Let's make this world bend

Для того чтобы началось что-то новое, что-то должно закончиться. Сплетница.

      Глухой звук ударов каблуков о мраморную плитку разрезал застоявшуюся тишину коридора психбольницы. Тусклый свет ламп время от времени мерцал, отбрасывая искривленную тень девушки на стену. Серость продолжала тянуться, казалось, что она как вакуум, как тот мир, из которого она уже никогда не вырвется. Сбившееся дыхание и ровные шаги, натянутая мина на лице и слезы в голубых глазах, скрытый интерес и открытое желание, холодный рассудок и горячее сердце.       Какой-то чертов замкнутый круг! Нельзя всю жизнь бежать от незаконченных дел и неисполненных обещаний. В какой-то момент нужно найти в себе отвагу развернуться и встретиться лицом к лицу с ними. И вот она, как и все, готова встретиться со своим прошлым, которое одновременно ненавидит и любит. Она не дурочка, чтобы думать, что он её помнит, что узнает, что он тут из-за неё. Нет. Она его доктор, он её пациент. Не больше, не меньше.       «Давай, заплачь, маленькая глупышка, ничего ты не понимаешь, Харли. Ничему жизнь тебя не научила. Людям свойственно уходить, но не возвращаться. И даже если это действительно Джокер, то он точно не твой. Он сбрендил окончательно, если оказался здесь. Подумай, Квинзель, зачем тебе связываться с психом?»       Расстояние до его комнаты неизбежно сокращалось с каждый шагом. На входе стояло двое охранников с серьёзными выражениями лиц, оба кивнули ей. Девушка подала документы, выданные ей полчаса назад Мисс Смит. Всего-то полчаса назад! Вся жизнь, вся её жизнь в смешанных ярких и мрачных тонах, биография, за эти полчаса промелькнула фильмом у неё в голове, оставив после себя неприятные ощущения. Как и всегда. Да и кто жалуется?       – Что-то вы сегодня не очень хорошо выглядите, Мисс Квинзель, – усмехнулся один их охранников, передавая кучу листков другому.       – Да так. Здоровье подводит, – попытка сформировать на лице что-то наподобие улыбки оказалась не успешной. Каждый мускул её лица был настолько напряжен, что она чувствовала себя мраморной. Ударь её – и она разлетится на тысячи мизерных кусочков по всему помещению.       – Ох, не повезло же вам, – отозвался второй охранник, отдавая ей папку и подмигивая.       – Это ещё почему?       – Да этот псих, – первый охранник указал на дверь за собой и многозначительно закатил глаза. – Прикончил одного психиатра уже. Задушил. Голыми руками. Даже протокола не сохранилось. Так что, вы, Мисс Квинзель, осторожней. Не хочется, чтоб такая красота пропадала.       Оба охранника усмехнулись и открыли ей железную дверь.       «Задушил, черт возьми, голыми руками! Её Джей был на это способен. Ещё как. Он чуть не убил Барбару, когда ему было тринадцать! А сейчас… Столько лет прошло. Господи, Квинзель, во что ты вляпалась?»       Отступать, однако, было уже поздно. Сделав шаг вперед, Харлин не представляла, что её ждет и как избежать наихудшего исхода. В комнате было тускло, стоял застоявшийся запах пота и сырости, стены были голыми, а в нескольких местах были видны маленькие дырочки, сделанные то ли специально, то ли случайно. В помещении было настолько тихо, что её вздохи были маленькими ядерными взрывами. Непонятно было одно: было ли здесь действительно так холодно, что мурашки появились на всём её теле, или же её бросило в холод из-за собственного страха.       Здесь же был он. Сидел, сгорбившись, в смирительной рубашке прямо напротив двери. Ярко-зелёные волосы в тусклом свете лампы казались ядовитыми, а кожа лица мраморно-белой. Несколько прядей выбивались, но это ничего не портило. На лице напрочь отсутствовали брови, а губы были ало-красными. Стоило двери закрыться, как взгляд глаз цвета изумруда упал на неё. Харли могла бы засомневаться в том, был ли этот человек её Джокером, а не простым самозванцем, но нет. Этот взгляд, наполненный миллионами прожитых лет, уничтожил все её сомнения. Заставил вспомнить. Пережить снова.       Квинзель почувствовала дрожь в коленках, дрожь, которая медленно завладевала всем её телом. Слезы навернулись на глазах, и одинокая предательская слезинка все же скатилась по бледной щеке. Она не придала этому никакого значения. Застыла на месте, словно превратилась в камень, а он смотрел, не моргая. Рассматривал её, взгляд нагло прошёлся по белому халату, упал на папку с документами в руках, а затем дошел до лица. Мистер Джей широко улыбнулся, обнажая перед ней железные зубы. Ненормальная ухмылка, которая вернула её в реальность.       Машинально она преодолела расстояние, разделяющее её и стол, положила папку, села. Он все так же улыбался. Она же начала рыться в документах, сама не понимая, что там ищет.       – Кх-хм, здравствуйте, – Квинзель не смогла унять дрожь в голосе, но и не собиралась молчать. – Я ваш лечащий врач – Харлин Квинзель. У меня будет к вам несколько вопросов. Вы готовы на них ответить?       Посмотрев на него ещё раз, она заметила, что ухмылка исчезла, её место заняло то выражение лица, которое было, перед тем как он был готов врезать Барбаре или устроить разборки со Стивом. Сама серьезность.       – Харли Квинн, – процедил Джокер сквозь сжатые зубы, а в глазах продолжали плясать демоны. – Я вернулся. Давай заставим этот мир прогнуться.