабы напитать губительной силой орудия кораблей и оружие воинов. Вот тогда-то кампания начала набирать обороты. Странные ритуалы, напитавшие орудия кораблей и оружие воинов тлетворным влиянием Нургла, по совершенно неизвестной причине обрели устрашающую эффективность против кристаллической расы и их техники. Первые четыре системы ксеносы потеряли за два месяца. Затем пали ещё три. Но к тому моменту противник нашёл способ адаптироваться к ситуации. Вновь эффективность оружия сил хаоса начала снижаться, и кристаллические отродья даже сумели организовать контратаку по всему фронту, выставив, наконец, против сил вторжения свои главные козыри – три искусственных планетоида-кристалла, накачанные энергией под завязку. Каждый сросток кристаллов, каждая грань этих ужасающих творений нечеловеческого разума, были одновременно и излучателем неизвестного вида энергии, буквально стиравшего материальные объекты из реальности, и генератором защитного поля. Первое столкновение с этими ужасающими орудиями войны едва не стоило флоту вторжения двух третей кораблей, и только своевременное отступление позволило приверженцам Хаоса спасти большую часть войск. Для лордов Хаоса, проводивших кампанию, было очевидно, что в их распоряжении нет ничего, что было бы можно противопоставить этим боевым планетоидам. Но по неизвестной причине, планетоиды встали на страже трёх оставшихся во владении ксеносов систем, в то время как их космические силы начали контрнаступление, вытесняя силы Хаоса из ранее занятых ими систем. Тогда все сходились во мнении, что если бы планетоиды начали преследовать отступающий флот, то ксеносам удалось бы одержать сокрушительную победу. Но они допустили ошибку, оставив свою главную силу в арьергарде. Это позволило хаоситам перегруппироваться, собраться с силами, и выработать план противодействия боевым планетоидам. Вновь проявил себя лорд Морбус. На протяжении всей кампании его воины собирали осколки и обломки строений, техники и тел самих ксеносов с целью их исследования. Впрочем, тем же самым занимались и тёмные механикус, и прочие участники конфликта со стороны Хаоса. Но именно на корабле Морбуса, «Касание тьмы», был найден способ противодействия приспособившимся к прежним методам их убиения ксеносам. Это было настолько тёмное, сложное и злое колдовство, что для его исполнения пришлось бы пожертвовать многие тысячи душ. Но такую цену лорды Хаоса готовы были заплатить. Когда ритуал был проведён на каждом корабле, то нигде почти не осталось рабов. Но это уже не имело значения для лордов Хаоса, которые воспринимали противостояние с расой кристаллических ксеносов как нечто личное, как вызов, который они должны были принять. Они двинули войска в бой, и теперь перевес был вновь на их стороне. Орудия кораблей извергали потоки энергии разложения, которая, омывая вражеские структуры, обращала те в труху. Болтеры десантников плевались «семенами разрушения», одно касание которых обращало ксеносов в чёрную пыль. Контратака ксеносов разбилась о встречное наступление хаоса. И тогда разумные кристаллы вновь решили применить боевые планетоиды. Но совершенно не так, как рассчитывали лорды хаоса. Вместо того, чтобы двинуть их в бой, ксеносы отвели свои флотилии под защиту планетоидов, превращая и без того внушительную оборону трёх оставшихся звёздных систем в неприступные бастионы, в три несокрушимых оплота. Более того – используя неведомую доселе, но могучую технологию, они сумели накрыть защитными полями каждую из оставшихся под их контролем звёздных систем! Все атаки флотов хаоса разбились о неприступные силовые стены, окружившие звёздные системы ксеносов. Лорды Хаоса прекрасно понимали – ситуация была скверной. В прошлый раз ксеносам в довольно сжатые сроки удалось приспособиться к тлетворному влиянию благословенного адептами Нургла оружия. Сейчас же, находясь под нерушимой защитой в относительно спокойной обстановке, как долго они будут разбираться с ритуалом, который вновь сделал оружие хаоса смертельным для них? Тёмные механикус вгрызлись в изучение защитных полей ксеносов и их остальных технологий, в надежде разгадать их тайны прежде, чем противник приспособиться. Флот вторжения был сконцентрирован в одной системе и начал непрестанную атаку на системный щит в тщетной попытке перегрузить его, выгрызть в нём хоть небольшое отверстие. Колдуны пытались с помощью чар создать путь сквозь этот барьер, но тот, казалось, отрицал само существование магии. Десять суток корабли непрестанно атаковали барьер, по ту сторону которого, укрываясь за боевым планетоидом и десятками звёздных бастионов, находилась родная планета расы кристаллических существ, оказавшихся столь неожиданно сильным противником. Впрочем, те не предпринимали никаких действий. Вероятно, щит был непроницаем в обе стороны. А потом случилось то, чего никто не предвидел – ни лорды Хаоса, ни колдуны, ни даже сами ксеносы. Боевой планетоид неожиданно начал изменять спектр своего свечения – его внутренний свет, преломляющийся в кристаллах, изначально светло-жёлтый, менялся. Менялся на гнилостно-зелёный, зловещий. Сам планетоид принялся искажаться, его кристаллы оплывали, скукоживались или лопались как гнойные нарывы, расплёскивая вокруг… ихор и биомассу, которая рвалась наружу! Планетоид менялся, превращаясь в нечто невообразимое, но – безо всяких сомнений – подвластное воле Нургла! Щупальца и гигантские пасти, костяные наросты и тысячи выпученных глаз, зловонные испарения и расщелины, заполненные мутной вязкой жижей – кристаллический планетоид обратился в нечто отвратительно живое, тронутое