Часть 9
12 ноября 2016 г., 23:23
Однолюб – человек, который обманывает только ту женщину, которую он любит. Дон-Аминадо
Она счастлива. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь такое можно будет сказать про брошенную, забытую миром Харлин Квинзель, «арлекина»? Про Харлин никогда нельзя было бы сказать этого. А вот про Харли Квинн, безумную подружку самого странного и самого пугающего подростка в детдоме, можно было бы ещё добавить, что именно этот самый подросток помог ей обрести её утерянное счастье. Он подарил ей свободу. Их любовь была странной: то они могли подолгу не разговаривать друг с другом, укутавшись, словно в одеяло, сотканное из сотни, тысячи различных канувших в бездну грёз и желаний, то просто каждую секунду проводили рядом, не способные отпустить, то спокойно прогуливались по окрестностям, будто бы они уже женаты, а это их очередная вечерняя «вылазка» из взрослой жизни. Джокер даже в этой роли был бесподобен. А поцелуи? Ох, после каждого нового поцелуя единственным желанием Квинн было получить ещё пару десятков. Да, пусть они были не столь частыми, но они были ценными и самыми нужными, ведь это были поцелуи любимого человека. Говорят, что любовь в тринадцать – полный бред, пусть говорят, что хотят. Ей было плевать. Он рядом, он не отпустит, он не даст в обиду, он простит её промах, за который ей, в любом случае, пришлось бы отчитаться. Он её. Харли Квинн и Джокер. Они старались не афишировать их чувства, но длинный язык Барбары недолго держался за зубами. Очень скоро над ними начали смеяться, некоторые презрительно фыркать, точно то, что они были вместе, позорило всё общество в целом. Психопат и замухрышка. Что это за чушь? Однако тот факт, что ни Харли, ни Джокер не обращали внимания на проявления такого поведения в их сторону, снизил нападки и нелепые комментарии. Тем не менее оставался один лишь единственный человек, который продолжал пилить Квинн испепеляющим взглядом. Стив Робинс не говорил колкостей, не фыркал, нет; его оружием был взгляд. Тот самый, который блондинка чувствовала на себе, чувствовала, как он прожигает её насквозь им, а вместе с тем и самого мистера Джея. Харли не могла найти разумного объяснения сему поведению Стива. Примерно через две недели таких «гляделок» мальчик всё же решился подойти к ней, но не для того чтоб объясниться. – Харлин, я хочу поговорить с тобой. – Харли, – чуть ли не прыснула Квинн. Её прошлое имя сейчас было чем-то мерзким, пугающим. – Я же вроде говорила. О чем поговорить, Стив? Робинс вальяжно облокотился на стену в коридоре и, о боже, снова осмотрел её. Харли, недоумевая, подняла правую бровь. Ей не нравилось, что он выловил её именно в тот момент, когда Джокера не было поблизости. Хотя что-то подсказывало девчонке, что он как раз этого и хотел. – Харли, да, прости, – он запнулся, затем продолжил. – Это правда? Ну, про тебя и про Клоуна? Знаешь, не верю слухам. – А зря. В этот раз они не врут. Правда. Про меня и про Джокера. Всё? – да, теперь Харли могла дерзить, зная, что её спину всегда прикроет любимый человек. – И про то, что он специально попросил Уэст придти туда, дабы позабавиться происходящим? Тоже правда? – он наклонился и хотел коснуться её бледной щеки, но на полпути остановился, увидев, как ошарашено она на него смотрит. – Не знала? – Не знала, но это гнусная ложь. Через секунду он уже прижимал её к той стене, на которую недавно опирался сам, и, схватив за запястья, так как Квинн мгновенно начала вырываться, прошипел почти в самое лицо: – Ты сделала неправильный выбор, Харлин Квинзель. И в следующую секунду о его недавнем присутствии рядом с ней напоминал лишь запах. Харли вздохнула и продолжила свой путь в библиотеку, куда направлялась ранее, чтобы сдать завалявшиеся книги. На них сейчас внимания уходило не так много, потому что большая часть свободного времени посвящалась мистеру Джею. «...