Часть 10
23 декабря 2016 г., 00:09
«Ничего не поделаешь – то мы предаемся любви, то любовь предает нас» Фредерик Бегбедер
Предавали, наверное, каждого, кроме Харли. За свои полные тринадцать лет она ни разу не испытывала горя утраты, апатии от отсутствия необходимого человека рядом с собой, чувства пустоты, которое наполняет тебя изнутри, словно в твоё тело заливают какой-то химический раствор, разъедающий внутренности. Самое обидное, что от этого чувства не спрячешься за горами книг: его надо пережить, перестрадать, дать затянуться недавним душевным порезам. Лучше лекарство – время. Оно лечит. Не стоит удивляться, что Квинн раньше такого не испытывала, да и надеялась, что никогда не придётся. У неё не было друзей, не было родственников, не было абсолютно никого. Предать себя она могла только сама. Однако всё так сильно изменилось за такой короткий срок. В класс зашёл мальчик, непохожий на других, они обмолвились парой фраз, а затем он уже целует её в сумерках и почти признаётся в чувствах. Казалось, Харли лишь моргнула, и вот – всё. О том, что это был не сон и не её мечты, в которых она застряла, напоминала лишь аккуратная буква «j» на запястье. Все остальные события – их было не мало – просто смылись, смешались, потерялись, стали минорными и неважными. Весь её мир сосредоточился в нём: в этом ненормальном мальчике с ещё более сумасшедшими идеями, чем он сам. Становится не только трудно жить – становится трудно дышать, когда тот, кого ты считал своим миром, оставляет тебя, кинув напоследок лишь одну единственную фразу. Чего ей собственно переживать? Он ничего ей не был должен, ровно как и она ничем ему не обязана. Не обещая богатств, не суля золотых гор, не зарекаясь о чем-то нереальном, он просто ушёл. Харли мало знала о чувствах, но что-то подсказывало ей, что, если бы Джокер действительно любил её, он бы никогда этого не сделал. Эти мысли ломали её изнутри, крушили и уничтожали всё хорошее, связанное с ним, всё, что было дорого сердцу, но что так отчаянно убивало мозг. Очень трудно совладать с одним, пока другой занимает полностью противоположную позицию. А, может, и не было ничего? Может она просто попала в какую-то секту или в руки какого-то маньяка? Может ей показалась или привиделась другая её жизнь? Та, которая могла быть, будь она Харли Квинн, а не Харлин Квинзель? Та жизнь, полная действий, метаний, любви, злости, нежности и мягкости? Всё было простым воображением её слетевшего с катушек мозга, и она сама, пребывая в бреду, вывела эту чертову идеальную букву «j» на своём чертовом запястье. Если бы от этого становилось легче, она бы вцепилась в эту идею, словно утопающий в спасательный круг. Легче не становилось – только хуже. Почему она страдает? Почему её комната стала теперь её постоянной средой обитания? Почему подушки не просыхают от речушек слёз, струящихся по впалым щекам, по искусанным до крови губам? Почему последнее время никто не слышит о том, что Арлекин и Клоун снова что-то творят? Почему не слышно ничего? Почему пришла тишина, что звучит гораздо громче, чем гам? Что послужило причиной этому? Всё просто – он ушёл. Ушёл тот, кто был нужен её хрупкому маленькому сердцу, забрав его с собой своей последней репликой, брошенной неслучайно. – Когда я вернусь, Харли, мы заставим этот мир прогнуться.***
Время летело мимо них: сложно считать часы, когда ты черпаешь счастье в минутах, в секундах, в мгновениях. Джокер стал идеалом для неё, другого не хотелось, даже мыслей не было. Харли Квинн по уши была влюблена в своего Короля. Он её первая любовь. Она его верная Харли. Сколько было разговоров, слухов, рассказов, сплетен? Огромное количество. Блондинка была в шоке, услышав некоторые из них. Джокер в этих самых сплетнях был чуть ли не насильником, а она его несчастной жертвой. Или лучше: она его приворожила, заставив поверить, что он должен быть с ней. Нет, люди не ревновали ни Харли, ни Джокера: просто не верилось, что Арлекин может смеяться так звонко беспричинно, что Клоун может искренне улыбаться, а безумство на секунды может пропадать из его зелёных глаз. То, во что люди не верили, они не принимали и, скорее всего, никогда бы не приняли. Во главе всей этой