разложением. В нечто, имевшее тысячи глаз и тысячи щупалец. В нечто, издавшее беззвучный вопль, который, прокатившись по системе ксеносов, вызвал ужасающие изменения каждого физического объекта внутри щита, обращая его в уродливое создание Нургла! И от этого не было спасения – все структуры ксеносов, все планеты, даже мельчайшие метеориты и звёздная пыль обращались под действием этого неслышимого вопля в нечто отвратительно живое, утрачивая свою первоначальную сущность и становясь инструментами воли Повелителя Разложения! В какой-то миг казалось, что силы хаоса одержали победу. Но, видимо, Повелитель Судеб, Изменяющий Пути, решил посмеяться надо всеми. Потому, что влияние беззвучного вопля, изданного чудовищем космоса, прорвав защитное поле вокруг системы, двинулось дальше, захватывая флот вторжения хаоса, и превращая корабли в чумные склепы, в живые разлагающиеся, но не умирающие левиафаны! Это произошло столь неожиданно и столь стремительно, что командование не успело сориентироваться, и… преобразилось вместе со своими кораблями. За считанные минуты флот вторжения, тронутый скверной Нургла, обратился в нечто новое и отвратительное. И лишь немногим удалось спастись, отведя корабли на безопасное расстояние или совершив экстренные прыжки в варп. Доминас был на одном из таких спасшихся кораблей. Он был свидетелем и непосредственным участником всей кампании. И он, как и все, кому удалось в тот день выжить, сохранив себя, знал, кто был виновен в случившемся. Потому, что, когда волна изменений, наконец, прекратилась, когда из других систем ксеносов поступили доклады разведки о том, что там тоже произошли аналогичные события - с изменившегося планетоида ксеносов, ставшего гнилостным чудовищем, направившемся пожирать ближайшую изменённую планету, вылетел челнок. Челнок Гвардии Смерти со знаками, говорящими о его принадлежности кораблю «Касание тьмы». Все знали, что на этом челноке летал главный жрец Нургла из экипажа лорда Морбуса. Все не раз видели этот челнок и знали, кто его хозяин. Именно главный жрец проводил многие ритуалы, даруя орудиям кораблей и оружию воинов тлетворную силу Нургла. Пестис. Очень многие выжившие тогда вознамерились убить проклятого колдуна максимально болезненным способом, отомстив тому за это… поражение. За уничтожение целого флота. Но едва челнок достиг «Касания тьмы», как этот корабль совершил прыжок, и больше его с тех пор никто не видел. Каково же было удивление Доминаса, когда в этом походе, окончившемся крушением на неизвестной планете, он вдруг столкнулся с Пестисом! Почему тот был здесь? Почему был один? Куда делся лорд Морбус со своим кораблём и воинами? О, Доминас задал все эти вопросы нурглиту, как только того увидел. А тот отвечал, что был изгнан за свои оплошности. Доминас ему не поверил. Не верил он ему и сейчас, полагая, что у этого разносчика заразы есть некий план, что он что-то скрывает. Впрочем, такая вещь, как доверие, почти не встречалась среди тех, кто присягнул хаосу. - Неужели? – протянул командующий, сверля полным недоверия взглядом чумного колдуна. Он не был из тех, кто желал тому смерти, но он точно не считал Пестиса тем, кто заслуживает доверия. - Я сделаю то, что нужно сделать. И не подведу. - Это лишь слова, - отмахнулся от него Доминас. Он не хотел совершать ту же ошибку, которую двести лет назад, поверив Морбусу, совершили лорды, командовавшие вторжением в системы кристаллических ксеносов. Конечно, не известно, был ли Морбус архитектором произошедшего разгрома, или что-то пошло не так, но теперь это уже не имело для Доминаса никакого значения. Он не хотел, чтобы у этого чумного колдуна опять… что-то пошло не так. - Я готов поклясться тебе, - глухо прошелестел голос Пестиса, полный решимости. - Клянусь именем самого Нургла и Хаосом Неделимым – я в точности выполню задачу, которую ты поставишь передо мной, - прогремел на весь зал голос чумного десантника, и в тот же миг того окутало гнилостное сияние варпа – его клятва была услышана и запечатлена самим колдовством, и это значило, что Пестис не посмеет её нарушить, иначе за это последует чудовищная расплата! Доминас был весьма удивлён таким поворотом событий. Но теперь он не мог проигнорировать Пестиса. Не после того, как он дал клятву, подкреплённую колдовством. - Ладно, - нехотя изрёк командующий, впившись взглядом в безжизненное лицо Пестиса. Он не мог ему доверять. Не желал доверять ему такое задание. Но он не мог идти против воли самого варпа, принявшего клятву служителя Нургла. – Будь по-твоему. Ты знаешь, что делать. - Благодарю вас, лорд Доминас! Я вас не подведу… - обрадовался сперва Пестис. - Однако, с тобой отправиться один из моих людей. И как только понадобится твоя сила, ты явишься по первому зову. Это понятно? - Да, командующий, - со скрежетом поклонился Пестис, и зашагал прочь. Когда двери зала затворились за чумным колдуном, Джерос, до этого лишь внимательно наблюдавший за происходящим, произнёс: - Я ему не верю. Не верю даже этой его клятве. - Как и я, Джерос, - молвил Доминас. - У него наверняка есть какой-то скрытый мотив, какой-то план. И, думается мне, этот план идёт вразрез с нашими планами. - Определённо у него есть план, - хмыкнул командующий. – И на тот случай, если Пестис задумает выкинуть что-то, вроде того, что было при Осаде трёх оплотов, я подстраховался. - Как, господин? - Тебе незачем об этом знать… И никто из них не догадывался, что за всей этой беседой из своих покоев наблюдал благодаря микрокамере, установленной в зале, Валериус. Взгляд его был прикован к монитору когитатора, на который передавалось