Let's make this world bend

Чем горше прошлое, тем сладостнее настоящее. Уильям Шекспир.

      Настоящее Харлин Квинзель было многообещающим. Она, сирота из детдома, над которой почти всегда издевались и высмеивали, работает в лечебнице для душевнобольных преступников. «Аркхэм» – название такое же мрачное, как и само здание. Спросите, зачем же Харлин там работает? В детдоме её всегда лишали книг, что, несомненно, расстраивало юную читательницу. Ведь девушка так любила книги, что в один день решила сама написать своё произведение.       Ей хотелось написать что-то новое. Сюжеты фантастики, драмы и приключений были бы сплошным плагиатом, возьмись она за них. Нет, нужно что-то новое. Тема, которая всегда оставалась в тени, потому что к ней боялись приближаться. Харлин же, напротив, ничего не боится: годы, проведённые в детдоме, оставили отпечаток на стойком и бесстрашном характере девушки. Она напишет о психах: что происходит, когда кнопочка в голове, на которой написано «безумие» включается. Девушка не боялась заглянуть под корку даже самому отъявленному психопату.       Первый страх Харлин Фрэнсис Квинзель – прошлое. Он же её и последний.       Быстро передвигая ногами, девушка шла к кабинету своей начальницы, которая сообщила, что её ждёт новый «пациент-сюрприз». Честно сказать, Харлин мало чему могла удивиться. Она видела психов в разных состояниях, некоторые из них даже пытались убить её несколько раз. Харли плевать: она не боится за свою жизнь. Именно поэтому ей почти всегда доставались самые ненормальные из ненормальных, если это возможно. Однажды один пациент при ней откусил себе палец. Зрелище не из приятных, но Квинзель спокойно нажала на кнопку вызова охраны, а позже переписала этот случай на бумагу для своей будущей книги.        – О, мисс Квинзель, – радостно взвизгнула мисс Смит, едва девушка вошла в её кабинет. – Присядьте.       Харлин, не задавая никаких вопросов, села на предложенное место и оглядела кабинет. Ничего не изменилось с её последнего пребывания здесь: стопка аккуратно сложенных бумаг на столе, закрытые железные ящики, похожие на сейфы, и одинокая ваза с мертвыми цветами. Все стояло в идеальном порядке, даже ручки были разложены точно друг за другом. Квинзель ненавидела порядок. Хаос – её стихия.       – У меня для тебя сюрприз, – сказала женщина, начиная перебирать бумаги на столе. – Очень сложный пациент. Как ты любишь. Берегла его для тебя. Говорят, убил двух охранников, пока ему надевали смирительную рубашку. Ужас.       На последних словах мисс Смит недовольно фыркнула, будто смерть этих охранников была на её совести. Женщина уже нашла папку, но не спешила передавать её девушке.        – Я согласна, – произнесла Харлин, стараясь улыбнуться.       – Ты уверена, моя девочка? Он ужасный человек. Ужаснее его нет никого. Говорят, он бывший клоун. Представляешь клоуна-психа? – мисс Смит закатила глаза, словно ничего хуже быть не может, чем этот псих. Но Харлин было плевать. Он такой же как и все остальные. Простой тронутый преступник.       – Я согласна, – повторила девушка, кивая для пущей убедительности.       – Он называет себя Джокером.       Сердце Квинзель пропустило несколько ударов от произнесённого имени.       «Кто угодно, только не он. Что он здесь делает?» - мысли подобно бушующим волнам бились о стенки её сознания.       Мисс Смит не заметила, как тряслись пальцы Харлин Квинзель, когда она взяла злополучную папку. Женщина не заметила, как подкашивались ноги у блондинки, когда она выходила из кабинета. В пустом коридоре Харлин опустилась на пол, нежно проводя по папке пальцем и рассматривая фотографию. Зелёно-кислотные волосы, безумная улыбка на красных губах, отсутствие бровей, а в глазах ещё более сумасшедший взгляд чем прежде.

Джокер.

      Он изменился, но она узнала бы его из тысячи. Он был тем, кто научил её любить хаос. От воспоминаний одинокая слеза скатилась по чуть покрасневшей щеке, но девушка вытерла её. Она не станет слабачкой. Пусть он увидит, что она не сломалась, когда он оставил её, задушив надежды.       Её горькое прошлое – её страх.       Его последнее обещание – давай заставим этот мир прогнуться.