Это было давно.

— Настенька, собирайся быстрее! Будет очень некрасиво, если мы придём с опозданием в гости к Спицыным. – услышав голос матери, маленькая Кисегач стала торопливо завязывать ещё не очень длинные волосы в коротенькие забавные хвостики. Она стояла перед небольшим зеркальцем в нарядной розовой юбочке и в кофточке такого же цвета. Переминаясь с ноги на ногу, Настя старалась заправить непослушные волосы в резинку. Ещё в детстве будущая главврач терпеть не могла неудачи, и чем дольше она боролась с волосами, тем недовольнее она смотрела в отражение в зеркале. Наконец, окончательно сдавшись, она швырнула бантики на пол и, топнув ногой, опустила голову и всхлипнула. Дверь комнаты скрипнула. Вошла мать и, сложив руки на груди, стала торопить дочь: — Настя, ну, в самом деле, сколько можно причёсываться? Что с тобой? – она опустила руки и, подойдя к Насте, удивлённо посмотрела ей в глаза, присев и положив ей руку на плечо. – Настюш, ты плачешь? Что случилось? – мама заметно смягчилась и теперь старалась утешить дочку. Младшая Кисегач очень любила её, и когда мама вот так клала руку на её маленькое плечико и осторожно спрашивала её о чём-то своим тонким голоском, у Насти всё в груди сжималось. Ей хотелось кинуться к маме, обнять её изо всех сил и громко рыдать. Она доверяла ей и всегда знала, что её любимая мамочка всегда поймёт и поддержит её. Настины губы задрожали, не в силах больше сдерживать плач, и она, наконец, выдавила из себя слова, после чего расплакалась: — Мама, я не могу завязать хвостики! – по щекам девочки текли слёзы, а сама она, прикусив губу, всхлипывала. — Не плачь, котик, сейчас я всё тебе завяжу, — женщина улыбнулась и, поцеловав маленькую Кисегач в лобик, взяла расчёску и бантики и стала расчёсывать её вьющиеся волосы. Настя успокоилась и теперь только иногда постанывала, если мама вдруг задевала клок спутавшихся волос и делала ей больно. – Ну, вот и всё! – она поцеловала Настеньку в щёчку, и они обе направились в коридор. Мама Насти, Мария Сергеевна, была очень красивой и, в свои тридцать лет была похожа больше на студентку, чем на замужнюю женщину, у которой есть ребёнок и работа. У неё были вьющиеся светлые волосы и серо-зелёные глаза, а росту и фигуре могла бы позавидовать любая модель. Мария была большая рукодельница и отлично готовила. Шитьё и приготовление блюд иностранной кухни было её хобби. Каждый вечер она всячески баловала свою семью изысканными блюдами. Но, как и любая мать, она была строга к Насте и наказывала её, если у той был беспорядок в комнате. В пять лет она отдала её в музыкальную школу, и, если дочь не выучила заданное произведение, то мама по традиционным методам оставляла её без сладкого или же не разрешала приглашать подруг и гулять, пока Настя не позанимается музыкой. Поэтому уже с детства младшая Кисегач была приучена к порядку и знала, что, прежде чем развлекаться, нужно усердно поработать. Настенька надела премилые туфельки и, крепко схватив маму за ручку, вышла из дома и направилась к машине, возле которой уже ждал их отец. Константин Аркадьевич был высоким брюнетом и работал врачом в местной больнице. Видно, дочка решила пойти в отца и стать доктором. Она любила его не меньше, чем маму, так как знала, что в кругу друзей к нему относятся с уважением и любят за отличное чувство юмора и лёгкость в общении. Но в отличии от Марии, Константин был к Настеньке ещё более строгим, и если бы не его шутки и улыбка, Настя бы считала его просто тираном. Мария посадила дочку на заднее сидение, аккуратно пристегнув ремнём безопасности, а сама села на переднее. — Костя, ты подарок для Мишки не забыл? – осведомилась женщина. — Нет, не забыл, вроде. Настя, мешок у тебя? – Константин обратился к дочке. — Да, пап. Оранжевый такой? – Настя понимала, о каком мешке идёт речь, но, желая показать, какая она уже взрослая и ответственная, решила переспросить. — Да, – подтвердил отец. Простояв какое-то время в пробке, уже через час семья Кисегач выходила из машины и направлялась к дому, в котором жили их друзья и Настин приятель Лёша, их сын.