изображение, и он в задумчивости смотрел на фигуру Доминаса. Впрочем, сейчас его мало волновали интриги Пестиса. Куда больше его занимало другое. Миссия Карциона в землях сепаратистов Зипангу. Кивнув самому себе, Валериус активировал вокс-бусину, произнеся в неё: - Как твои успехи, брат? Ответа пришлось ждать едва ли не минуту. Но это было понятно – вызов мог застать Карциона в неподходящий момент, и тому могло потребоваться время, чтобы скрыться от любопытных глаз. «Всё идет, как задумано, Валериус» - донесло миниатюрное устройство голос апостола Хаоса Неделимого. - Это радует, - Валериус сел в кресло, специально сработанное под габариты астартес, сцепил пальцы в замок. – Сколько потребуется времени, чтобы сепаратисты перешли к более активным действиям? «Ты торопишься, брат. Они так долго сидели в обороне, что это состояние стало для них привычным. И пусть они говорят красивые пламенные речи о необходимости свергнуть нынешнего сёгуна, но до серьёзных дел им далеко – не хватает ресурсов и внутренней решимости. С этим придётся серьёзно поработать», - голос Карциона полнился нотками разочарования. Валериус тоже проникся этим чувством, когда впервые узнал, как на самом деле обстоят дела в регионах сепаратистов. - Да, торговая блокада, которой наших новых пешек подвергла официальная власть, серьёзно их ослабила. Но через Суллею и её агентов, нам удалось наладить контакты с группами контрабандистов, промышляющих на западном побережье континента. Вскоре вы можете ожидать первые поставки продовольствия и оружия. «Это хорошая новость. Но пока я не подготовлю хотя бы один отряд воинов, не стоит ждать от этих сепаратистов слишком много. У них есть потенциал, но его ещё предстоит раскрыть». - Поторопись. Сегодня мы уже нанесли сокрушительный удар по одному из местных божеств, уничтожив архипелаг, где располагался главный храм. Менее чем через час наши силы атакуют главные храмы остальных божеств. «В хаосе, который начнётся после этого, мы можем достичь многого», - с предвкушением изрёк Карцион. Валериус представил, как лицо апостола исказила зловещая ухмылка. - Нас наверняка вычислят, и нам придётся явить себя этому миру. Нужно, чтобы сепаратисты выдвинулись против императора до того, как местные организуют против нас полноценный военный поход. Либо – как раз пока армия будет на марше. «Я понимаю. Но даймё Такэда – сложная цель. Как и его глава разведки. Сплести вокруг них паутину, заставив действовать так, как нужно нам, непросто. Но я успею». - Хорошо, брат. До связи, - молвил Валериус. Всё, что он хотел, он уже узнал. «До связи» - вторил ему Карцион. И вокс-бусина замолчала…

***

Суллея была взволнована. Сулея была потрясена. Суллея была во власти эмоций. То, что сегодня сотворил Хермеус с отрядом смертных воинов – это было настолько масштабное деяние, что мало какие события прошлого могли соперничать с этим. Она видела всё, наблюдая за событиями на Курт Альфа с помощью магии. Она видела, как архипелаг утонул в слепящей вспышке света, после которой осталась колоссальная воронка, в которой мгновенно смешались магма, расплавленные взрывом породы и вода океана, порождая клубы пара, что заволокли небо. Ей нужно было обдумать происходящее.

***

Суллея стояла у огромного, вырезанного в толще скалы окна-амбразуры, за которым бушевал очищенный магией, но всё ещё неспокойный мир. Там, внизу, бескрайнее море постепенно отступало, оставляя на размокшей земле тонны обломков, ила и трупов морских обитателей. Вода, напитанная энергией из иного мира, ещё светилась в сумерках зловещим, призрачным фосфоресцирующим свечением. Отсюда, с высоты Чёрных скал, открывался вид на настоящий апокалипсис, сотворённый руками одного человека. Нет - не человека. Астартес. Её пальцы, тонкие и длинные, с идеальным маникюром, который так не вязался с кровавым ремеслом, лежали на холодном камне подоконника. Вся она - хрупкая, на первый взгляд, женщина - в этот момент напоминала статую, высеченную из мрамора и льда. Только глаза, янтарные, с вертикальным зрачком, выдавали бурю, что бушевала внутри. «Он сделал это, - подумала она, глядя на багровые отсветы далёкого пожарища, где ещё догорал разрушенный архипелаг. - Он действительно сделал это. Не просто уничтожил… он стёр с лица мира часть реальности. Одним росчерком. Одним действием.» В её душе воедино сплелись восхищение и страх. Восхищение - перед чистой, необузданной мощью, которую слуги Истинных Богов могли обрушить на этот жалкий, наивный мир, ещё не познавший ужасов вселенской войны. Страх - перед тем, что эта мощь может выйти из-под контроля. Что пешка, которой она была здесь, на этой базе, вдруг окажется всего лишь ещё одной жертвой в чужой игре. Она не была глупа. Суллея видела, как Доминас смотрел на Хермеуса. Как стальной капкан захлопывался вокруг колдуна после того, как тот выполнил свою задачу. Разрушительный якорь архипелага был уничтожен, божественная защита местных «богов» пала, и теперь господин Чёрного легиона всё меньше нуждался в услугах чародея. А значит - колдун становился опасным свидетелем, лишним звеном, от которого захотят избавиться. «А если убьют его, то следом придут за мной», - холодно констатировала она. Её лояльность Хермеусу была очевидна. И это делало её мишенью. Она вздохнула, и в этом выдохе смешался пар от её дыхания с тонкими струйками сизого тумана, которые непроизвольно сочились из уголков её губ, когда волнение достигало пика. Магия древних, унаследованная от далёких предков, бурлила в её крови в ответ на каждую сильную эмоцию. Нужно было действовать. Страх - плохой советчик, но отличный мотиватор. Суллея отошла от окна, её длинное чёрное платье зашуршало по каменному полу, выложенному грубыми, но искусно подогнанными друг к другу плитами. Она прошла к массивному столу из чёрного дерева, инкрустированному перламутром и серебром - этот предмет мебели был одной из немногих вещей, что она спасла с руин погибшего города. На столе лежали карты, свитки, несколько амулетов-коммуникаторов и тонкий, как жало, кинжал для вскрытия конвертов - её тайное оружие, пропитанное ядом, крайняя мера, если магия подведет ее. Она села в резное кресло с высокой спинкой, напоминающее трон, и коснулась пальцами виска. Ей нужно было сосредоточиться. Раскинуть сети, которые она плела здесь с первого дня высадки. «Итак,» - начала она мысленно.   