Немножко эротики

Едва Алиса пригрелась около Пашки и стала засыпать, как он вдруг мягко, но быстро отодвинулся. Она едва успела сдержать побуждение последовать за ним, прижаться снова. Но успела. Ведь если Пашка отодвинулся — значит, у него есть на это причина. Но это не уменьшило разочарование Алисы в том, что она лишилась источника тепла. Она-то так обрадовалась, когда Пашка обнял её. Это было так неожиданно и приятно. И почти сразу стало ещё и так тепло. А тут её снова всего этого лишили. Но делать нечего. Отодвинулся так отодвинулся. Его право. Но холод не тётка. И, убедившись, что терпеть его всё труднее, Алиса заставила себя обратиться к Паше с просьбой. — Паш… — Что? — Ты конечно не обязан пододвигаться ко мне… И если ты не хочешь, то не пододвигайся… Но если ты не прочь пододвинуться, то я была бы тебе очень признательна, если бы ты снова обнял меня. — Зачем? — Жутко холодно. — Ох, прости меня. Я не думал, что тебе холодно. Конечно я обниму тебя снова. Но я вынужден предупредить... чтобы ты не смущалась. — О чём предупредить? — Об одной физиологической реакции. Если это для тебя не помеха, то можем спать прижавшись. — Для меня никакие твои реакции не помеха. — Тогда скорее иди ко мне, — сказал Паша, снова прижимая Алису к себе. Алиса разве что не замурлыкала от удовольствия. От того, с какой готовностью и как нежно Паша проделал это. В очередной раз поразившись тому, насколько ей хорошо с ним и насколько ей нравятся такие вот знаки внимания и заботы со стороны Пашки. И близость к его телу. И долгожданное тепло тоже не заставило себя ждать. Окутав Алису облаком комфорта и вернув ей радость существования вообще и от близости Паши особенно. Конечно Алиса сразу поняла, о какой реакции предупреждает её Паша. И сразу заметила, что у него есть основания для такого предупреждения. И сейчас она ощущала это основание собственным телом. Как она и сказала, смущения это в ней не вызывало. И поначалу она вообще никак не отреагировала на появление твёрдого образования возле своего тела. Ну твёрдо и твёрдо. Бывает ведь и так. Но потом с ней стало что-то происходить. Она разомлела от тепла и от Пашиной близости, от его нежности. Но главным было то, что ощущение твёрдости Пашиного члена вместе со всем остальным комплексом ощущений повергло её в какое-то странное состояние. Почему-то эта твёрдость вызывала в Алисе ощущение необычайного уюта. И казалось, что было бы ещё уютнее, если бы между ней и Пашей не было бы тканей пижам. Алиса слегка удивлялась такой своей реакции на эрекцию друга. Не то чтобы реакция оказалась для неё неожиданной. Нет. Чего-то такого и следовало ожидать. Скорее просто специфическое состояние уюта и специфический повод, из-за которого оно возникло, были непривычными. А в общем в ситуации было что-то настолько правильное, приятное и милое, что Алиса едва не прослезилась. Она поймала себя на желании немного повернуться. Так, чтобы Пашин член оказался поближе к её промежности. Как можно ближе. Совсем близко. А в идеале лучше всего было бы, если бы член оказался между её ног. Он конечно будет тогда касаться её вульвы. Но это тоже хорошо. Это конечно особое положение. Уместное только для очень близких людей. Но они с Пашей и есть такие близкие люди. *** Но вертеться без согласия Паши Алиса не решалась. Он ведь так любезно согласился погреть её. Алиса считала, что она не должна отвечать на его благородство и заботу неблагодарностью, создавая ему ещё бОльшие проблемы своим шевелением, которое может увеличить ещё больше его возбуждение. Алиса знала, что слишком сильная эрекция может быть для мужчины неприятной и болезненной, если не снимается с помощью акта (ради которого она и возникла) или механического раздражения. Но она не могла определить, слишком сильная у Паши эрекция или нет. Причиняет она ему боль или нет. Так что Алиса пока не шевелилась вовсе. Не спрашивать же у самого