Попросил Уэст придти туда, дабы позабавиться происходящим...» Нет, Робинс точно сбрендил. То их «свидание» не могло быть подстроено: слишком много доказательств против теории Стива. Барбара и Джокер не могли договориться, тогда они ненавидели друг друга не меньше, чем сейчас, что-то Харли никак не могла представить их, разговаривающих о чем-нибудь, а уж тем более строящих какие-то планы о том, как «охмурить» бедняжку Квинзель. Ни Джокер, ни Барбара никогда бы на это не пошли. «…позабавиться происходящим…» Нет, конечно, мистер Джей – безумец в каком-то смысле этого слова, но не настолько. Он умел изящно мстить, делать непристойные комментарии, удачно шутить, быть задумчивым, но в то же время всегда понимать, что происходит вокруг. Да, ещё, конечно же, он мог издеваться над людьми, но только тогда, когда этого действительно заслуживали. А в чём провинилась Харли, чтоб над ней издеваться? Ни в чем. Она, наоборот, всегда пыталась быть для него лучшей подругой и союзницей во всех его происках. Стоит выкинуть эти нелепые, глупые слова из головы.***
Этим же вечером они с Джокером встретились как обычно. Харли была рада тому, что он, кажется, был в хорошем настроении, даже поцеловал её в щеку, когда она подошла. Широкая улыбка играла на лице блондинки, а все тревожные мысли отправились из её головы куда-то в космос. Её беспокоило только то, что в руках он теребил маленький, карманный ножичек. – Зачем это тебе? – Харли, я хочу, – мальчик запнулся, но быстро продолжил. – Хочу, чтоб мы навсегда были связаны. – В смысле? – девчонка удивленно подняла брови, пытаясь понять намерения своего возлюбленного. Однако не смогла. Как и всегда. Насколько можно быть странным и непредсказуемым? Насколько можно быть Джокером? – Просто закрой глаза и протяни руку. Правую. Хорошо. Ты же мне веришь, Квинн? – он улыбнулся своей любимой улыбкой безумца, сумасшедшего, гения. Ох, как сложно воспротивиться тому, кому ты безотказно предана. Харли сделала, как сказал Джокер – вытянула правую руку. Почти сразу же она почувствовала прикосновение его пальцев, затем что-то холодное острое укололо её кожу рядом с запястьем. Карманный ножичек. Она вздрогнула, уже была готова вырвать руку, потому что боль не прекращалась, а по руке покатились капельки крови. Но его шёпот остановил её: – Расслабься. Блондинка действительно расслабилась, попыталась думать о чём угодно, только не о том, что происходит с её запястьем. Но тогда в голову начинали лезть мысли о Стиве, точнее, об их разговоре. Квинн была очень рада, когда она перестала ощущать прикосновения острого предмета к своей коже. Она медленно открыла глаза и посмотрела на то, что теперь было там. На её запястье красовалась буква «J»: более-менее аккуратная, ровная, и, самое главное, его. Вот, что он хотел сделать. Он соединил её с собой навсегда. Харли Квинн навсегда, навеки-вечные связана с Мистером Джеем, Джокером. Её король. Капельки крови до сих пор вытекали из только что сделанного пореза, но она попыталась вытереть их рукавом кофты, дабы получше разглядеть ту самую букву. Подняв глаза, Харли увидела, что всё это время мальчик напряжённо наблюдал за ней. – Джо… – чуть было начала она. – Не надо. Теперь ты точно моя, Харли Квинн. На тебе клеймо Джокера, – он криво улыбнулся. Клеймо? Нет, нет, нет. Это что-то другое. Что-то дорогое, что-то важное и что-то ценное, как воспоминание, которое никогда не сотрётся. Как будто бы Джокер теперь всегда сможет наблюдать за ней, знать, где она, что она делает и с кем. Но такой постоянный контроль даже нравился Квинн, потому что это значило, что он её не оставит и не предаст. Этот выбор был сделан не ей, но в её пользу. Он сам ее выбрал, оставив свою метку. Теперь она его либо верная подруга, либо преданная игрушка.