Первое. Спящие ячейки. В главных городах Зипангу, а также в двух крупных портах на побережье Центрального континента, у неё были агенты. Не культисты, нет - пока что это были обычные люди и мамоно, завербованные через страх, шантаж или деньги. Они не знали, кому служат. Они думали, что работают на одну из криминальных гильдий или на мятежных даймё. Но каждый из них был нужен. Она взяла лист пергамента и быстрым, изящным почерком начала набрасывать приказы: Активировать ячейку Аметистовая Тень в столице. Сшион. Задача: отслеживать перемещения высшего военного командования и приближенных Императора Зипангу. Собирать информацию о маршрутах снабжения. При обнаружении мобилизации - использовать магические кристаллы для срочной передачи сведений. Пароль: "Осенний ветер". Коготь и Умбра в портах Хокано и Рин. Задача: дестабилизировать логистику. Подкупить или устранить смотрителей складов. Организовать небольшие пожары. Хаос в тылу - наша страховка. Зеркало. Протекторат Императора. Задача: глубокое внедрение. Собрать компромат на трёх советников. Если разразится война, они должны перейти на нашу сторону или быть повешены как предатели. Она писала быстро, не останавливаясь, используя чернила, меняющие цвет при нагреве - чтобы перехвативший сообщение не смог его прочесть без специального реактива. Каждое указание было продумано до мелочей. Каждая ячейка работала изолированно, не зная о существовании других. Затем. Агентурная сеть. Нужно было расширять горизонты. Доминас и Хермеус видели только войну - грубую, топорную, с ордами Астартес и сражениями планетарного масштаба. Но войну выигрывают не только на поле боя. Её выигрывают в тёмных переулках, в спальнях министров, за карточными столами, где решаются судьбы королевств. Она, Суллея, бывшая жрица Инари, знала это лучше всех. Она отложила перо и потянулась к артефакту - небольшой сфере из обсидиана, внутри которой мерцал огонёк. Она прошептала в неё несколько слов на древнем наречии, и сфера загудела, активируя заклинание дальней связи. - Белоглазка, сообщите обстановку при дворе сёгуна, - сказала она тихо. - Пароль "Фиалка". Ответа не последовало. Это было нормально - агент на той стороне не мог отвечать мгновенно, он должен был найти безопасное место и время. Сообщение ушло. Оно будет ждать своего получателя, как капкан ждёт жертву. Она уже собиралась написать ещё несколько распоряжений, когда дверь в её покои не то чтобы открылась - её выбили. Тяжёлая створка из дуба и металла с грохотом ударилась о стену, и в проёме, тяжело дыша, появилась фигура. Высокая, под два метра ростом, в обтягивающем кожаном комбинезоне, поверх которого был накинут серо-зелёный плащ с капюшоном. Лицо скрывала полумаска, но Суллея узнала бы эту походку и этот взгляд из тысячи. - Джулия, - ледяным тоном произнесла Суллея, не вставая с кресла. Только бровь её изогнулась в холодном удивлении. - Я ведь учила тебя стучаться. Или ты забыла элементарные манеры? Джулия сорвала с лица маску, открывая волевое, красивое, но искажённое усталостью и тревогой лицо. Короткие длиннные волосы слиплись от пота, на щеке - свежий шрам, ещё не успевший затянуться, а в глазах - тот самый взгляд, который Суллея видела у тысяч беглецов: взгляд монстра, который видел то, что не должен был видеть, и едва унёс ноги. - Госпожа, - Джулия сделала шаг вперёд и припала на одно колено, несмотря на явную спешку и усталость. Жест уважения, который она всегда соблюдала, даже когда они оставались одни. - Простите за вторжение, но… срочное донесение. Я не могла ждать. Лед в глазах Суллеи растаял, сменившись напряжённым вниманием. Это означало только одно - события, которые могут повлиять на исход всей темной кампании. - Говори, - коротко приказала она, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на груди. Джулия поднялась, но продолжать стоять на коленях не стала - времени не было. Она подошла к столу и, не спрашивая разрешения, взяла кувшин с водой, сделав большой глоток прямо из горла. - Лескатия, госпожа, - выдохнула она, вытирая губы тыльной стороной ладони. - Столица Лескатии… Она захвачена…. Суллея замерла. Её пальцы, лежавшие на подлокотнике, сжались с такой силой, что побелели костяшки. Лескатия. Ключевой форпост Ордена в восточной части Центрального континента. Страна, чья роль в предстоящей кампании против Маккая важнее, чем может показаться на первый взгляд. Если Лескатия пала, равновесие сил на континенте скоро рухнет, и тогда предсказать, куда повернут события, не сможет даже самый искусный оракул. - Подробности, - голос Суллеи стал тихим, как шелест савана. - Кто? Друэлла? - Нет, госпожа. – Джулия покачала головой. – Это не она. Но ее войска были разбиты под стенами города, сама лилим бежала. -Так… - Суллея коснулась пальцами переносицы и после сложила ладони вместе. – прежде