Паши, считает ли он свою непристроенную эрекцию проблемой. Может быть, Паша не хочет таких вопросов. «Но я не могу делать вид, что ничего не замечаю, — подумала Алиса. —  Если Пашке в самом деле плохо, то я должна помочь ему.» Алиса спросила себя, как далеко она готова зайти в помощи другу. Готова ли она позволить ему ввести член в её влагалище? А совершить фрикции? От такой мысли всё тело Алисы сильно напряглось. Но это было очень приятное напряжение. В животе разлилась истома. Влагалище сжалось, а соседние с ним ткани запульсировали. Между ног стало мокро и липко. «Моему телу нравится мысль о близости с Пашей!» — с волнением поняла Алиса. В самом деле, зачем ограничиваться нахождением члена между ног. Если можно впустить его во влагалище. Там ему самое место. Алиса неожиданно для себя всё же шевельнулась. Точнее, просто вздрогнула. От наслаждения, вызванного её мыслями и образами. — Ты чего? — спросил Паша. — … Тебе... неудобно? — Удобно, — поспешила заверить Алиса. — Тогда спи. — Паш… я ведь могу помочь тебе. Если ты не против. — В чём ты собралась помогать мне? — Снять эрекцию… Если ты этого хочешь. — Не думай об этом. — Дело твоё. Я же не настаиваю. Просто хочу, чтобы ты знал, что мне было бы приятно, если бы ты снял напряжение, погрузив в меня член. — Алиса, ты что говоришь? — А что не так? — Ну не то чтобы не так. Просто… это так неожиданно. — Пашенька, миленький мой. Для меня это тоже неожиданно. Но я подумала, что ты не против акта со мной, раз у тебя эрекция рядом со мной. — Я-то может и не против. Вопрос в том, хочешь ли акта ты. — Чем больше мы лежим рядом, тем больше мне нравится мысль впустить в себя твой член. Мне кажется, что это будет необычайно приятно. — Алиса, ты говоришь очень опасные вещи. — Что в них опасного? — То, что после таких слов мне очень трудно сдерживать желание скорее проникнуть в тебя. Но не делать же это против твоей воли. — А это и не было бы против моей воли. Так что можешь и не удерживаться... Раз у тебя эрекция, то почему бы не воспользоваться этим для того, чтобы ввести твой член в моё влагалище и получить удовольствие? — А что это даст тебе? — А я получу опыт заполненности влагалища. — А оно тебе надо? — Мне было бы любопытно. И самое главное — я бы получила опыт… близости… полной… с тобой. — Боже мой. Вот теперь мне в самом деле… даже больно. — Так сними свою боль… — Тогда больно будет тебе. — Не будет. — Ты удаляла гимен? — Нет. Как-то не посчитала это нужным. — Тогда будет. — Не всегда это больно. Когда девушка возбуждена так, как я сейчас, не должно быть особой боли. — Тогда не знаю… Ты так убедительна. — Если ты потрогаешь меня между ног, то увидишь, что всё ещё убедительнее. — О Алиса… — Давай руку. Я покажу тебе. Алиса взяла руку Паши и решительно засунула её себе в штанишки, между раздвинутых для него ног. — О ббоже… — Смелее… Ещё… — шептала Алиса, стараясь подбодрить Пашу. И это ей удалось. Поначалу нерешительно дотрагивающиеся до её промежности пальцы Паши становились всё более любопытными и жадными до прикосновений к заветному. — Божественно… — Ну, что скажешь? Убедился, что я готова? — Если судить по смазке, то можно подумать, что ты очень хочешь близости, — задумчиво согласился Паша, нежно размазывая по вульве смазку, которую он уже решился добыть у входа, обмакнув в него пальцы. И даже позволяя себе дотрагиваться до клитора в надежде, что это приятно Алисе. — Так и есть. Хочу. Очень. А теперь ещё больше, когда ты стал так нежно сжимать клитор. — Ты в самом деле хочешь, чтобы я ввёл именно член? — Конечно, Пашенька. — Это… необязательно, — судорожно вздохнул Паша, стараясь сохранить остатки самообладания и думать не о себе, а об Алисе. — То есть я конечно понимаю, что ты тоже теперь возбуждена. Но я могу помочь тебе снять твоё возбуждение и без введения члена. Ограничившись пальцами или языком, если ты хочешь разрядки. — Зачем ограничиваться? — с