компании стояла, конечно же, неповторимая Барбара. Уэст теперь доставала не только Харли своими записками с ничего не значащими угрозами, но и мистера Джея. Квинн не раз находила ободранные клочки бумаги в его карманах, на которых безобразным почерком были выведены какие-то не менее безобразные слова. Уэст не упускала ни единой возможности выкрикнуть в сторону блондинки оскорбления или колкие замечания: «Арлекин, отойди от людей. Тебе с ними не место», « Ой, посмотрите, кто это? Арлекин с Клоуном. Игрушка со своим хозяином. На прогулку идут?», «Арлекин, стой, стой. Тут что-то валяется у тебя под ногами. А, прости, это твоя самооценка». Хуже всего было не то, что она стала «звездой» и стала притягивать излишнее негативное внимание со стороны детей, что о ней шептались за углами и на задних партах в классах, а то, что от неё отвернулись даже те немногие, чьей поддержкой, в случае чего, она могла заручиться. Остался только он: странный и неповторимый, угрюмый и смешной, любящий и нежный, молчаливый и потерянный. Никакой не Клоун, а Мистер Джей, чьи объятия были на вес золота, чья улыбка согревала её лучше, чем огонь в холодный день, чьи поцелуи обжигали кожу, чей взгляд был теплей любого летнего дня. Дети играли во взрослых, а взрослые играли в детей. Детская наигранная влюблённость, в которую верит каждый, но, увы, в которой каждый делает ужасные ошибки. Как ни странно, в этот раз ошибки были не её. Он планировал, как всегда, свой побег. Она теперь уже была согласна бежать с ним на край света. Только представить, какая жизнь их ждёт вне этих отпугивающих прохожих стен? Никакой Барбары. Никаких записок и насмешек. Никаких Клоунов и Арлекинов, а Лишь Харли Квинн и Джокер. Никаких запретов и правил. Ничего. Безграничная свобода ожидала их там, словно новый мир. Блондинка собиралась сделать свой первый шаг за границами детдома. Джокер рассказывал ей столько о внешнем, настоящем, «живом» мире, что он стал для неё красивой сказкой. Ничего не могло остановить её от этого. Ничего… кроме него. Время пролетело слишком быстро, а их прощание было слишком спонтанным. Нет, они собирались идти вместе, но в день «Х» кое-что изменилось. А точнее, всё. Квинн быстрым шагом шла к корпусу, дабы перепроверить, всё ли на своих местах. Оставалось лишь несколько часов до их отправления. План Мистера Джея был идеальным: просто выйти за корпус и перелезть через забор. Однако пройти за корпус в дневное время было довольно-таки сложно, а в темное – страшно. Но с ним она не боялась никого и ничего. Если бы она не врезалась в человека перед ней, если бы была более внимательной, возможно, сейчас бы так не страдала. – Харли? – послышался ей голос Стива Робинса. Мальчик подал ей книжку, которая злополучно вылетела из её рук. Схватив её, девчонка хотела тут же удалиться. Но не тут-то было. Робинс схватил её за хрупкое запястье, развернув к себе. – Пусти, Стив. Давно не получал? – вскрикнула она. – Давно стала такой дерзкой, Квинзель? – его голос, боже, он был холоднее льда. Она никогда не общалась с ним близко, но взгляд в его глазах определённо изменился: стал более жестоким, твердым. – Тебе какое дело? Скажи спасибо, что Мистер Джей не знает, что ты сказал в коридоре, Робинс, и что ты сделал тогда со мной, – прошипела Харли, прекращая бесполезные попытки вырваться. – Мне плевать на твоего Клоуна. Ему мало что ли было? – мальчик вопросительно выгнул бровь, но девчонке было не до этого. – Пусти, Стив, пожалуйста, – она скосила взгляд голубых глаз на него и мило улыбнулась. – Не-е-т, Харлин. Он обманул тебя, понимаешь? Почему ты ему веришь? Чем он это заслужил? – он отпустил её запястье. – Спроси у Барбары, если мне не веришь. Но я тебя когда-нибудь обманывал? Нет. С чего такая защита этого Клоуна, когда он и мизинца твоего не стоит? Пойми же уже, Харли. Не наделай глупост… – Мне плевать, Стив. Она оставила его с ошарашенным взглядом на лице, сама не понимая, что творит. Когда-нибудь они смогут встретиться так, чтобы он не хватал её за руку, но это будет совсем другая история. Те сомнения, которые проникали в её сознание после его едких слов, всегда были неприятными. Всегда наталкивали её на какие-то странные