всего, откуда Четвёртая выпрыгнула, причем не где-то, а возле самой Лескатии и почему я узнаю о ее планах постфактум? -Если позволите, - Джулия кивнула, доставая из-под плаща смятый, прожжённый по краям лист пергамента. – Раньше это были только мои догадки, но Друэлла начала планировала всю эту авантюру с захватом королевства больше пяти лет назад. Четвертая принцесса понимала, что захват Лескатии сломал бы баланс сил, как при дворе Повелительницы, так и в отношениях с другими королевствами восточных земель, и по этой причине она выдавала попытку захвата под карательный рейд, а настоящие планы держались в тайне. Она смогла убедить всех, что всё ограничится коротким рейдом, захватом нескольких пограничных крепостей и городов и даже наши агенты не смогли выяснить всего, госпожа. А когда стал понятен истинный масштаб ее атаки, она заставила всех магов дать магические клятвы, о молчании… Из-за этого два агента среди слуг были раскрыты, но у нас все же оставался свой человек при штабе дочери Повелительницы, что мог сообщать нам о ситуации, но с большой задержкой даже несмотря на шпионов Друэллы – глава одного из Шабашей. Она была вне подозрений. Однако, из-за клятв и задержек она не успела нам сообщить о появлении нового игрока – который называет себя Империум! Джулия развернула короткий пергамент и положила на стол перед Суллеей. Там, грубыми, торопливыми каракулями, словно писавший дрожащей рукой, было выведено: Лескатия пала. Король бежал. Армия Четвёртой разбита. Город захвачен армией Империума. Идут чистки. Армию из наёмников с южных земель, солдат-выходцев из трёх легионов Маккая, магов-отщепенцев, а также нежить, разбил Империум. Абсолютное поражение для сил Маккая впервые за полтысячелетия. Командор Тиберий и Инквизитор Вебер заняли город. Человек, которого выжившие окрестили Бездушным может убивать магов неизвестной силой. Убита Руни-руни и верхушка её шабаша. Готовится контрнаступление. - Когда ты получила это? - Суллея подняла взгляд на Джулию. В её голосе не было паники. Только холодная, расчётливая сталь. - Сегодня утром, госпожа, - ответила Джулия, и её голос дрогнул. - Но… донесение было отправлено почти месяц назад. - Месяц? - Суллея резко поднялась, опрокинув кресло. Глаза её полыхнули синим огнём, и по комнате прошёлся порыв ледяного ветра, заставив пламя свечей заметаться. – Письмо было отправлено из Маккая, почему такая задержка? -Агент бежала с поля боя, спасая свою жизнь и свой шабаш. Это вызвало гнев Друэллы, что искала виновных, в результате чего наш агент… испытывает сейчас трудности. -Ясно. – Суллея задумалась, мысленно прикидывая стоит ли бороться за агента или стоит ее списать. Затем ее мысли перешагнули на иные имена в ее сети и пламя в ее глазах вспыхнуло с силой многократно большей - А что наши агенты в самой Лескатии? Джулия отступила на шаг, но не от страха - от уважения к проявленной мощи. - Мы не получили от них никаких вестей, но этому есть оправдание госпожа! Инквизиция Ордена, госпожа. В городе прошли чистки инквизитора Жерара, они искали агентов мамоно и поэтому нашим людям пришлось уйти в тень. Плюс чародеи Магитека могли засечь передачу сообщений через магические кристаллы. Вполне возможно, что частично наши агенты тоже могли попасть под первую или вторую волну чисток, остальные не рискуют слать донесения. А из-за быстрого контрнаступления людей и захвата ранее лояльных мамоно территорий Нейтральных земель, была разорвана связь со всеми восточными землями Центрального континента. Суллея медленно обошла стол, её пальцы пробежали по пергаменту, будто пытаясь впитать каждое слово, каждую каплю отчаяния, пропитавшую бумагу. - Месяц, - повторила она шёпотом. - Но если город взят, то армия разбившая Друэллу, и освободившаяся от битвы, двинется дальше. Ты сказала они захватили восточные земли Центрального континента? Значит первой целью стали земли с мамоно. Но что дальше? Они атакуют феоды Ордена? Или они могут попытаться перейти перевалы и пойти дальше - на запад. И тогда следующей целью будет… - Далкия, госпожа, - закончила за неё Джулия. – Наши главные союзники в регионе. И они не готовы к полномасштабной осаде, особенно против армии, способной разбить войска Маккая. Суллея замолчала. На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей и далёким гулом стихающего шторма за окном. Она смотрела на карту, лежавшую на столе, но видела не линии границ и названия городов. Она видела падающие фигуры на шахматной доске. Фигуры, которые она собиралась использовать в большой игре против богов этого мира. Друэлла. Выскочка. Самозванка, осмелившаяся бросить вызов не только Ордену, но и - косвенно - всем планам Суллеи. Да еще умудрившаяся проиграть людям… Империум. Если это тот самый Империум, о котором сквозь зубы говорят ее союзники… - Лескатия пала… Значит Империум и Орден объявили друг другу войну. – произнесла Суллея. – их свара может помочь нам. - Нет сведений о том, что они воюют госпожа. Мои люди могут лишь собирать слухи, но… - Джулия замялась. -Говори и не медли!!! Я терпима к дурным новостям, но зла к тугодумам подчиненным, - холодно произнесла Суллея. - Нет слухов о том, что люди нашли нового врага, вместо этого говорят о новых могущественных союзниках. Слухи твердят о новой силе, с чьей помощью верные Верховной Суке с легкостью берут твердыню за твердыней и собирают богатую добычу. Похоже Друэлла своим нападением сплотила людей… - Прелестно, чем больше я узнаю о ее действиях, тем больше жалею о том, что она не была в числе тех, кого я принесла в жертву. Суллея продолжила размышления. Если