удивлением простонала Алиса, шире раздвигая ноги для ласковых пальцев любимого. — Поверь, я постараюсь подарить тебе незабываемую разрядку. Ты будешь удовлетворена, — стоял на своём Паша, стараясь касаться интимных мест девушки так, чтобы убедить её в обоснованности словесных обещаний. — Дело же не только в этом, — слабеющим от наслаждения голосом пробовала возразить Алиса. — А в чём же ещё? Тебе уже нравятся ласки моих пальцев. Так ведь? — Так... — А мой язык может дарить намного больше удовольствия. Или ты не веришь? Но я легко докажу это. — Верю. Но ни язык, ни пальцы... не могут дать той заполненности, которую может подарить введение члена, — торопливо объяснила Алиса. — Заполненности? — возликовал Паша, едва веря своему счастью, но стараясь не показывать радости. — Да, — закивала Алиса. — А это так важно? — Очень. — Но почему? — Потому что только так я смогу ощутить полноту контакта с тобой. И тесную близость. — Значит, ты настаиваешь на применении члена? — Желательно. Иначе для чего моё тело выделило столько смазки? Это оно приготовило путь для тебя. Для твоего члена. — Ну что ж… звучит убедительно. Даже не знаю, что и возразить ещё... — Так и не возражай. — Тогда... тогда открывай этот путь для члена... в себя. — Так? — спросила Алиса, стягивая пижамные штаны и дрожа от обнажённости в присутствии Паши. — И так тоже. — А как ещё? — Вот так, — ответил Паша, поднимая ноги Алисы и сгибая их в коленях. — Удобно? — Вполне. — Тебе… в самом деле… не страшно? — уточнил Паша, целуя в перерывах между словами коленки Алисы. — Нет. — А мне вот страшно немного, — признался Паша, проводя по внутренней поверхности бёдер Алисы кончиками пальцев. — Не бойся. Как получится так и ладно. — Мне за тебя страшно. — А что мне сделается? — Твоему влагалищу предстоит серьёзное испытание, — отметил Паша, робко дотронувшись до влажного входа дрожащими пальцами. — Моё влагалище просто растянется под давлением члена — и всё. — Как у тебя всё просто. — А во мне всё и есть просто. Но если тебя что-то настораживает — можешь не сразу входить. А для начала просто потрогать членом всё, что захочется. — Так? — сдался Паша, позволив себе макнуть член в смазку, стекающую из влагалища. — И так тоже. Где хочешь — там и трогай. — Боже мой… Как это приятно. Алиса, у тебя тут такая нежная кожа. — Я рада, что тебе нравится. У тебя тоже очень нежная головка. — И до чего же хочется глубже. В самую глубь. Там, кажется, ещё горячее. — А тебя никто и не останавливает от этого. И мне тоже хочется, чтобы ты пошёл глубже. — Хорошо, давай попробуем. Соединиться. Только обещай. — Что? — Направлять меня. — «Вперёд и вверх, а там — Ведь это наши горы!» — Я имею в виду… ориентируй меня в твоих ощущениях. — Прекрасные ощущения. — Не говори «гоп», пока не… — То, что ты делаешь снаружи, мне уже нравится. Очень. — Я про то, что будет внутри. — Да я даже от предвкушения вне себя от удовольствия. — И всё же делись ощущениями. — Хорошо. Как только будет чем поделиться — так сразу. — Я начинаю? — Да-да, умоляю. — Ой, надо хотя бы поцеловаться сначала. Мы же даже не поцеловались. — Теперь уже потом можно. Когда войдёшь. — Чуть не забыл. Ты понимаешь, что согласие войти — это признание в моей любви к тебе? И что я согласился войти только потому, что люблю тебя? — Да, да. — Может, тогда ты ещё и замуж согласишься за меня выйти? — Другими словами, ты спрашиваешь о том, согласна ли я на регулярный секс с тобой? — Скорее — согласна ли ты регулярно заниматься любовью... С мной. — Согласна, конечно согласна. — Алиса, милая моя, — простонал Паша, чутко погружая каменный от напряжения член в заждавшееся влажное лоно любимой, приветливо сжимающее его осторожно продвигающийся член в своих жарких объятиях. И испытал непередаваемый душевный восторг, услышав ответный стон Алисы. Сообщивший ему о том, что его вторжение подарило любимой полное блаженство.