и пугающие выводы, не имеющие никаких оснований, кроме его слов. С чего бы она должна вообще думать о том, что он там говорит? Полная чушь – не более. Но не просто избавиться от мыслей, что наводят тебя на какие-то волнения. Она начала задумываться, обдумывать, надумывать, придумывать и сходить с ума от того, что не было способа узнать правду. Что, если Робинс действительно не врёт, и Харли ошиблась? Ошиблась в Джокере? Что, если это всё – просто иллюзия, какой-то эксперимент, в котором она главный подопытный? Главное узнать, кто проводит этот самый эксперимент: Мистер Джей или Стив. Квинн пыталась не думать, не отвечать эмоциями на эмоции. Холодный рассудок, как у её Короля, сейчас бы был как никогда кстати, но все оказалось бесполезным. Последние приготовления были сделаны; приближался час, распланированный по минутам, секундам. Они встретились в обговорённой сотни раз точке, не говоря ни слова, пробрались за корпус к намеченной цели – забору. Ограждение было не очень высоким: около 2,5 метров. Обычный, ничем не примечательный забор из железной сетки. Сетка жутко отливала в лунном свете так, что волоски на спине Харли неприятно поднялись. За забором – новый мир, скрывающийся за непроходимым лесом и неизведанными землями. Они узнали, что не так далеко от детдома есть небольшой городок, где они смогут найти временное убежище. Да, они планировали рвануть гораздо дальше. В другую страну. В другой мир, как можно дальше отсюда. Квинн неуверенно поёжилась, когда Джокер наклонился, чтобы подсадить её. Он поднял голову с озадаченным выражением на его лице. Она должна сказать: нельзя молчать. Что, если правда? И она подарит свою жизнь не тому человеку? Джокер сделал это с ней – превратил из тихони в настоящую малолетнюю преступницу, подобие себя. Сделал ли он это специально или искренне? Кто она для него? Очередная жертва: он в своём бешенстве легко может убить её. И что тогда? Всё должно быть ясно: Харли же жизнь собиралась подарить этому человеку. Сейчас или никогда. – Джокер… – как можно тише произнесла она. Однако её голос всё равно слишком резко разрезал царящее молчание. – Я хочу знать о… – Харли, какого черта? - прошипел он. – Мистер Джей, я тебе нужна? Зачем ты заставил Барбару придти туда? Зачем!? – было достаточно трудно сказать это, да ещё и шёпотом. Она даже не знала, на что надеялась больше: на его честность или же на его хитрость. Ответ может придать ей уверенности, а может лишить её любых стремлений. Ходить по острию ножа – опасная штука. – Отвечай, Мистер Джей, Джокер… Кто ты вообще такой? – Харли, чёрт, успокойся. Давай не сейчас, Квинн? Я не виноват в этом, не причастен к тому, что произошло. Барбара… – он запнулся; то ли это была пауза, то ли он просто отвлёкся, но этого было достаточно. Маленькая, незначительная осечка, но она всё поняла. Красивая история, как карточный домик, распалась на отдельные фрагменты, которые собрать вместе обратно почти невозможно. – Джокер… – блондинка сглотнула. – Ты… Нет… – Харли… – сколько отчаяния в одном слове, имени. Родном имени. Его имени, данном ей. – Ты ненормальный… – она сделала шаг назад от забора, от него. Солёной водой наполнялись глаза цвета неба, и девушка непроизвольно всхлипнула. – Харли, – снова шёпот. Только теперь рядом. Близко. Такой горячий, обжигающий кожу, леденящий сердце, как и его дыхание прямо в ее чуть-чуть раскрытые губы. Его пальцы сомкнулись на её запястьях. – Я нормальный. Просто моя нормальность отличается от твоей. Теплые губы на её холодных. Джокер настойчив, требует ответа, прикусывает. Харли чувствует, как он злится, рычит. Такой Мистер Джей, чьей нормальностью являются полный хаос и безумие. Она не такая. Слишком запуганная, чтобы верить в свободу. Противоположности притягиваются, но не в их случае. Шаг назад. Ещё один. Она больше его не видит, не слышит и не ощущает дыхания. – Когда я вернусь, Харли, мы заставим этот мир прогнуться. Громко. Эти слова становятся эхом в её ушах, догмой в её голове, клеймом на сердце. – Береги в себе ненависть. Потекли ручейки слёз по раскрасневшимся от прохлады ночи щекам. Мистер Джей, не уходи. Не надо. Ты мой мир.
Примечания:
Лучше поздно, чем никогда. Мур :3