Далкия падёт… то все её спящие ячейки, все её агенты, вся многолетняя работа пойдёт прахом. Доминас и Хермеус будут сражаться с богами, а в это время в тылу поднимется новая, неподконтрольная сила. Этого нельзя было допустить. - Сколько у нас верных людей в орденской провинции Вайтстрейн? - спросила Суллея, поворачиваясь к Джулии. Глаза её больше не метали молнии. В них была только решимость. - Около пятидесяти обученных агентов, - отрапортовала Джулия. - Маловато против обученной армии, - констатировала Суллея. - Но у нас есть преимущество - они не знают, о нашем существовании, а значит не ждут удара. Мы должны использовать фактор внезапности. Она подошла к окну, вглядываясь в багровую полосу на горизонте - там, где ещё догорал уничтоженный архипелаг. - Джулия, - сказала она, не оборачиваясь. - Срочно свяжись с ячейкой Рубин. Пусть готовят агентов к проведению диверсий. Я хочу, чтобы у этого… Империума начались проблемы в собственном тылу. Подкупите кого посчитаете нужным. Попробуй организовать показательное покушение на их главаря, пусть шерстят тыл. Союз Империума и Ордена непрочен, найдите способы их поссорить, очернить в глазах друг друга. Но нам необходимо их так или иначе ослабить, к тому моменту как легионеры Доминаса будут готовы нам помочь. Отдельно – найди способ внедрить агентов в войска и к слугам Империума, мне не нравится неопределенность. Я хочу знать сколько их, чем они вооружены и прочие базовые вещи. - Будет сделано, госпожа, - Джулия склонила голову. - И ещё, - Суллея наконец обернулась. Её лицо было бледным, как мрамор, но в нём читалась такая сила воли, что Джулия невольно выпрямилась. - Свяжись с господином Хермеусом. Скажи ему, что наши планы сеять раздор на Центрального континенте требуют внимания. Что на востоке разгорается пожар, который либо поможет нам, либо спалит всё дотла. И что я жду его указаний. - А если он будет занят, госпожа? Готовиться к атаке на храмы? - Тогда передай через господина Бакари. Или лично. Я хочу, чтобы он знал: пока он будет сражаться с богами, я буду сражаться за то, чтобы у него была армия, когда боги падут. Джулия ещё раз кивнула и уже повернулась, чтобы уйти, как вдруг Суллея окликнула её: - Джулия. - Да, госпожа? - Ты правильно поступила, что принесла это лично. - В голосе Суллеи на миг проскользнуло нечто, похожее на теплоту. Всего на миг. - Возьми двух лучших бойцов из моего личного отряда. Они будут сопровождать тебя. - Служу вам госпожа, - Джулия прижала руку к сердцу и вышла, тихо притворив за собой дверь. Суллея осталась одна. Она медленно опустилась в кресло, которое Джулия предусмотрительно подняла, и, закрыв глаза, прошептала: - Друэлла, Друэлла… ты даже не представляешь, в какую игру ты влезла.

***

Час, обещанный Хермеусом, истёк. Площадка для ритуалов, где ещё недавно колдун предавался неспокойной медитации, преобразилась. Сизый туман, что обычно стелился по полу, теперь клубился до самого свода, сворачиваясь в причудливые жгуты и спирали, словно живой организм, чувствовавший приближение великого действа. Десятки чёрных свечей из спрессованного жира смертных, принесённых в жертву на алтарях Тзинча, горели ровным, неестественно спокойным пламенем, не реагируя на сквозняки. В воздухе пахло озоном, кровью и чем-то неуловимо древним - тем, что помнило рождение звёзд и гибель миров. В центре, на полу, был выложен пентаграмматический круг. Не краской - кровью. Кровью, собранной у двадцати трёх мамоно девственниц, принесённых в жертву в последнее новолуние. Каждый символ, каждый излом линии был выверен до долей миллиметра - Хермеус не терпел ошибок в подобных материях. Бакари, чей массивный корпус дредноута приковывал внимание, замер на северном конце круга, его встроенные пси-проводники уже гудели от накапливаемой энергии. - Всё готово, брат, - прогудел Бакари, его механический голос наложился на собственное эхо, создавая жуткую, многоголосую какофонию. - Тройной разрыв, синхронный. Семь целей на точки контакта. Мы никогда не пробовали такого. - Значит, настало время попробовать, - Хермеус стоял в центре круга, его посох покоился в правой руке, а левая была воздета к небу, пальцы сплетены в сложный жест, ломавший реальность одним своим существованием. Внутри под броней, колдун выглядел… не лучшим образом. Тени залегли под глазами, лицо осунулось, а сквозь поры кожи, казалось, сочился сам сизый туман, которым он дышал. Истощение после уничтожения архипелага и защиты базы от цунами давало о себе знать. Но Хермеус не отступил бы. Не сейчас. Не тогда, когда победа была так близка. - Слушай меня, Бакари. Мы не просто перемещаем их. Мы прошиваем ткань реальности в трёх местах одновременно, минуя барьеры, которые местные «боги» воздвигли вокруг своих доменов. Это потребует… жертвы. - Я знаю, - коротко ответил дредноут. В его тоне не было сомнений. Только мрачная, железная решимость. В это время В командном пункте, Доминас не отрывал взгляда от гололитической карты, на которой разгорались три алые точки - цели, намеченные для удара. Вокруг него толпились преданные офицеры из Чёрного Легиона, свора культистов, техно-рабы Малакая, но никто не смел нарушить тишину. Командующий ждал. Ждал, когда колдуны дадут сигнал. - Время, - бросил он в вокс, не оборачиваясь. Из динамика донеслось шипение помех, а затем - голос Хермеуса, искажённый магией: - Десять минут. Пусть они готовятся. Обратной дороги не будет - первая вылазка не предусматривает отступления. Выживут - вернутся. Падут - умрут славной смертью, угодной богам. - Они готовы, - отрезал Доминас. - Начинай. Ритуал начался.

***

Некоторое время спустя. Отряд Комода оказался в новом для себя месте. Жаркий ветер субтропиков, неожиданно хлестнувший по лицу, пах медью и кровью. Комод сделал глубокий вдох, и его ноздри раздулись, вбирая этот запах, как дорогое вино. Его броня, казалось, сама светилась от предвкушения. Вокруг него - смертные из Кровавого договора, гвардейцы-ренегаты и культисты, чьи доспехи были покрыты шипами, черепами и письменами на языке крови, понятном лишь тем, кто слышал сердцебиение Кхорна. Они стояли на краю плато, за которым, раскинувшись на много километров, лежал город-храм. Колоссальное сооружение из белого мрамора и золота, опоясанное стенами в пятьдесят метров высотой, сияло в лучах полуденного солнца. Тысячи статуй воинов, колесниц, чудовищ украшали его башни и парапеты. В центре, возносясь к небесам, высился главный храм - храм Арес, бога войны. Оттуда доносился едва уловимый звук боевых труб, праздновавших очередную победу. - Гляди-ка, Гобб! - хрипло рассмеялся один из солдат, обращаясь к товарищу, чей шлем был сделан из черепа огромного медведя. - Они там даже не знают, что к ним пожаловали гости. - Тем хуже для них, - оскалился Комод. Он поднял свой топор, двуручное лезвие, которое гудело от нетерпения в такт его сердцебиению. - Слушайте меня, псы Кхорна! За нами - пустошь и смерть. Впереди - город, полный врагов, которые называют себя воинами. Они молятся своему богу войны, возжигают фимиам и приносят в жертву быков. Они думают, что знают, что такое битва. Они НЕ ЗНАЮТ! Его голос, сначала спокойный, набирал мощь, превращаясь в рёв, заглушавший даже ветер. - Мы покажем им, что такое война! Мы покажем им, что их бог - лишь жалкая пародия на истинного Владыку Бойни! Мы пройдём по их улицам так, что каменья закричат от ужаса! Мы зальём их храмы кровью так, что она потечёт по ступеням водопадом! И когда их бог явится посмотреть, кто устроил эту резню… Я ВЫРВУ ЕМУ СЕРДЦЕ И ПРЕПОДНЕСУ ЕГО КХОРНУ! Толпа воинов взревела. Кто-то бил себя кулаком в грудь, кто-то царапал лезвием по доспехам, высекая искры. Аура ярости, плотная, как туман, сгустилась над отрядом. - Идём, - бросил Комод и первым шагнул вниз по склону, туда, где в золотых вратах города его ждала вечность, которую он собирался заполнить криками умирающих. Древнее демоническое царство Валлания. Земли Хель. Королевства нежити встречали чумного колдуна противоречиво. Идеальной, мёртвой тишиной, которая давила на уши хуже любого шума. Пестис вышел из портала на холм, поросший бледными, почти белыми деревьями, чьи ветви были лишены листьев и напоминали костяные пальцы, тянущиеся к фиолетовому сумеречному небу. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались поля давно брошенной пшеницы, болота со странной застоявшейся водой и, ни единого звука привычной ему природы в округе. Только вдалеке он слышал. И ощущал запах. Запах разложения, но не того, которое несёт жизнь и возрождение через смерть, как учил Нургл. Нет - это было разложение застывшее, законсервированное, словно смерть здесь превратилась в музейный экспонат, лишённый смысла. Он ощущал вдалеке атмосферу карнавала смерти, непонятного ему вечного фестиваля, посмертной пирушки и прелюбодейства. Пестис фыркнул, и из его респиратора вырвалось облачко спор, тут же осевших на ближайший куст. Куст мгновенно покрылся гнойными язвами, зачах и рассыпался в прах. - Мёртвые, которые не хотят умирать по-настоящему, - прошептал он. - Они думают, что это победа. Они думают, что обманули смерть. Глупцы. Смерть нельзя обмануть. Ей можно лишь служить. Рядом с ним, тяжело переступая с ноги на ногу, замер телохранитель, приданный Доминасом. Кодэн - вот как звали этого молчаливого воина в матово-чёрной броне, лишённой всяких опознавательных знаков. Он не задавал вопросов. Он просто ждал. - Ты чувствуешь это? - спросил Пестис, не оборачиваясь к телохранителю. - Они здесь. Они смотрят на нас из-под земли. Тысячи пар глаз, которые не видят света. Им нужен… толчок. Чтобы вспомнить, что значит быть живыми. - Я здесь не для разговоров, - глухо отозвался Код. Его голос был похож на скрежет камня о камень. - Я знаю, - Пестис довольно улыбнулся под своей маской. - Ты здесь для того, чтобы убивать. И ты будешь убивать. Но сегодня мы сделаем кое-что большее. Мы даруем этим мёртвым… благословение. Настоящее благословение разложения. И когда их богиня, эта Хель, явится защищать свой трон… она поймёт, что Нургл не принимает подделок. Пестис поднял свой посох, на вершине которого пульсировал гнилостно-зелёный шар - концентрированная сущность чумы, вырванная из сердца мёртвой звезды. Он ударил им о землю, и по чёрной почве побежали трещины, из которых хлынул не вода - ихор. Мутная, тягучая жижа, которая тут же начала размягчать мёрзлую землю, превращая её в топь. И в этой топи, на глазах, начали прорастать грибы - огромные, пульсирующие, с капающим из шляпок гноем. - Пойдём, - сказал Пестис и двинулся вперёд, в сторону видневшегося на горизонте чёрного шпиля - Храма Хель. Код безмолвно последовал за ним, и два силуэта, один - воплощение разложения, второй - безмолвная смерть, медленно растворились в липком, болотном тумане. Земли Купидон. Здесь все было другим. Здесь не было ни суровой равнины, ни кладбищенской тишины. Здесь царила… симфония. Зодак замер на вершине холма, закрыв глаза, и слушал. Воздух вибрировал от тысяч звуков: пение птиц, которых здесь никогда не существовало в природе, шелест цветов, раскрывавших свои лепестки под лучами розового солнца, далёкая музыка, доносившаяся из города, где каждый инструмент играл свою, невероятно прекрасную мелодию, сплетавшуюся в единое, неземное звучание. Даже ветер здесь был другим - ласковым, тёплым, он касался лица, как рука возлюбленной, и нёс ароматы: жасмин, амбра, мускус, что-то ещё, неуловимо сладкое и опасное. - Прекрасно, - выдохнул палатин, открывая глаза. - Какой… восхитительный вкус. Это место… они создали здесь уголок, где даже ложное страдание приносит наслаждение. Внизу, в долине, раскинулся храм Купидона. Но это был не храм в привычном понимании. Это был город-сад, где вместо стен росли живые изгороди из роз, чьи шипы были размером с кинжал. Вместо башен вздымались к небу статуи - мужчины и женщины, переплетённые в вечных объятиях, их мраморные лица застыли в выражении абсолютного блаженства. В центре возвышалась колоннада из белого мрамора, увитая плющом, а над ней, в воздухе, парил огромный кристалл, пульсировавший мягким, розоватым светом. - Они думают, что знают, что такое любовь, - тихо сказал Зодак, обращаясь к Астару - временному боевому товарищу, который, как и он, нёс печать Принца Наслаждений. - Они думают, что избавление от гнева, которое, они преподносят, и наслаждение, которое они дарят, - это вершина. Но они даже не коснулись истинной глубины. Астар, чья силовая броня была покрыта свежими трофеями, молча кивнул. Вместо лица у него была деформированная маска, которая одновременно манила и ужасала. - Что прикажешь, кузен? - спросил он. - Я хочу, чтобы этот сад зацвёл по-настоящему, - Зодак провёл рукой по воздуху, и там, где прошли его пальцы, остались светящиеся полосы, похожие на росчерки кисти художника. - Я хочу, чтобы каждый лепесток, каждая колючка, каждый вздох здесь стал нашей кистью. Мы не станем уничтожать этот храм. Мы… перепишем его. Заново. В более ярких тонах. Он шагнул вниз, и его пурпурная броня вспыхнула в лучах солнца всеми оттенками фиолетового и малинового. За ним, бесшумно, как тени, двинулись его воины - три десятка культистов-слаанешитов, каждый из которых нёс в себе искру безумия, которое было страшнее любой чумы и любой пули. Когда они подошли к первым розовым кустам, цветы внезапно ожили. Шипы вытянулись, превращаясь в длинные, изогнутые языки, а из сердцевины цветов выглянули маленькие круглые плоды. - Не бойтесь, - прошептал Зодак, и в его голосе было столько нежности, что цветы замерли, очарованные. - Мы пришли не обижать вас. Мы пришли… научить вас страдать красиво. И он коснулся пальцами самого ближнего цветка. Тот вздрогнул, его лепестки стали менять цвет - с нежно-розового на насыщенно-алый, затем на чёрный, пульсирующий багровый. Цветок закричал - тонко, пронзительно, но в этом крике не было боли. В нём было наслаждение, такое острое, что лепестки начали истекать не росой - кровью. - Ах, - Зодак закрыл глаза, вдыхая запах этой крови. - Вот теперь… теперь это настоящая красота.

***

Портал схлопнулся с громким, чавкающим звуком, оставив после себя только вонь озона, серы и чего-то ещё, чему нет названия на языке смертных. Хермеус слегка пошатнулся. Колдун упал бы, если бы не Бакари, чья механическая рука мгновенно подхватила его под локоть, удерживая на ногах. - Всё. Сделано, - прохрипел Хермеус. Его голос звучал так, словно он минуту назад прокричал тысячу проклятий. Впрочем, так оно и было. - Тройной разрыв… сложнее, чем я думал. - Ты выглядишь так, будто тебя переехал «Ленд Рейдер», - прогудел Бакари, в его металлическом басе прозвучало нечто, отдалённо напоминающее беспокойство. - Нужно время. Двое суток, как минимум. - Двое суток, - эхом отозвался Хермеус, стоя, прямо в центре потускневшего магического круга. Сизый туман вокруг него начал медленно рассеиваться, словно сама магия покидала это место вместе с силами колдуна. – Ты прав, нам нужен отдых. Для нового ритуала телепортации у меня не хватит сил пока что. Пойдем, брат, медитация нам поможет. Пока не восстановимся. Они шли назад к цитадели. - Я знаю, - Бакари шел рядом, его массивный корпус издавал протяжный скрежет. - Но мы сделали то, что должны были. Теперь всё в руках богов. - Нет, - Хермеус покачал головой, и в его глазах, несмотря на изнеможение, сверкнул привычный, острый ум. - Теперь всё в руках тех, кого мы отправили. Боги лишь наблюдают. И делают ставки. Он запрокинул голову, глядя в пасмурное небо. - Пусть победит сильнейший, - прошептал он, оказавшись в своих покоях, и закрыл глаза, мгновенно проваливаясь в то состояние, которое у Астартес называлось «малым отключением» - единственным полноценным отдыхом, на который были способны эти генетически совершенные машины войны. Бакари не спал. Его оптические сенсоры продолжали сканировать помещение, выхватывая из темноты каждую тень, каждый потенциальный источник угрозы. Он был стражем - и оставался им даже тогда, когда его брат по оружию и магии был беспомощен. Двое суток. Целых двое суток, в течение которых, три малые ударные группы под командованием Астартес должны были выжить и сразиться с лже-богами. Бакари повернул корпус в сторону закрытых дверей. - Никто не войдёт, - пообещал он мысленно. - Никто.